Ежедневный номер

«Как глупо, что от радости я плачу...»

Вторя этой строчке Шекспира, добавлю: как глупо, что в то время, как английские актеры показывают в Саратове спектакль «Буря», а их патрон—Британский Совет, который представляет Великобританию за рубежом в области культуры и раздвигает международное пространство для взаимопонимания, целых три Прибалтийских страны закрыли для России свои границы... Вот так в один день—слезы восторга от прикосновения к прекрасному искусству и слезы досады от политического нетерпения и позерства.

Англичане привезли «Бурю», самую непонятную, символическую, так и не разгаданную пьесу-сказку Шекспира. От зыбкости драматической почвы мы только выиграли, потому что спектакль имеет вид своеобразного спиритического сеанса, где все—актеры и зрители— укладывают на общую тарелочку свои руки и вызывают для разговора дух гениального драматурга. Только «тарелочкой» был воздушный шар, символизирующий одновременно и небесные светила, и землю (тогда действие «Бури» как бы приобретает вселенский масштаб) и являющий собой обыкновенный современный осветительный прибор. Сгруппированная вокруг шара публика концентрировала свою энергию, в облаках которой и царили Просперо, Миранда, Ариэль, духи и прочие герои. Содержание пересказывать нет смысла. Скажу лишь, что как почти всегда бывает у Шекспира, явная ирония над суевериями позволяет драматургу очень естественно объединять в одну компанию реальных исторических фигур и мистических монстров, добрых духов и обыкновенных злодеев. Можно говорить скорее о фантасмагории чувств и эмоций, чем о выспоренной сказочности сюжета. Меня поразило другое: актеры играли на английском, но все было понятно. Удивительно, как они общались со зрителями. Согласитесь, городской сад «Липки»—непривычная театральная площадка. Но под открытым небом было уютнее, чем в театральном зале. Актеры находились между зрителями, задевали их руками, намеренно, наверное, общались с ними, вводили в круг действующих лиц. Когда мне на плечи легли руки исполнительницы роли капитана корабля, композитора, сочинившей музыку для спектакля, Эми Финеган, электический ток сопричастности к великому театральному таинству пронзил меня насквозь. И так было со всяким...

Конечно, можно довольно критически отнестись ко всему увиденному, по крайней мере в систему русского театра эта «Буря» ни как не вписывается. Но удивительное дело, по искренности, по самоотверженности, по степени перевоплощения английские исполнители полнее бы удовлетворили старика Станиславского, непременно заручившись его «Верю!», впрочем, если он это слово когда либо в жизни произносил.

Некоторая экзальтированность, надрыв время от времени отвлекали от затейливой сценографии, но не в ущерб общему впечатлению. Конечно, рассуждаю я, мы в России чаще всего имеем дело с вершиной, с абсолютом театра. А англичане привезли игру в театр, этакий хоровод «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай»—в нем невозможно остаться безучастным к общему действию. Отсюда такое восхищение, такая благодарность им за блистательную работу. Мягко говоря, в такой «Буре» есть неповторимость. Загорись мы желанием поставить в стиле театра АаndBC что-нибудь из Островского—получится пародия. Хотя его «Снегурочка» с берендеями вполне бы подошла. Но это так, к слову. Пока же я вытираю слезы умиления и благодарности за радость, за красоту, за доброту, за чисто английского Шекспира.

Владимир АКИШИН