Ежедневный номер
Не надо их тревожить
В Баренцевом море началась операция по подъему тел погибших моряков атомной подводной лодки «Курск». Прокомментировать ситуацию «СВ» попросили саратовского подводника Эдуарда Парамонова, который семь лет был первым заместителем командующего флотилией атомных ракетных подводных лодок на Тихом океане.
—К этой идее я отношусь отрицательно,—сказал Эдуард Николаевич.— Возможно извлечь только небольшую часть тел экипажа из кормовых отсеков. 75—80 процентов команды в момент катастрофы находились в носовых отсеках, и их тела, вероятно, полностью уничтожены. Диаметр корпуса АПЛ—девять-десять метров, это несколько этажей. Там даже в нормальных условиях передвигаться, скажем так, неудобно. А тем более в водолазном снаряжении, в темноте... Могут последовать жертвы среди водолазов. Лодку все равно решено поднимать. Целесообразнее извлечь тела уже на суше. Многие семьи подводников «Курска» уже сами пришли к выводу, что лучше не тревожить покойных. Это братская могила. Море их взяло.
Из архива «СВ».
Эдуард Парамонов родился в Тбилиси. Отец и два его брата были военными. В 1948 году он поступил в Рижское нахимовское военно-морское училище. В 1958-м закончил высшее военно-морское училище подводного плавания. На Балтийском флоте служил на малых дизельных подлодках. После учебы в высших специальных офицерских классах служил на АПЛ Тихоокеанского флота. Четыре года командовал атомным ракетным подводным крейсером стратегического назначения. Был заместителем, а затем и командиром дивизии таких судов и закончил службу начальником научно-исследовательского полигона ВМФ в Эстонии. В Саратов Эдуард Николаевич с семьей переехал в 1993 году после выхода в отставку. «Мы с женой без моря жить не можем,—признается Парамонов.—А Волга —это все-таки простор». Конечно, знаменитый подводник пристально следил за развитием трагедии «Курска» и рассматривает несколько версий происшедшего.
—Истинную правду, видимо, кроме центрального КБ «Рубин», разработчика «Курска», и правительственной комиссии, не знает никто,—считает Парамонов.— Лодка затонула на глубине 108 метров. По правилам безопасности АПЛ разрешено идти на глубине не менее 40 метров и не приближаться к грунту ближе 40 метров. То есть для маневра «Курску» оставалось всего 20 метров. Между тем только длина лодки около 150 метров.
Судно лежит с поднятыми перископами, радиолокационными станциями, антеннами связи и навигации. Их выдвигают только на «перископной глубине»—19-20 метров (она считается потенциально опасной для таранных ударов надводных кораблей). Несчастье могло случиться, только когда АПЛ находилось именно на этой глубине. Тут возникает вопрос: ведь командир в это время видел все через перископ? Если же «Курск» протаранило подводное судно, то оно тоже должно было идти на перископной глубине и даже немного выше.
Характер разрушений позволяет предполагать, что объект столкновения должен быть по массе не легче, чем сам «Курск», и получить аналогичные повреждения. Но никаких обломков «чужого» судна обнаружено не было. Или о них не сообщают.
Говорят, что внутри лодки взорвались торпеды. Но торпеда приходит в боеготовность только уже во время движения в воде. На борту она безопасна.
«Курск»—это чудо подводного кораблестроения. Такие совершенные лодки в одночасье не тонут. От экипажа в данном случае ничего не зависело. Это была не авария, а катастрофа. В программе подготовки команды отдельной строкой проходят занятия по «борьбе за живучесть»: по 40—50 минут каждый день. Действия доводят до автоматизма. Скорее всего, большая часть экипажа действительно погибла в первые минуты.
Спасатели-глубоководники в России есть. Но нет технических средств.
Думаю, такая трагическая случайность не может повториться. Другое дело, не должны повторяться случаи бессилия в спасении экипажа. Сейчас на всех флотах создаются центры спасения.
Надежда АНДРЕЕВА