|
СКВОЗЬ
ОГОНЬ ОНИ ШЛИ, ЕСЛИ НУЖНО...
Середина семидесятых: везде,
где только можно, портреты Леонида Брежнева.
«Ты комсомолец? Да!»—это по радио.
Советская молодежь обогащает свой лексикон
новым словом «фарцовщик», в моду входят
джинсы, батники, обувь «на платформе» и
разноцветные пластиковые пакеты с ручками.
На первых страницах газет—фотографии
членов партии и правительства за столом
президиума. Советская сборная по хоккею—чемпион
мира и олимпийских игр, советские фигуристы
и гимнасты бьют все рекорды, а в полях
соревнуются женские тракторные бригады,
отчитываясь в покорении эталонных гектаров.
И тогда рядом с портретами членов
правительства газеты публикуют передовицы
с фотографиями таких вот девчонок, которые
улыбаются задорно и вместе с тем застенчиво
на фоне покоренных тракторов.
Это они—Наташа Пичугина, Вера и Валя
Кузьмины, Вера Соловьева—женская
тракторная бригада, созданная в то время в
Петровском районе и прогремевшая не только
в Саратовской области, но и на весь
Советский Союз. Первая слева Наташа
Пичугина (сейчас Крайнова)—самая заводила,
а рядом с ней подруги, бросившие вызов,—как
тогда писали в газетах,—тяжелой, но
почетной мужской профессии тракториста.
Двадцать пять лет этому снимку, на четверть
века стали старше девчата, прославившие
свою землю. Сегодня, сквозь дымку лет, все
выглядит совсем по-другому. Память хранит
только лучшее, все, что царапает душу,
забывается.
—С детства мы, деревенские девчонки, «гоняли»
на мотоциклах,—с улыбкой вспоминает
сегодня Наташа.—Отец часто брал меня с
собой в поле, он работал трактористом. И на
току мы чувствовали себя как дома. Помню,
ребята из соседней Ионычевки бегали к нам в
клуб на танцы. Весело жили... Наталья
Крайнова и сейчас работает в петровском СПК
им. Панфилова инспектором по кадрам и
диспетчером одновременно. Любой труд на
селе нелегок, но этот ведь не сравнишь со «звездным»
тракторным прошлым. А началась трудовая
биография просто. После окончания школы
работа в Петровске на заводе «Молот». Потом
вернулась в село. Председатель предложил
осваивать трактор—согласилась. Тут и
комсомол подхватил идею: женские
тракторные бригады гремели по всей стране.
Девчатам выдали четыре новеньких «Беларуси»,—в
те времена с техникой просто было. Мужики
ухмылялись в открытую: куда вам, девки, за
нами угнаться! Но помогали, да и
председатель наставников прикрепил, тогда
так со всеми новичками поступали.
Потом, когда девушки начали работать в
полную силу, желающих среди представителей
мужской половины выходить с ними в одну
смену оказалось мало. С женщинами ведь как:
заправили трактор и пашут на сколько
солярки хватит. А мужичкам после обеда
хочется покурить, в тенечке полежать. Пока
девчата работают, лежать стыдно, приходится
и самим вкалывать. А кому это при социализме
надо было?
В 1976 году случилось то, что в принципе и
ожидалось. На комсомольской конференции
выдвинули Наташу делегаткой XVII съезда
ВЛКСМ. А она и в Москве ни разу не была...
Пришло время—поехала. На всякий случай
себя успокаивала: доеду до Саратова и назад
вернусь. Однако до Москвы добралась вместе
с областной делегацией. И сразу—на Красную
площадь, в гостиницу «Россия», в
Кремлевский Дворец съездов. Для сельской
девушки, трактористки, все в диковинку: и
метро, и скоростные гостиничные лифты, и
главные вожди—комсомольский Борис
Пастухов и партийный Леонид Брежнев.
Никакой регламентации—какое платье
надевать, что говорить—не было, что нашла, в
том и поехала. Зато
вернулась в колхоз героиней. Ее принимали в
почетные пионеры везде, куда приходила
рассказывать о съезде, дважды выбирали
депутатом облсовета, приезжали из Москвы
телекорреспонденты записывать интервью
для программы «Адреса молодых»,—была тогда
такая на Центральном телевидении.
Съездовский сувенир—
«
дипломат» с речами и резолюциями, забрали в
музей, и где он сейчас, неизвестно. А еще из
ЦК ВЛКСМ обещали ей прислать именной
трактор. Вроде бы прислали, да затерялся он
где-то на областном уровне.
Недолго все это продолжалось. Вышла замуж,
родила сына
и
—
прощай, тракторная карьера. Правда, только
сынишке десять месяцев исполнилось,
прибежал председатель: выходи, работать
некому. А уж когда дочь появилась—рассталась
с машиной насовсем. Колхоз дом выстроил,
жизнь пошла своим чередом, интервью брать
уже не приезжали.
И подруги в итоге с тракторами разошлись:
Вера и Валя Кузьмины работают на ферме, а
Вера Соловьева погибла—несчастный случай.
Трактор ее погубил, но не в поле, а в самом
центре села, у магазина. Жизнь такая
непредсказуемая штука... —Тогда все ясно
было,—говорит Наталья Крайнова.—И не
учились мы особенно нигде, и денег больших
не водилось, а жили спокойно и счастливо.
Знали, что без дела не останемся, что нам
всегда помогут, что мы нужны и начальству, и
государству. Все вокруг было свое, а сейчас—чужое.
И за детей душа болит, хоть они и взрослые
уже.
Не согласна Наталья и с тем, как воспитывают
сегодня молодежь: в ее времена сельские
дети чуть научатся ходить,— и с родителями
в поле, на ферму. Все умели. А сейчас: там
нельзя, сюда не лезь. Как же они труд
крестьянский будут любить, ценить его? Да и
женских тракторных бригад что-то не
наблюдается...
|
