Еженедельный номер

Белую мышку назвали Ганна. Почему—никто не знает. Было в ней что-то от польской панночки: белая, шустрая, хитрая. История ее появления в нашем семействе была просто умопомрачительной. Мышь подарил нам один приятель—шутник. Она исчезла уже через три дня. Кошек в доме не имелось. Поэтому мы решили, то грызун сдох и принюхивались—не пахнет ли разложением. Не пахло. И мы про мышку быстро забыли. Но однажды ночью, недели через три после исчезновения Ганны, семья проснулась от истошного крика бабушки. Среди ночи она вздумала попить воды на кухне и обнаружила, включив свет, прямо на кухонном столе у корзинки с сухариками, оставленными после вечернего чаепития, нашу мышь и... шестерых мышат, размером с фалангу большого пальца. Все грызли сухарь.

Мышат, когда они подросли в легальных условиях, мы раздали. А гнездо, где Ганна принесла потомство мы нашли в начале зимы, когда достали из шкафа валеночки для младшего ребенка. В одном из них и собрала себе убежище из бумажек, ниточек, кусочков ватки и другого мусора премудрая мамаша.

Ганна жила у нас долго, года два. Спала всегда исключительно под мышкой у нашего старшего сына. Она с ним и уроки делала, вернее, мешала, потому что, как только он начинал писать ручкой по белому листу, Ганна начинала охотиться за движущимся предметом. Еще она с удовольствием подгрызала стебли домашних растений и обожала карабкаться по занавескам. Ганна абсолютно не понимала, почему мы каждый вечер усаживаемся смотреть телевизор, и устраивала веселые представления на ковре перед экраном—играла с маленьким стеклянным шариком, который после представления неизменно прятала под диваном. Ела она исключительно за столом, вернее, на столе. За что бабушка обычно нас ругала—не могла привыкнуть к тому, чтобы мышь хозяйничала в доме. А закончила Ганна печально. Она залезла в мусорное ведро и ее выкинули в мусоропровод вместе с мусором. Искали мы ее, искали потом, но найти не смогли.

Евгений Тимофеев
г. Саратов