Минувшая неделя прошла под знаком дня рождения Бориса Николаевича Ельцина, нашего бывшего президента, добровольно сложившего полномочия в связи с передачей их своему преемнику Владимиру Путину. Передача властных полномочий в истории России уже была: в 1917 году российский император Николай Второй отрекся от престола в пользу своего брата великого князя Константина. Тот престол не принял, но все равно, ни тот, ни другой поступок никого не спас. Россию тоже. Короче, как пелось в одной песне, «не отрекаются, любя».

Впрочем, отречение 1917 года несколько отличалось от «отречения» 31 декабря 1999 года: Владимир Путин из рук Бориса Ельцина Россию принял, а Россия приняла Путина. Так и живем, хотя вопрос «Ху из мистер Путин?» по-прежнему витает в воздухе. И хотя у нас не монархия, а как бы президентская республика, проблема престолонаследия, деликатно названная преемничеством, по большому счету никого в России не беспокоит. Возможно, оттого, что подавляющим процентным большинством Россия Путину поверила и доверила свою судьбу. Оправдывает ли доверие президент-преемник? За минувший год его правления разобраться пока не удалось. Но и вопрос этот на повестку дня встает все реже и реже. Минувшая же неделя ознаменовалась тем, что конкретно обозначился другой вопрос: насколько президент Путин благодарен лично бывшему президенту Ельцину? На неделе же и выяснилось, что благодарен весьма. Что и доказал, подписав Закон «О президентской неприкосновенности». Закон был утвержден как раз ко дню рождения Бориса Николаевича, и, возможно, это самый дорогой подарок для нашего патриарха. Теперь Ельцину прощено все, и всю свою последующую жизнь он может жить спокойно, не зная забот, ни за что не отвечая. Персонаж телевизионной информационно-успокоительной программы «Тушите свет!» Хрюн Моржов 1 февраля по этому поводу недвусмысленно пошутил: а не предназначен ли Закон и на те времена, когда сам Путин уже не будет президентом? Но ведущий программы Лев Новожженов его сразу прервал, озираясь по сторонам. А чего озираться-то? Кто Хрюна Моржова посадит, он даже не памятник, а сделан на компьютере, виртуальный герой то есть. Но ближе к делу, к главному событию недели—дню рождения.

Загодя его праздновать начала опальная телекомпания НТВ, прокрутившая повторно проект Евгения Киселева «Президент Всея Руси». От проекта веяло ностальгией по минувшему десятилетию, фамилия «Путин» не всплыла ни разу, из чего вывод напрашивался сам собой. Впрочем, вывод пусть озвучивает Хрюн Моржов, он виртуальный и за свои слова не отвечает. Киселева же, кроме ностальгии, все четыре дня показа «Президента Всея Руси» интересовало кое-что еще. А именно: за что все-таки Ельцин просил прощения в тот предновогодний вечер более чем годовой давности? Конкретного ответа на конкретно поставленный вопрос телезрители так, похоже, и не получили, но поностальгировать действительно могли вволю. У нас была великая эпоха: Ельцин, путч, победа над путчистами, Ельцин на БТРе, Беловежская пуща («Мы, сами того не осознавая, оказались в другой стране, совсем не в той, в которой родились и выросли»,—подвел итог Беловежскому подписанию Евгений Киселев, и миллионы телезрителей его поняли). Ельцин после пущи—вот он в Германии дирижирует оркестром, вот он в Рейкьявике не выходит из самолета, вот он вообще немного не в себе... Горящий Белый дом, танки, люди прячутся от пуль под машинами возле Останкинского телецентра, проход по московским улицам матерей, несущих портреты своих убитых в том кошмарном октябре детей... За что Ельцин просил прощения? За расстрельный октябрь? «Но мы бы тогда точно жили в другой стране»,—философски звучит за кадром голос Киселева. За Чечню? На экране возникает лицо пацана, солдата-призывника, и по лицу его стекают слезы, смотреть на это больно. «Ему не ввод войск в Чечню не простили, а то, что за этим последовало потом»,—объясняет Киселев.

А, впрочем, и без объяснений все ясно. Бывшему президенту было за что просить прощения у россиян. За все. В том числе и за то, чего он не сделал. «России нужен Ельцин»,—выхватывает камера крупным планом чей-то плакат. Россия заблуждалась?

70-летний бывший президент неважно выглядит. Кажется, что телекамеры смакуют его болезненный вид. Ах, ну дело не в том. У него невыносимо грустные глаза. Не смог. Не успел. Но мы, похоже, его простили.

Ольга БЛОХИНА