Ежедневный номер

Внеклассная работа... на свалке

Странные разговоры можно услышать в последнее время в министерстве образования области. «А вы с какой свалки сегодня?»—спрашивают друг друга почтенные чиновницы в деловых костюмах. «Два месяца зарплату не дают. Утешает, что хоть свалки есть»,—шутят в коридорах и «курилках». Но мусорные полигоны дамы посещают не для того, чтобы поправить свое материальное положение. Специалисты министерства подключились к милицейским рейдам по поиску малолетних бродяг, предпочитающих школьной парте городскую помойку.

Центральную саратовскую свалку у села Александровка видно издалека: дым от горящих мусорных гор застилает все окрестности. Вслед за милицейским «уазиком» въезжаем за бетонный забор. Открывшийся пейзаж напоминает декорации к фильмам о жизни после атомной войны. Рыжий бульдозер ворочает кучи гниющего хлама. Под колеса машины бросаются с лаем собаки, злющие, как все обитатели этого места. У ржавой цистерны старик в ушанке и тулупе сортирует отбросы. Из машины выходить, прямо скажем, страшно. Наглухо задраенные окна не спасают от вони. В сентябре отдел профилактики правонарушений несовершеннолетних Заводского района Саратова забирал отсюда девочку-бродяжку.

—Да, она сюда возвращалась, но уже ушла,—недовольно бурчат взрослые бомжи.

К рейдам министерство образования подключилось около месяца назад. «С бездомными детьми должен разговаривать не милиционер, а воспитатель»,—объясняют чиновники. Получив поручение от министра, дамы вздохнули: «Надо, так надо» и дружно поделили городские помойки.

—Свой график мы составили в соответствии с расписанием мусоровозов. Они привозят отходы на полигоны в 10.00 и 14.00. Нужно пристроиться сразу следом за ними и ехать в центр свалки. Бродяги тоже знают время подвоза и уже сбегаются к машинам, —посвящают меня в тонкости дела попутчицы.

Свалка на Петровском тракте в Ленинском районе Саратова небольшая и довольно хорошо обустроена. Окружена рвом, и просто так туда не заедешь. На стуле в центре полигона восседает местный «пахан» в камуфляжной форме. Бомжи считают его здесь главным.

—Никаких детей тут не было и не будет,—для полного соответствия имиджу вожаку не хватает только «распальцовки».—Да, приходят иногда порыться. Но мы их выгоняем.

Бомжи прекрасно знают, что вовлекать в дело несовершеннолетних нельзя. Поэтому правду все равно не скажут.

Вдруг на горизонте появляется маленький человечек. «Это наш!»—встрепенулись участницы рейда. И началась погоня по мусорным горам и долам. По незнанию дамы из министерства надели в рейд замшевые сапожки. Догоняем, хватаем, смотрим, а у низенького, худенького бродяги—усы. «Мне 22 года! У меня прописка есть!»—вырывается парень.

Из здания администрации полигона нам навстречу выходит сторож: «Ничего я о детях не знаю! Приходят иногда человек шесть из Усть-Курдюма. Но они вместе со взрослыми. Помогут—и обратно домой уходят. Раньше была тут землянка. Жила семья. Но мы эту нору завалили».

За месяц специалисты министерства объехали все городские помойки. Удалось найти пятерых детей. Их определили в социальные приюты. На полигоне Волжского района встретили бабушку с внучкой. «У нее сейчас в школе каникулы, пусть мне помогает»,—назидательно погрозила пальцем старушка.

Но вообще на свалках и заброшенных дачах сейчас юных бродяг уже не встретишь. Из-за холодов они вернулись домой—если жилища их родителей-алкоголиков или наркоманов можно так назвать.

—Иногда дети уходят и из вполне благополучных семей. Их так и называют «бегунки». Каждую весну и осень—обострение,—говорит заместитель начальника отдела министерства Татьяна Леванина.—Знаю одного такого мальчика. Его усыновили в младенчестве. До пятого класса все шло нормально. А потом началось... Мама каждый день ждала его после уроков. А он заходил в школьную раздевалку, переодевался в фуфайку и старые сапоги и убегал через окно. Как показал рентген, у него затемнено одно из полушарий головного мозга. Но что это за болезнь, врачи определить не смогли.

Специалисты районных отделов образования, социальные педагоги школ и милиция продолжат рейды, но уже непосредственно по домам, где живут неблагополучные семьи. В банке данных, который ведется уже два года, значится 5,8 тысячи таких семей, в которых живут 11,4 тысячи ребят. Статья административного кодекса, предусматривающая наказание для непутевых родителей, почти не работает. Только в Заводском районе назначено к слушанию дело о матери, заставившей ребенка просить милостыню.

—Мест в приютах достаточно. А вот в школах-интернатах..,—вздыхает Леванина.—На 1 сентября мы устроили в интернаты всех детей школьного возраста из приютов. Но ведь новые воспитанники появляются каждый день!

Перед началом учебного года педагоги сделали подворный обход и составили список всех детей семи-семнадцати лет. Из них занятия не посещают трое. Мать юного саратовца Дениса переехала в пригородный поселок Дубки, оставив сына на попечение отчима в старой квартире в Кировском районе. Эта ситуация подростку не понравилась. И он отправился наслаждаться вольной жизнью. К счастью, мальчика удалось найти. Его мать пытаются лишить родительских прав. Игорь из Новоузенской школы-интерната и Маша из саратовского интерната N 3 несколько месяцев в розыске. Но педагоги не оставляют надежд отыскать всех и обеспечить им нормальную жизнь.

Надежда АНДРЕЕВА