Ежедневный номер
Кожаные джинсы для министра культуры
Богдан Ступка, министр культуры Украины, приехал в Саратов на один день. Но это была не дипломатическая миссия. Богдан Селиверстович сыграл главную роль в спектакле «Старосветская любовь» по Н.В.Гоголю. Партнершей его по сцене была великолепная Лия Ахеджакова. Режиссер спектакля—Валерий Фокин. Саратовские зрители увидели удивительную работу—тонкую, искреннюю, душевную. После спектакля Богдан Селиверстович согласился ответить на вопросы нашего корреспондента. Мы встретились в гримерной артиста. Огромный, в завидной физической форме, самый популярный театральный актер Украины был одет в кожаные джинсы и пиджак, чем очень напомнил рокера или байкера. Нестандартный во всем, он даже свой министерский пост считает делом вполне обыкновенным, которое мало что может изменить в его мировоззрении в сторону чиновничьих стандартов.
—Богдан Селиверстович, я знаю, что Александр Дзекун, бывший главный режиссер театра, на сцене которого вы только что сыграли спектакль, поставил в вашем киевском национальном театре имени Ивана Франко «Мертвые души» Гоголя. Вы видели этот спектакль?
—Я не видел еще этого спектакля. Он был сыгран три раза на закрытии прошлого сезона. Я хочу посмотреть его, когда артисты уже разыграются, это спектакль десятый где-то. Спектакль играется на мове (языке). Отзывы самые хорошие. 6 октября театр открывает сезон именно «Мертвыми душами».
—А «Старосветскую любовь» вы показывали на Украине?
—Да, и еще просят. 25-26 ноября мы покажем «Старосветскую любовь» в Киеве.
—У вас в спектакле звучат фразы на украинском языке. Это режиссерская находка?
—Да нет. Это я сам придумал. Лиечку научил, попросил ее, чтобы она сыграла на украинском. Она очень боялась, переживала.
—Может быть, она переживала больше из-за того, что ее партнер по спектаклю—министр культуры? И вообще, вам не кажется, что пора создать клуб министров культуры, которые параллельно еще являются деятелями искусств. Вы, Полад Бюль-Бюль Оглы, Раймонд Паулс...
—Действительно, клуб, пожалуй, можно создать. Но каждый из нас, соглашаясь на такую ответственную должность, надеется и свою профессию сохранить за собой и пользу культуре принести. Другие, говорят, убегают, столько проблем, хватаются за голову. Я же этим делом уже девять месяцев беременный, пора рожать. Как раз 30 октября исполнится девять месяцев как я министр.
—Что вам удалось сделать для культуры Украины за эти месяцы?
—Трудно было в этом году что-то переиначивать, к моменту моего назначения бюджет страны был уже принят. А без финансов какие революции? Но что-то я плохое прекратил... Театры в этом году, наши украинские, съездили за границу—на фестивали, в Германию, в другие страны. Мой театр имеет статус первого национального театра, и вот он впервые пребывал на гастролях в Севастополе. Там 270 лет не было украинского театра! Это, считаю, мое министерское сальдо.
—Богдан Селиверстович, а вы не вмешались в ситуацию во Львове, где запретили исполнение русскоязычных песен?
—Это не культура, а политика. Вопросом занимаются органы внутренних дел—ведут следствие.
—А как поживают ваши замечательные коллеги—хор имени Веревки, танцевальный ансамбль имени Вирского?
—Ансамбль Вирского был на больших гастролях в Японии, был в Сопоте, был с концертами в Керчи и Севастополе. Оба выступали в Польше. Всюду голово-кружительный успех... Японцы говорили—у Моисеева уже немножко не тот ансамбль, а у Вирского—сохранился блеск. Еще мне помнится отзыв руководителя национального ансамбля танца Польши «Мазовше» Мирослава Вактуха, очень жесткого человека и великого профессионала: только восхищение. Он все танцы Вирского в свой репертуар берет. Наша танцевальная школа на высоте, и мало кто с ней в Европе сравнится, говорю об этом, не бахвалясь и не лукавя.
—Но глобальные масштабы национальной культуры, тем не менее, не мешают вам участвовать и в интернациональных постановках. Как возник, к примеру, проект «Старосветская любовь»?
—Продюсер мне позвонил и лично пригласил. Оказывается, он тихонько ездил в Киев и смотрел мои спектакли. Вот он и предложил мне сыграть Гоголя в инсценировке Коляды. А когда я еще узнал, что со мной будет играть Лиечка, а ставить—сам Фокин, согласие свое дал тут же. Я человек жадный, мне кажется, что еще не все познал в этом мире. Да и возможно ли это? Случись такое, я бы сразу остановился и умер... Я чувствовал себя учеником. Фокин даже занервничал. Ты, говорит, артист большого масштаба, а ведешь себя как подмастерье. Здесь что-то не так. Что я ему на это ответил? Ты — режиссер, я—актер. Вводи меня в свой мир, учи меня быть артистом театра Фокина. Ставь мне задачу—я ее выполню. Я ведь очень хороший артист. Но я никогда не скандалил с режиссером.
—А с Лией?
—С Лией все шло также не очень просто. Но все хорошо закончилось—вы же видели спектакль. Я все время у нее вызываю удивление. Она говорит: вы такой человек? И так можете, и здесь у вас все получается, и договориться вы можете. И на дипломатическом поприще у вас получается... Наверное, иронизировала. А может, и вправду так думает, как говорит. Лия такая рациональная, прилежная, замечательная, душа у нее тонкая, людей чувствует. Поэтому у нас с ней все и вышло, как хотелось.
—А она в одном из интервью говорила, что вы занятно умеете хулиганить...
—Какое хулиганство? Так, немножко... Шутил. Жил я во время постановочного периода в Украинском центре в Москве. Лия с дачи из Подмосковья приезжала на репетиции к 10, а я являлся к одиннадцати, хотя центр находится близко. Приходилось что-то забавное придумывать, чтобы оправдать опоздание. Но это было раз-два, не больше.
—В спектакле прозвучала фраза, в сцене, когда героев будит страшный сон: «Слава Богу, что мы не москали». И как-то у спектакля появился сразу некий политический смысл, хотя вы с Лией действительно не «москали», по национальности вы—украинец, она — кавказская женщина. И все же, как вы оцениваете ту степень отчуждения, которая возникла между Россией и Украиной?
—Отчуждение? Нет! Я так не считаю. Украина совершенствует свою культуру, никакой отчужденности между нами нет. Это все политика и политиканство. У нас на каждом углу—русский язык. Тут надо понять одно. Независимое государство должно иметь границы. Это нормально. Вы же хотите жить в отдельной квартире, а не в коммуналке? Чтобы двери были крепкие. Для друзей вы их сами откроете, а воры и преступники пусть попробуют проникнуть. Так ведь? Но это не значит, что мы заколотим эту самую дверь гвоздями, устроим баррикаду. Давайте дружить друг с другом: ездить в гости. Тут рассуждение короткое. Надо визы оформлять, документы на руках иметь—все это никакого отношения не имеет к разделению культур и народов, поверьте... К чему нам искусственная щедрость и показная открытость? Вот я ехал к вам... Боже мой! Украина и Россия—все пространство бывшего СССР такое запущенное, загаженное. Нашим ли великим народам жить в таких условиях? Сердце болит. А может, маленькое независимое государство сможет устроиться, привести себя в божеский вид, в отличие от гигантского, искусственно раздутого? И никакого национализма в этом нет. Я никогда не был националистом, но я—патриот своей родины.
—Богдан Селиверстович, вернемся к вашей новой профессиональной деятельности. Сейчас верстаются национальные бюджеты на новый год. В России культура, увы, вновь будет финансироваться по остаточному принципу. А как на Украине?
—Та же история. Очень плохо, идет борьба, строки в бюджете на культуру скудны, приходится их выколачивать. Есть распоряжение президента, чтобы увеличивать ассигнования на гуманитарную сферу, но оно слабо выполняется. Но я не очень-то надеюсь на бюджет. Первое, что я сделал на посту министра,—организовал Фонд культуры Украины. Этот фонд поддержал указ президента. Сейчас заканчивается работа над уставом, и есть люди, которые хотят с этим фондом работать, вкладывать в культуру деньги. Не абстрактно, конечно, на проекты—музыкальные, театральные, музейные. К примеру, Херсонес, жемчужина Крыма. Для американцев—это клондайк. Они хотят взять эту территорию с ее древностями в оборот. В борьбу включилась и церковь. Там же огромный мужской монастырь. У священнослужителей свои интересы. А там надо организовывать заповедник, туристическую базу мощную, зарабатывать деньги, хранить национальные сокровища. Этим просто необходимо заняться... Тем более корни славянской культуры здесь—по преданию, Владимир Киевский был крещен в Херсонесе, а потом уже в Киеве он крестил Русь. И такое место отдать на откуп американцам?
—А ваши театральные работы? Вы оставили за собой роли в театре имени Ивана Франко?
—Да, у меня в текущем репертуаре пять спектаклей. Я играю Тевье в спектакле по Шолом-Алейхему, играю в «Энеиде» Котляревского, играю короля Лира, играю в спектакле по Бертольду Брехту и в «Трех сестрах»—Чебутыкина.
—А как театральные коллеги относятся к вашему назначению на пост министра? Чувствуете разницу?
—В первые месяцы это было странным. Я играю в «Энеиде», обычно это вызывает хохот, восторг. А тут—тишина. Я им говорю: это ваши проблемы, что я стал министром. Мое-то отношение к вам не изменилось ни на грош. И я сам не изменился. Есть такие люди, которых власть моментально портит. Они и походку меняют, и отношение к окружающим. Я не такой. А уж коллеги, мне кажется, и руку мне стали подавать по-другому, с внутренним трепетом. Это меня заботило. Но потом все образумилось, все привыкли. Это стало обычным делом.
—Зато, наверное, директор вашего театра доволен, все проблемы можно решить в гримерке министра культуры?
—У нас директор—будь здоров! В прошлом кабинете министров Украины он был первым замом министра культуры, так что связей у него для решения проблем достаточно и без меня. Хотя свой театр—национальный театр Украины—я, разумеется, никогда не оставлю в беде с нерешенными проблемами. 12 лет уже у него строится малая сцена. И я не буду себя уважать, если не смогу эту работу закончить. Деньги я на это раздобыл. Все-таки Лия была права, когда говорила, что я мужик ушлый.
* * *
И, поскрипывая кожаными джинсами, министр культуры ретировался—его ждал самолет. Все-таки гастроли гастролями, а родная украинская культура без головы не может.
Владимир АКИШИН