Ежедневный номер

Шериф Ичкерии вернулся в Агафоновку

Друзья-саратовцы в шутку присвоили Петру Ивановичу Шабалину звание «Заслуженный участковый Ичкерии». Дело дошло до того, что старшего лейтенанта, участкового инспектора Петра Шабалина вполне серьезно иногда спрашивают, действительно ли есть такая награда.

Петр был в составе первых двухсот саратовских милиционеров, командированных в Чеченскую республику в Толстой-Юрт, где осенью прошлого года был только еще обозначен временный отдел внутренних дел Грозненского сельского района.

Почти месяц ушел у стражей порядка на обустройство на новом месте. Главным образом работы шли по укреплению базы: мешки с песком по периметру жилого модуля, образование огневых точек и блокпостов... Ну, а дальше началась непосредственная работа, в том числе и по линии участкового, с небольшой поправочкой: все происходило в республике, где идет война. Где люди, ложась спать, кладут под подушку автомат, где свои неписанные законы.

Первые же зачистки наглядно показали, что до мира в республике слишком далеко. За время своей командировки у Петра их набралось шесть или семь. Точно он не помнит. Не было времени считать.

—Подъем, как правило. в пять утра,—вспоминает Петр.—Бронежилет, каска, противогаз, двойной боекомплект—и вместе с солдатами комендатуры на зачистку.

Встречали саратовцев в селах по-разному. Все зависело от того, какое село, какой глава администрации. Некоторые местные жители не скрывали своего раздражения. Но их тоже можно понять: кому приятно, когда в твой дом заходят вооруженные люди и устраивают настоящий обыск.

—Главная задача,—продолжает Петр,—поиск оружия, боеприпасов, наркотиков, проверка паспортного режима и так далее.

Проверялись все дворовые постройки, погреба, чердаки. На подозрении даже стога сена и огороды: не поливает ли хозяин грядки машинным маслом, чтобы пулемет в земле не заржавел? Но это шутка. А тогда было не до шуток. Приходилось быть в постоянном напряжении, готовности прикрыть друг друга.

—Находили много оружия, особенно боеприпасов, гранат,—вспоминает участковый. —Однажды в сарае нашел ржавый старый АК. Спрашиваю у хозяина: зачем он тебе такой? Так, говорит, на всякий случай, для самообороны.

Сначала гранаты и патроны пытались считать на месте. Потом перестали. Слишком много уходит времени. У большинства «хозяев» этих арсеналов ответы были готовы заранее. У кого-то стволы и гранаты сохранились с первой чеченской войны. А кто и просто нашел в поле, на месте прошедших боев. Некоторые из местных жителей состояли в отрядах самообороны. В районе живут в основном так называемые равнинные чеченцы, а все, кто был в 90-е годы у власти в республике, были выходцами из других тейпов. Возможно, поэтому, как утверждают сами жители, в села бандитов не пускали. И войска прошли почти через все, не оставив сколько-нибудь серьезных разрушений. Досталось в основном Центр-Юрту, расположенному на самых подступах, почти в пригороде Грозного. Но даже там, практически под обстрелом штурмующих город войск, милиционеры делали свою работу.

—Большинство, конечно, с пониманием относятся к нашим зачисткам,—признается старлей,—сами все открывают и показывают. Бывали, конечно, и угрозы, но не прямо, а в некоторой иносказательной форме.

До сих пор многие чеченцы вообще не имеют документов. То ли беженцы, то ли просочившиеся боевики. Проверки и установление личности—это также одна из задач наших милиционеров.

Боролись стражи порядка как могли, конечно, и с кустарными бензиновыми заводиками. Находили их всюду: за домами и прямо во дворах, в поле обычно попадались уже заводы покрупнее.

—Взрывали, расстреливали эти приспособления,—продолжает участковый. Смотришь, неделю-другую кто-то перестал торговать у дороги «левым» бензином. Но потом, видимо, залатает свой «керогаз» и вновь принимается за старое.

За Петром был закреплен участок, это два села— Кень-Юрт и Терское, расположенные в 30-40 километрах от райотдела.

—Чеченцы тоже все люди разные. Кто-то—любитель выпить и подебоширить (хотя Коран и запрещает пьянство). Кто-то был замечен в воровстве, а у кого-то припрятано оружие.

Местом встречи с населением в селах служили мечеть или здание администрации. Именно там наши участковые проводили свои беседы с мирным населением. Переводчикам и сопровождающим всегда выступал глава администрации. Выборочно ходили и по домам.

—Однажды,—вспоминает Петр,—поступила информация, как мы говорим, от доверенного лица о том, что у одного из чеченцев спрятан автомат. Поговорили. Надо было сдать добровольно. Он отвечает: «Ладно, я поищу». Через три дня снова его навещаем: «Ну как идут поиски?» Говорит, мол, пока еще не нашел. Но потом ствол выдал.

В основном чеченцы несли сдавать охотничьи ружья. Сначала неохотно. Но как только поняли, что их за это не забирают ни в райотдел, ни в Чернокозово, а наоборот даже выписывают временные разрешения на хранение гладкоствольного оружия, процесс, как говорится, пошел. Некоторые сдавали патроны. До гранат дело не доходило.

—Новый год провели в засаде в селе Примыкание. Местные жители сообщили, что в ночное время к ним повадились воры. Крадут, мол, последнее. Караулили вместе с местными жителями. А тут полночь. Со всех сторон начались стрельбища—что-то вроде салюта. Местные в селе тоже не остались в стороне. Какие-то умники запустили (случайно) две красные ракеты. Вот тогда стало немножко не по себе. Чеченцы тоже испугались. Ведь на языке сигналов две красные ракеты означали—вызываю огонь на себя. но ничего—обошлось. Может, сигнал и видели, но списали его на праздничный фейерверк.

Нельзя сказать, что саратовские участковые только тем и занимались, что участвовали в зачистках да искали оружие. Много было и бумажной работы: составлялись списки беженцев, докладывали о состоянии школ в селах (отапливаются они или нет), списки безработных, старейшин сел. Весной начали учет колхозной техники—близилась посевная.

В это же самое время начался набор так называемых гантамировцев. До штурма и взятия Грозного их поселили недалеко от райотдела. Получив оружие и форму, те даже пытались дублировать работу саратовцев. Искренне удивлялись, когда наши, задерживая нарушителя или найдя оружие, отказывались от «отступных», упорно действовали по закону.

Сегодня Шабалин снова несет службу на своем участке в Агафоновке. Шесть тысяч человек проживает на вверенной ему территории.

—Где легче и проще?—переспрашивает участковый.—знаешь, везде свои проблемы и сложности. С одной стороны, напряжение спало. Автомат я сменил на блокнот и ручку. А в остальном... работа есть работа.

Владимир Изосимов