Еженедельный номер

Мы помним Анну Вартаньян по главным ролям в Саратовской Академдраме. Вот уже несколько лет, как она живет в Санкт-Петербурге, где работает в театре имени Комиссаржевской вместе со своим мужем актером Андреем Астраханцевым. Кроме этого, сейчас она снимается в кино (рабочее название фильма—«Выход», студия «Ленфильм»). И репетирует роль Нины Заречной в своей любимой «Чайке» в театре «Антреприза имени Андрея Миронова». Недавно нам удалось встретиться и пообщаться с Анной Михайловной в Санкт-Петербурге.

—Итог нынешнего сезона—«Чайка». Благодаря ей сезон прожит не зря. А дальше посмотрим. Планов на будущее пока нет, но надеюсь, что «Чайка» даст свои результаты, многое будет зависеть от нее.

—Я плохо знакома с театром Додина, к своему стыду я не была на его спектаклях, но имею о них представление—видела отрывки по телевидению. Додин никаким образом мне не близок: актеры для него это материал, пластилин, просто краски, которыми он рисует свои спектакли. Это мне не понятно. Дзекун был хорош тем, что как режиссер очень многое позволял артистам. Я всегда считала себя соавтором спектакля, мне было это очень лестно.

—Нет, я сейчас в Питере, а ребята в основном уехали в Москву, и мы потеряли связь. Иногда встречаюсь с теми, кто еще остался в Саратове, но из них мало кто работает по специальности.

—В центре города, где мой дом, около цирка. Очень нравится детский парк, даже больше, чем городской. Люблю свою дачу, именно на ней провожу лето. Это в Волжских далях. Но меня возмущает то, что пляж, который строили железнодорожники, для них же стал платным, и им не прорваться к воде. Надо поднять бучу!

—Шоковое состояние у меня вызвал спектакль Дзекуна «Мастер и Маргарита». Это была феерия, спектакль шел два вечера. Очень нравился его же «Молодые годы Людовика XIV». Дзекун соединил исторические события с музыкой Патриции Каас. Спектакль был так интересно решен, это было что-то новое.

—Да. Раньше рисовала для себя, а сейчас сын ходит в детский сад, я оформляю все утренники и рисую декорации всех выступлений—чем могу, тем помогаю. Мне дали задание: расписать тарелки под хохлому, под жостово. Это успокаивает нервы. Сижу, медитирую, мне нравится сам процесс. Это не трудно делать. Еще больше способности к рисованию выражены у моей сестры Веры, которая сейчас заканчивает Саратовское художественное училище. Во многом она превосходит отца. Преподаватели ею очень довольны.

—Мне привили хороший вкус—многим я обязана педагогу Быстряковой, вот уже несколько лет, как ее нет в живых. Когда нам задавали читать стихи, кто-то хотел учить Ахматову, кто-то Цветаеву, на что она отвечала: «Дорогие мои, это вы всегда успеете. А школу надо получать на классике. Давайте возьмем Пушкина, потом Лермонтова». И я поняла почему—это на всю жизнь. То же и с музыкой. Очень люблю Рахманинова, Шопена.

Многое связано для меня с «Чайкой» в Саратове, где звучала музыка Шопена и Рахманинова. Сейчас репетирую «Чайку». И здесь Треплев тоже играет Рахманинова.

—В творческой—мой первый выход на сцену в спектакле «Торо». Когда Дзекун мне поверил, дал мне главную роль. Даже не могу передать свои чувства. Чуть не умерла от страха, но вот шаг на сцену, и все как бы встало на свои места. Я была счастлива. Счастлива и до сих пор. А в жизни—рождение Арсения. Это был трудный малыш. Во-первых, родился восьмимесячным, во-вторых—кесарево сечение. Такой был маленький, недоношенный, как лягушенок. Когда увидела его, даже не поверила, что это—мое. Но он быстро похорошел. Среди сверстников теперь выглядит старше. В сентябре ему будет шесть. Все говорят, что похож на меня. Но он постоянно меняется, так что потом посмотрим.

—Есть такое выражение: «Открой глаза и ты увидишь, открой уши, и ты услышишь». Бог или судьба, или то, что нас ведет, всегда нас предупреждает о том, что должно случиться. Нужно просто суметь это увидеть и находиться в состоянии определенного покоя в жизни, чтобы суметь это разобрать. Со смерти отца у меня возникло такое чувство, что я охраняю людей, которые рядом со мной, несу за них ответственность. Я способна их предупредить об опасности. Если возникает какая-то ситуация, и муж уходит из дома, я за него переживаю, всегда знаю что с ним, где он. Или когда заболевает в Саратове сын, сразу это чувствую. И у мамы со мной такая же связь.

—Я для мужа всегда была странным существом. Хотя он говорил, что «всегда знал: ты именно такая—и стихи пишешь, и актриса, и потрясающая женщина». Это была любовь с первого взгляда. Через неделю после нашего знакомства мы уже не могли жить друг без друга.

—В творческом—я надеюсь, что мне удастся это в «Чайке», в которой я сейчас репетирую Нину Заречную. Вначале это девочка с детским восприятием жизни, а потом это уже женщина, которая потеряла все, очень глубокий образ в конце. Те, чего я в силу своих лет просто не могла сыграть у Дзекуна. А сейчас я как-бы заглянула внутрь. Это трагедия. Это глубоко. Вообще, мне интересны такие роли, которые даются в развитии. А внешне? Когда у меня бывает какой-нибудь кризис, обычно я всегда хотела подстричься, всегда носила короткое каре. А тут меня вдруг так шарахнуло, что я решила волосы не обрезать. Когда я встретилась с Андреем, я была крашенной блондинкой, и он меня долго уговаривал отрастить свой цвет волос, убедил в том, что у меня совершенно необыкновенный пепельный цвет. А сейчас нет желания краситься. Я изменилась в лучшую сторону.

—Да. Но я думаю, что везет не просто так. Получаешь то, чего достоин. И ты должен быть достоин того, что ты получаешь. Поэтому должна быть вечная работа над собой. Но самое главное у меня есть: у меня есть Андрей, у меня есть Арсений.

—В жизни нет, я научилась отступать. Не всегда надо настаивать на своем мнении, даже если оно правильное, молчать—большое искусство, я долго ему училась. В какой-то период жизни для меня это было невозможно. А теперь я понимаю, что это очень хорошее качество, оно помогает мне в жизни. В театре наоборот, надо быть настойчивым. Только умно настойчивым. Нужно абсолютно точно понимать, что хочет от тебя режиссер, абсолютно точно знать, что ты хочешь сделать для режиссера и для себя, найти компромисс. Еще и сделать так, чтобы режиссер понял, что ты сделал то, что тебе было нужно. Это игра. Если ты сделаешь что-то честно и хорошо, это не может не нравиться. От содействия еще никто из режиссеров не отказывался.

—Мне хотелось бы сказать этим людям, что нужно любить жизнь и позволить себе быть счастливым. Мы несчастливы только потому, что не хотим быть счастливыми. Я не верю в то, что к кому-то якобы не благоволят небеса. Это неправильно. Человек должен быть внутренне готов испытывать прекрасные чувства. И тогда осень вполне может стать весной. И это будут реальные чудеса природы. Мне нравится все то, что со мной происходит. Надо жить и получать удовольствие от жизни, потому что она так коротка. Если ты рад и счастлив, ты такой же для других людей и вокруг тебя люди становятся такими. Это в наших силах сделать жизнь лучше. Я всегда знаю, что способна изменить мир, как бы это высокопарно не звучало. Я всегда чувствовала в себе силы. Даже один человек способен многое изменить.