Ежедневный номер

Педагогическая поэма про гимназию

Праздников не может быть много. Если уж Новый год мы отмечаем дважды, грех было бы не распространить эту традицию и на День учителя. Один раз празднуем в первое воскресенье октября, как заведено еще с советских времен, второй, по международным нормам,—5 октября.

Первоклашки саратовской прогимназии N 106 дарят учителям газету. Уже за два дня до торжества готов огромный лист с портретами «вторых мам», нарисованными самими малышами. Сюрприз, правда, не получился: стихотворные подписи к изображениям подсказали сами виновники торжества. Да куда же от них скроешься, вездесущих. В 106-й прогимназии все хорошо настолько, что даже не верится. Ковры на стенах и полах, диваны и мягкие уголки в группах, заваленные игрушками стеллажи.

Средняя зарплата педагога—около 700 рублей. Здесь занимаются дети от трех до десяти лет. В самой младшей группе уже учат английский язык. В расписании, кроме обычных предметов,—экология, изобразительное искусство, информатика, хореография, сольфеджио, плавание. Из 120 ребят троечников только двое. Основная оценка—«пятерка». После прогимназии дети поступают сразу в пятый класс—в гимназии N 87 и N 3, школы N 42 и N 56, хореографическое училище. Именно бывший детсад N 106 принес в Саратов понятие «прогимназия». 10 лет назад оно возникло благодаря директору Ольге Садовниковой.

—Моя мама была заведующей детским садом,—говорит Ольга Викторовна,—поэтому педагогической работой я занялась, можно сказать, с ясельного возраста, воспитывая младших ребят в группе.

В 1996 году прогимназия была признана лучшей в России. Здесь дают консервативное воспитание. Сама директор сравнивает свое учреждение с пансионами прошлого века. Учителя обращаются к детям на «вы». На стенах нет обычных цветочков и зайчиков, только картины профессиональных художников. Кушают дети не в игровых комнатах, как в обычных детсадах,—для этого выделили специальный зал под столовую. За завтраком, обедом и полдником звучит классическая музыка. Воспитателей здесь называют гувернантками.

—За здоровьем малышей следит врач из детской поликлиники,—рассказывает Ольга Викторовна,—жалоб на переутомление пока не было. Во время занятий младшие дети сидят не за партами, а на ковре. В любой момент можно отойти к стеллажу с игрушками. Днем наши малыши спят дольше, чем в обычных садиках,—два часа. Как выяснили медики, благодаря ежедневным занятиям у балетного станка у многих исчез сколиоз. Я замечала, наши ученики дольше остаются детьми. И это хорошо, «взрослость» еще успеет прийти.

Здесь занимаются дети, в основном, из весьма состоятельных семей. Во дворе в ожидании малышей папы решают деловые вопросы по сотовому телефону и везут чадо домой на иномарке. По словам Садовниковой, за последние 10 лет детвора сильно изменилась. В 1989 году малыши были проще, безоговорочно верили взрослым и задавали меньше вопросов, чем сейчас. В 1991-1993 годах появились «новорусские» отпрыски, от которых только и можно было услышать: «Мой папа, моя мама зарабатывают столько-то». Сейчас агрессии и эгоизма в самом юном поколении стало меньше. Но даже трехлетние малыши чувствуют социальные границы в обществе и понимают, что такое деньги. Изменились и родители. Необычно большое внимание наследникам стали уделять папы. Именно отцы приводят ребенка утром, ходят на собрания, спрашивают совета у воспитателей. Сказался на прогимназии и демографический кризис. Раньше сюда записывались за год. Все места заняты и теперь, но малышей в поселке Солнечном, где расположена прогимназия, стало заметно меньше.

—Не секрет, что до 10 лет дети растут у нас в тепличных условиях, и как встретит их реальная жизнь и школа, неизвестно,—признается Садовникова.—Я уверена, что младшие классы ребятам лучше заканчивать при детсаде. Ведь 10-11-летний ребенок—это уже практически сформированная личность. Ему легче перенести смену обстановки, чем семилетнему. Но адаптация все равно занимает около года. В обычной школе наших выпускников бьют и обзывают, а они не умеют ответить, не приучены. Что произошло со школой? Почему подросток зачастую идет туда, как в дикие джунгли? Десять лет назад мы занялись своими взрослыми проблемами и упустили из виду детей. Нам было некогда поинтересоваться, что ребенок смотрит по телевизору, куда идет после уроков. В детстве я играла в кружке на гитаре, занималась легкой атлетикой и конным спортом. Но когда я захотела определить куда-то своего сына, оказалось—все закрыто. Сейчас система дополнительного образования понемногу восстанавливается. Но целое поколение 13-15-летних мы упустили безвозвратно. Честно говоря, чем помочь им теперь, я не знаю.

Почти идеальное материальное обеспечение прогимназии—заслуга родителей. Они покупают канцтовары, мыло, игрушки, даже хлорку для бассейна. Но весной нынешнего года здесь протекла крыша. На новеньких обоях и свежевыкрашенных потолках учебных классов красуются потеки. На ремонт нужно 130 тысяч рублей. Мамы и папы такую сумму не «потянут». В бюджете, как заявили все чиновники начиная от районной администрации до областного минобраза, тоже денег нет. Близкая зима грозит нарушить все местное благополучие.

—Как педагог я не самореализовалась,—заявляет Садовникова.—Я хотела бы, чтобы в моей прогимназии занимались дети от трех лет до одиннадцатого класса школы. Рядом с нами пустует здание бывшего детсада N 133. Там можно было бы разместить новые классы—министерство образования согласно. Но проблема опять же в деньгах.

Задачу педагога нового времени Ольга Викторовна определяет так: «Научить ребенка ставить перед собой и достигать цели».

Надежда АНДРЕЕВА