Ежедневный номер

В годы Великой Отечественной прославились многие наши земляки. Их имена—в энциклопедиях, школьных учебниках, названиях улиц... Память свято чтут потомки. А кто сейчас знает Николая Кузьмича Кириллова—комкора, принявшего в начале войны самый яростный удар врага? Оклеветанный, расстрелянный, после смерти вождя тихо реабилитированный, он оказался забытым. и нет его фамилии в многотомной Книге Памяти. Еще бы: он ведь погиб не на фронте...

В том далеком июне события могли бы развиваться иначе, не соверши отец народов непростительных ошибок, давно отмеченных историками. Не готовая к вторжению врага Красная Армия стала стремительно откатываться в глубь страны. Отходил с тяжелыми боями по украинской земле и 13-й стрелковый корпус, которым командовал генерал-майор Кириллов. Позади остались река Стрый, фашистам отданы Галич и Винница.

Отступали и другие части. Сталин быстро нашел виновных. 16 июля он подписывает постановление Государственного Комитета Обороны. «За позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление позиций» под трибунал отданы девять высокопоставленных командиров и политработников. Шестерых расстреляли.

Фашисты продолжали уверенно двигаться вперед! Но Сталин стоит на своем. Через месяц, 16 августа, появляется известный каждому фронтовику приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 270. Вновь вина за отступление возлагается на военачальников. В частности о генерале Кириллове сказано: «Дезертировал с поля боя, сдался врагу».

Во всех этих приказах оказалась только крупица правды: 7 августа под Уманью немцам удалось пленить раненого комкора. О том, что предшествовало этому, можно прочитать во фронтовых дневниках другого нашего земляка К. Симонова. Причем на тех страницах, которые при жизни писателя не увидели свет, изъятые цензурой. Еще бы, ведь он пытался восстановить честное имя Николая Кузьмича.

Только в 1988 году журнал «Наука и жизнь» опубликовал запрещенные доселе страницы. Знавший о войне не понаслышке, Симонов прекрасно понимал, каково пришлось нашим частям на восточной границе в июне сорок первого. Он не мог поверить в предательство генералов. И документы, которые писатель держал в руках, подтверждали эту мысль.

Вот цитата из директивы N 33 германского Верховного командования от 19 июля 1941 года: «Важнейшая задача—концентрическим наступлением западнее Днепра уничтожить 12-ю и 6-ю армии противника, не допуская отхода за реку». Именно в состав 12-й армии входил корпус Кириллова.

Для выполнения намеченного немцы сил не жалели. Им было оказано отчаянное сопротивление. Приведу еще один отрывок из дневников: «В «Истории второй мировой войны» Типпельскирха рассказывается о том, как части 12-й и 6-й армий сначала, собрав все силы, пытались пробиться на восток, отрезав клин наступающих немецких танковых войск; как потом, когда стали обрисовываться контуры Уманского котла, русские войска были остановлены и 2 августа окончательно окружены, после чего еще шесть дней, до 8 августа, продолжались бои с этой окруженной группировкой в районе Первомайск—Ново-Архангельск—Умань. Непосредственно после этого Типпельскирх с сожалением пишет, что 1-й танковой группе немцев, которая лишь после этого смогла продолжить свое дальнейшее наступление на юго-восток, теперь уже не удалось полностью осуществить свой план и отрезать остальные армии Южного фронта».

Наши сводки также подтверждали героические действия Красной Армии. Сообщение от 25 июля: «12 армия ведет борьбу на два фронта. На западе—прочной обороной отражает все попытки сильного нажима противника силой свыше трех пехотных дивизий. На востоке армия развивает удар на северо-восточном направлении». Сводка от 31 июля: «Противник одновременным наступлением с севера и юга стремится завершить окружение 6-й и 12-й армий... 13-й стрелковый корпус... начал наступление и, встречая сильное огневое сопротивление из района Каменечье, в 10.00 овладел юго-западной окраиной... Соседей справа и слева нет».

Это была последняя по времени оперативная сводка, которую удалось обнаружить писателю. По всей видимости, ни одному советскому генералу не пришлось так тяжело в те дни. Наш земляк вы-стоял! Симонов пишет: «Из документов того времени не складывается впечатления ни о паническом состоянии командующего группой (речь идет о командире 12-й дивизии П. Понеделине, также обвиненном в приказе № 270—В.А.), ни о его трусости, ни о его стремлении дезертировать с поля боя. Не создается такого впечатления и о генерале Кириллове, корпус которого, судя по документам, почти все время, прикрывая отход других частей, находился в наиболее тяжелом положении».

Теперь подробнее о генерале Кириллове. Мне удалось познакомиться с его следственным делом N 1628, доставленным из Москвы. Некоторые даты его биографии. В анкете арестованного указаны год и место рождения: 1897-й, Саратов. Окончил в 1914 году ремесленное училище, после чего отправился в г. Кирсанов, где и трудился мастером—занимался сборкой сельскохозяйственных машин на складе. Затем наш земляк поступает в Оренбургскую школу прапорщиков, там учился до июня семнадцатого.

На первой мировой командовал батальоном. Кстати, чтобы попасть на нее, как мне рассказал племянник комкора В. Чертилин, Николай Кузьмич добавил себе лишний год. После демобилизации возвращается в Саратов. В начале 1920 года Кириллова призывают в Красную Армию.

Во время гражданской войны он уже командует ротой. Награжден орденом Красного Знамени, который тогда заслужить было не-просто (этот орден за номером 775 у него изымут при аресте). Потом продолжает учебу: курсы «Выстрел», Военно-воздушная академия. Корпус получил в тридцать восьмом и не за красивые глазки. Симонов нашел его последнюю предвоенную аттестацию. В ней написано: «В обстановке ориентируется быстро и решения принимает правильно и уверенно, настойчиво проводит их в жизнь. Политически выдержан, бдителен, морально устойчив, дисциплинирован. Волевые качества развиты... Командовать корпусом в мирное и военное время может».

Дальнейшие события полностью подтвердили точность данной характеристики. И доказательство тому я нашел... в следственном деле генерала. Оказывается, когда командующий танковой армией Клейст узнал о взятии в плен Понеделина и Кириллова, он пожелал увидеть их. Причем только для того, чтобы выразить «свое восхищение доблестью и храбростью наших частей, дравшихся в окружении». Кадровый немецкий офицер, будущий генерал-фельдмаршал слов на ветер не бросал.

Итак, плен. Кириллова перебрасывают с места на место. Вот неполный их перечень. Ровенская тюрьма, офицерский Владимиро-Волынский лагерь. Затем, в сорок втором, вместе с другими генералами Николая Кузьмича переводят в г. Хаммельбург (Бавария). Побывал он и в Дахау.

Не раз нашему земляку предлагали перейти на сторону фашистов и сражаться против советских войск. Для ответа у него имелось только одно слово: «Нет!» Приведу эпизод, зафиксированный в следственном деле N 1628. Однажды Кириллова доставили к полковнику Меандрову—бывшему заместителю начальника штаба 6-й армии, затем члену «Русского национального комитета». Предатель вел вербовку в армию Власова. Уже в начале разговора Николай Кузьмич перебил его «и заявил, что не только подавать руки, но ни по каким вопросам разговаривать с ним не желаю и тут же вышел из кабинета». Когда впоследствии Меандрова взяли «смершевцы», он подтвердил данный факт.

В деле собраны свидетельства советских офицеров, с которыми Кириллова сводила в концлагерях судьба. Все единодушно говорили о достойном поведении генерала. Так, командующий 5-й армией М. Потапов заявил на допросе: «Свое нахождение в плену Кириллов переживал очень тяжело. Особенно болезненно переживал то, что согласно приказу НКО N 270 он объявлен изменником Родины». Однажды, придя от очередного вербовщика, Николай Кузьмич сказал, что своей Родиной не торгует.

В апреле сорок пятого Кириллова освобождают из плена союзники. Но уже в мае генерал оказывается на так называемой «государственной проверке». А 28 декабря санкцию на его арест утверждает начальник главного управления «Смерш» Абакумов.

Почему же все это происходит? Потому что вернуть нашему земляку (и другим военачальникам) доброе имя—значит признать: тот знаменитый приказ N 270 был, по крайней мере, в отношении их, неверен. Выходит, за события начального этапа войны, отступление до самой Москвы они не отвечают. Тогда встанет вопрос: а кто отвечает?

Такой постановки Сталин допустить не мог. Как работали следователи той поры, нетрудно догадаться: 37-й год находился еще во временной близи. И допросы вели люди, которых истина мало интересовала. Главное—полученная установка. Потому-то начальник следственного отдела главного управления «Смерш» генерал-майор Леонов, «рассмотрев материалы о преступной деятельности Кириллова», нашел, что в районе Умани тот «без сопротивления сдался в плен к немцам».

Процитирую один из первых допросов. Речь идет о документах Кириллова.

«Вопрос: Куда вы их дели?

Ответ: Все документы по договоренности с комиссаром корпуса и начальником Особого отдела мы зарыли во время прочески немцами леса.

Вопрос: То есть вы заранее готовили себя к сдаче в плен?

Ответ: Нет, документы мы зарыли для того, чтобы они не попали в руки немцев».

Так и шло. Обвинить было не в чем, отпускать было нельзя. В деле неоднократные на протяжении пяти лет постановления о продлении срока следствия и содержания под стражей.

К. Симонов убежден: оба генерала не виновны в навешенных на них преступлениях. Последняя цитата из его дневников: «Если бы они действительно являлись теми, за кого их выдавал приказ Ставки, то есть предателями, у них еще оставался презренный, но реальный путь к тому, чтобы попытаться избежать кары. С большой долей достоверности можно предположить, что среди наших недавних союзников нашлись бы лица, готовые посодействовать невозвращению на родину этих двух людей. В других случаях это делалось охотно».

Что дальше? 29 февраля 1956 года наш земляк был реабилитирован. Приговор отменили за отсутствием состава преступления.

... Николай Кузьмич Кириллов сделал все, чтобы приостановить стремительное продвижение врага. С 1941 по 1945 сидел в фашист-ских концлагерях. С 1945 по 1950— в Лефортово.

Виталий АЗЕФ