Счастье—не в банках, а в их конкуренции

МВФ и прочие западные кредиторы России упорно настаивают на демонополизации финансовых рынков страны и создании свободной конкурентной среды в банковском секторе. Нашему правительству ничего не остается, как производить всяческие реверансы по этому поводу, исходящие в основном от министра экономического развития и торговли Г.Грефа. В его программе экономического развития страны, в частности, предусмотрены ликвидация госгарантий Сбербанку и переход к гарантированию и страхованию вкладов частных лиц до определенных размеров во всех коммерческих банках, что должно способствовать повышению их ликвидности и демонополизации этого рынка. Г-н Греф ничего не имеет и против прихода к нам западных банков. По его мнению, это будет возможно после проведения реструктуризации банковской системы и введения нормального банковского законодательства, выравнивая налогообложения банков со всеми остальными отраслями промышленности, что в принципе уже решено в новом Налоговом кодексе. После того как российские банки перейдут на международные принципы бухучета, а их деятельность станет прозрачной, а государство защитит права собственников, к нам гурьбой ринутся западные банкиры. Именно так выглядит наше недалекое будущее по версии Грефа, который старается угодить МВФ.

Настоящая же действительность оказывается гораздо сложнее и выглядит иначе. Если говорить о конкурентной среде, то в нашей стране она достаточно специфична и определяется следующими особенностями формирования и развития банковской сферы. Всем известно, что в наследство от доперестроечных времен нам досталась крайне примитивная система: разбросанные по всей стране отделения Госбанка, к которым законодательно «прикреплялись» конкретные предприятия. Первый коммерческий банк был зарегистрирован Госбанком СССР в августе 1988 года—начался процесс становления рыночных отношений. Однако первые негосударственные банки, возникшие в 1988-1991 годах, все еще извлекали прибыль исключительно из системы тотального государственного регулирования, фактически спекулируя на дефиците банковских услуг. Кооперативные и частные банки с удовольствием заняли рыночные ниши, оставленные государством, а также активно участвовали в «стихийной приватизации» госпредприятий. При этом особых проблем с ликвидностью, достаточностью капитала и прочими скучными материями, осложняющими жизнь любого нормального финансиста, у банкиров-первопроходцев не возникало. У банков, созданных на базе бывших государственных спецбанков, вообще не было никаких сложностей и переживаний по поводу конкурентной борьбы, так как они имели доступ к централизованным кредитам Госбанка.

В 1991-1993 годах обстановка в банковском секторе стала еще благоприятнее, чему способствовали высокая инфляция и резкий рост спроса на банковские услуги—как раз в это время появилось множество частных предприятий, обслуживать которые было некому. К тому же до 1993 года банки оставались практически единственными юридическими лицами, которые имели право легально получать доходы от обесценения рубля. Все это вызвало настоящий банковский бум. За три года—с 1990 по 1992—в России был зарегистрирован 1131 банк—почти половина всех банков, созданных за последние 12 лет.

Подобные процессы происходили и в Саратове. В 1990 году в области было зарегистрировано 16 коммерческих банков, 12 из них были созданы на базе бывших специализированных (7—на базе Агропромбанка, 3—на базе Жилсоцбанка, 2—на базе Промстройбанка). Пик создания банков пришелся на 1996-1997 годы, когда в области действовало 37 кредитных организаций. Всего же за годы становления новой банковской системы в области было зарегистрировано 40 местных коммерческих банков и открыто 13 иногородних (в основном московских) филиалов. Во многом процесс создания банков проходил стихийно, уставы, как говорится, писались «на коленке». Поэтому вскоре начался обратный процесс—массовая ликвидация банков, отзывы лицензий. С 1996 года количество кредитных организаций в области стало неуклонно снижаться. Сейчас в области действует 19 коммерческих банков, 15 филиалов иногородних банков, Саратовский банк Сбербанка РФ и одна расчетная небанковская кредитная организация. Аналогичная ситуация сложилась и на общероссийском уровне: если в 1995 году в стране действовало свыше 2,5 тысячи коммерческих банков, то только за январь—август текущего года их количество уменьшилось с 1349 до 1325 (или на 1,8 процента). Одной из самых распространенных причин разорения банков стала их чрезмерная активность в области инсайдерского кредитования. Это когда специально созданные «карманные» банки выдавали кредит своим учредителям, так называемым инсайдерам. Кредиты, естественно, ничем не обеспечивались, зато предусматривали сильно заниженные процентные ставки. В то же время ставки по вкладам учредителей-инсайдеров превышали все мыслимые пределы (при существовавшей на тот момент ставке рефинансирования ЦБ РФ в 120 процентов годовых ставки по инсайдерским вкладам могли доходить до 1125 процентов годовых).

Далее последовал дефолт, и все узнали о так называемом виртуальном финансовом рынке, на котором особо активно промышляли столичные гиганты—именно они-то и пострадали в первую очередь от разразившегося кризиса.

В настоящий момент, если обратиться к голой статистике, российская банковская система уверенно восстанавливается. Активы на четверть превышают докризисный уровень, медленно, но растет и капитализация. Хотя инвестиционная активность банков, в частности кредитная, остается крайне низкой. Доля кредитов реальному сектору экономики в совокупных активах банков составила на 1.07.2000 г. 29,7 процента (на 1.01.2000 г.—29,6 процента).

В чем же заключаются «узкие места», которые препятствуют развитию нормальной рыночной конкуренции и снижают качество и эффективность банковской системы? Во-первых, это концентрация финансовых средств у крупнейших банков—76,5 процента совокупных активов приходится на долю 50 крупнейших банков страны. Особое место занимает Сбербанк, который по сути является монополистом на рынке частных вкладов (76,3 процента). Другой момент связан с неравномерностью территориального распределения участников этого рынка. Почти половина действующих кредитных организаций (588) находится в Москве. Мизерное количество банков работает в сельской местности и отдаленных районах—обслуживанием организаций и населения там в основном занимаются филиалы и отделения все того же Сбербанка. Особый разговор—о так называемых уполномоченных по работе с бюджетными средствами банках. Не секрет, что многие из них использовали эти средства для проведения коммерческих операций—естественно, что ни о какой равноправной конкуренции в данном случае речи идти не может.

К тому же недавно выяснился еще один любопытный момент. Правительство подвело итоги инвентаризации банков с госучастием, и стало ясно, что ему в разной степени принадлежит более трети всех действующих банков. Правительство крепко задумалось: что же с ними делать? Вариантов, как всегда, спорных и противоречивых, великое множество. Кто-то предлагает превратить Госбанки в специализированные агентства (типа АРКО), которые займут те ниши, куда коммерческие банки особо не стремятся. Кому-то кажется, что следует ограничить коммерческую деятельность специализированных банков (это недавно созданные государством Российский банк развития и Россельхозбанк) конкретными проектами. Прозвучала мысль и о немедленной приватизации банков с гос-участием, правда, она подверглась жестокой критике. Окончательное решение по этому вопросу должна принять Госдума, внеся изменения в Закон «О Банке России». В любом случае большинство аналитиков дают следующий прогноз: в ближайшие годы в российской банковской системе роль государства будет возрастать. Журнал «Эксперт» (N 44 (256) от 20 ноября 2000 г), анализируя эту проблему, приводит примеры эффективных банковских систем со значительным госучастием. Так, в Китае каркас банковского сектора составляют восемь крупнейших госбанков, концентрирующих 99 процентов капитала всей банковских систем. В Индии доля государства в капитале банковской системы составляет 81 процент, в Индонезии—85, в Бразилии—47. Даже в Германии чуть меньше 50 процентов совокупного банковского капитала сконцентрировано в мощнейшей системе ландесбанков. Вопрос в том, как действуют госбанки, имеют ли они неоправданные преимущества на рынке, не подрывают ли конкуренцию? История же нашей страны содержит немало примеров, которые учат опасаться чрезмерного госвлияния. Вот и в МВФ уже прозвучала мысль, что правительственные банковские чиновники, превратившись в новых олигархов, сконцентрируют в своих руках все финансовые потоки. Тогда уж ни о какой демонополизации и конкуренции говорить не придется—весь частный сектор банковского бизнеса может накрыться с головой.

Наталия Гулейкова