Мифы налоговой реформы

С 1.01.2001 года вступили в силу четыре главы второй части Налогового кодекса. Каких только восхищенных эпитетов не приклеивали к этому событию: «существенное снижение налогового бремени», «упрощение налоговой системы», «революционные изменения по сравнению даже с Западом». И чем все закончилось? Как говорил «классик» афоризмов В.Черномырдин: «Хотели как лучше,
а получилось как всегда».

Больше всего раздавалось восторгов по поводу снижения налоговой нагрузки на заработную плату. С 1 января устанавливается единая 13-процентная ставка для всех. Причем это преподносится как уменьшение налога. Вообще-то до 2001 года ставка была 12 процентов, и 13 процентов—это увеличение, а не уменьшение. Но Россия—страна удивительная, где даже об увеличении говорят, как об уменьшении. Хотя, может быть, у чиновников другая математика? Конечно же, следует сказать, что до 2001 года был еще один процент, но это был не подоходный налог, а отчисления в Пенсионный фонд. Он вроде как предназначен для выплаты пенсий. И если теперь этот один процент прописан в налогах, а не в пенсиях, то, наверное, это означает, что налоги увеличили, а пенсии уменьшили.

До 2001 года шкала ставок налога была прогрессирующей, то есть 12 процентов—это нижняя ставка, а были еще 20 процентов и 30 процентов. Но, во-первых, доля работников, которые оплачивали налоги по повышенной ставке и которые действительно выиграли от нововведения, очень невелика. Например, в Саратовской области из 2,7 млн. человек декларации подают только около 60 тысяч. Во-вторых, если проанализировать, то дополнительные налоги платили не только немногие, но и очень мало—народ активно использовал льготы.

Правда, снижены отчисления в фонды. Если в 2000 году общая нагрузка составляла 38,5 процента, то теперь будет составлять 35,6 процента. Исходя из этого, делается смелый прогноз о том, что значительная часть зарплаты «выйдет» из тени. Если сейчас, по официальным данным, теневые доходы составляют 25 процентов от всех доходов населения или до 50 процентов зарплаты выплачивается в конвертиках, то после 2001 года все будет проходить по ведомости. Не совсем понятно, почему уменьшение всего на 3 процента должно вызвать такую массовую и бурную реакцию?

Каким образом строился диалог между руководителем и работником? Руководитель брал листок бумаги, ручку и раскладывал цифровой пасьянс. «Мы получили по договору 100 тыс. рублей. Мы договаривались, что после уплаты налога с оборота 50 процентов—доля фирмы, а 50 процентов—твоя. Здесь возможны два варианта. Вариант первый. Тебе вы-плачивается официальная заработная плата. Но тогда из 100 процентов твоей доли нужно вычесть а) НДС 20 процентов (16,67 процента), б) подоходный налог 13 процентов, в) налоги в фонды 38,5 процента. Таким образом, для того чтобы ты получил 1 рубль зарплаты, нужно отдать государству 2 рубля. Вариант второй. Мы тебе отдаем зарплату в конверте, но вычитаем некоторые потери в размере 10—15 процентов на приобретение конверта и т.п.».

Позиция руководителя при этом предельно проста: «Для фирмы совершенно неважно, как ты получишь свои деньги. От нас они все равно уходят. Это твои дела, ты и ломай голову. Мы готовы все это оплатить, но реши сам, что лучше: деньги сейчас и с меньшими потерями или возможность получать больше выплат в будущем».

Как в такой ситуации поступит обычный человек, обладающий хотя бы минимальными арифметическими знаниями? Естественно, он перемножит количество лет, оставшихся ему до пенсии, на добропорядочность государства, в котором он живет, сделает поправку на качество работы Пенсионного фонда (как-то так получается, что ни один пенсионер раньше, чем через три месяца после выхода на пенсию, получать ее не начинает). Вспомнит, что упорно муссируются слухи об увеличении времени выхода на пенсию до 65 лет. При средней продолжительности жизни мужчин до 60 лет вероятность получения пенсии вообще становится призрачной. Чаще всего после таких размышлений работник говорит руководителю: «Лучше деньги сейчас и в конверте». Откуда берется уверенность, что, после того как у работника будет отбираться не 2 рубля, а всего 1 руб. 90 копеек, он вдруг захочет получать официальную зарплату?

Самым светлым моментом, несомненно, является снижение ставок налогов с оборота. Если раньше они составляли 3—5 процентов, то теперь только один. А ведь это самый «жестокий» налог. Он берется с затрат предприятия. Чем выше затраты, тем больше налог. И взимается он независимо от того, что было получено в результате—прибыль или убытки.

При этом уменьшение налогов с оборота компенсировано увеличением других налогов. Так, увеличен налог на прибыль до 35 процентов. С учетом того, что в России в себестоимость продукции можно включать только те затраты, которые ну никак нельзя не включать, а все остальные производятся из прибыли, то ничего хорошего это не сулит.

Что касается упрощения налоговой системы, то действительно вместо ежеквартальной кучи платежек в различные фонды теперь будет одна, но спросите бухгалтеров, счастливы ли они? Они ответят, что на них свалились новые проблемы: это и новые адреса фондов, и их реорганизация, и новое оформление документов и т.д.

Так что никаких революционных преобразований, даже вооружившись сильной лупой, разглядеть невозможно. Есть отдельные перетасовки, не больше. О снижении налоговой нагрузки можно говорить только под угрозой налоговой проверки.

Сергей КАМЕНЕВ, начальник лаборатории экономической экспертизы