Ежедневный номер

Банкротом можешь ты не быть...

На одном из ближайших заседаний правительства области планируется рассмотреть вопрос о путях и методах финансового оздоровления сельскохозяйственных предприятий. Этому же было посвящено и заседание высшего экономического совета при губернаторе области, состоявшееся в прошлую пятницу. Усиленный интерес властей, ученых, финансистов и специалистов-экономистов к этой теме вполне понятен и подобный разговор давно назрел. Ведь не секрет, что многие хозяйства «лежат» на боку, а село все чаще образно сравнивают с «черной дырой», в которую сколько денег ни вкладывай, все без толку. Сегодня кредиторская задолженность областного АПК бюджету достигла астрономической цифры—5,5 миллиарда рублей. 75 сельхозпредприятий в 19 районах области находятся в разной стадии банкротства. И если эти угрожающие тенденции не остановить, не повернуть процесс вспять, катастрофа на селе, без преувеличения, неминуема. Безусловно, она затронет и город, скажется на развитии машиностроения и промышленности в целом. Короче говоря, последствия могут быть непредсказуемыми, если вовремя не осознать всю степень опасности и не принять меры.

... Анатолия Французова «брали», как в крутом американском боевике. Средь бела дня, в самом центре Красного Кута, его выволокли из машины и на виду у знакомых и друзей надели наручники и увезли в отделение милиции. А вскоре от греха и от разгневанных односельчан подальше отправили арестанта в саратовское СИЗО, где он и провалялся на нарах больше месяца. Зеки, далекие от проблем сельского хозяйства, прознав скандально печальную историю Французова, здорово зауважали Анатолия и потом еще долго, после освобождения из СИЗО и осуждения условно, посылали ему на волю свои «малявы».

Чем же провинился перед законом обычный председатель краснокутского колхоза «Победа» (затем переименованного в СХПК—авт.)? Да тем же, чем и все остальные его коллеги. Приняв по настойчивой просьбе односельчан доведенное его предшественниками до ручки хозяйство, Французов, соответственно, унаследовал и долги по налогам, в Пенсионный фонд и так далее. Будь он характером помягче да полояльнее к местным властям, прислушивайся к прозрачным намекам некоторых высокопоставленных чинов «порадеть родному человечку», глядишь, и миновала бы его тюремная камера. И ведь советовали ему «добрые люди»: «Не упорствуй, Толян, порежь скот, за-плати налоги и спи себе спокойно». Нет, не мог он, сам родом сельский да еще с предпринимательской жилкой (до председательства занимался немного коммерцией, имеет в селе магазин—Авт.) вот так запросто пустить в распыл добро, нажитое многими годами тяжелым трудом его односельчан. Верил, что удастся поднять колхоз, доказать, что не зря его выбрали руководителем. Но в райцентре, видимо, думали по-иному. Там во главу угла, судя по дальнейшим событиям, ставили не финансово-экономическое оздоровление «Победы», а скорейшее возвращение долгов кредиторам с параллельным банкротством этого хозяйства. Да и подчеркнутая принципиальность молодого председателя некоторым из сильных мира сего была явно не по нраву. Ах, раз ты такой крутой, ну мы тебе покажем, кто есть кто. И устроили над Анатолием, так сказать, показательный процесс, чтобы другим неповадно было. И ведь добились своего: запугали многих руководителей хозяйств. Часть из них кинулась резать скот и рассчитываться с долгами, чтобы не повторить участь Французова, другие же махнули на все рукой и написали заявления об уходе «по собственному».

А тем временем, пока Французов сидел в СИЗО да судился, и без того дышавшая на ладан «Победа» потерпела полное поражение. Не убранный вовремя подсолнечник так и остался под снегом, земля оказалась невспаханной, солярку и семена вовремя не закупили, большую часть скота и даже стельных коров все-таки пришлось порезать в счет уплаты долгов. В итоге банкротство было неминуемо и после арбитражного суда в «Победе» ввели внешнее управление. Правда, Французову удалось убедить назначенного к ним управляющим Алексея Гудкова не торопиться с распродажей оставшейся техники (как это бывало во многих других случаях), пока, мол, новые хозяева-фермеры полюбовно не договорятся между собой, без ссор и драки поделят комбайны и трактора.

Так оно и вышло, и это был верный расчет Французова. Сам он на базе остатков «Победы» организовал и возглавил в том же селе Первомайское закрытое акционерное общество «Молот» и с тридцатью с лишним бывшими колхозниками обрабатывает 2300 гектаров пашни, разводит карпов и гусей. В общем, процветает. Не бедствуют и два других фермера, пошедшие в этом селе по стопам Анатолия, один взял себе 1500 гектаров земли, второй—800. Но все трое подумывают в этом году о расширении и уже начинают делить ранее заброшенные земли.

И вот что интересно, колхоз перестал существовать, а земли в Первомайском административном округе стало обрабатываться больше и лучше. И налогов отсюда сегодня поступает в бюджет гораздо больше, чем из «Победы». Кроме того, по убеждению Французова, в его «Молоте» и в соседних фермерских хозяйствах теперь стало больше порядка, чем в бывшем колхозе. Потому что там было «все вокруг колхозное, все вокруг мое» и процветали безответственность и растащиловка. Теперь же новые собственники подобной бесхозяйственности просто не могут себе позволить. «Да будь ты мне хоть сват или брат, но если не умеешь или не хочешь вкалывать, как надо, отойди, не мешай,—рассуждает Французов.—В своем хозяйстве интересы дела я ставлю выше родственных. А если я сбавлю обороты, то и меня надо списывать». И потому, по твердому убеждению бывшего председателя, а ныне фермера, к процессу банкротства надо подходить очень осторожно и взвешенно, не раздавать землю, технику и скот кому попало, а на должности руководителей вновь создаваемых хозяйств подбирать людей опытных, порядочных и очень ответственных, чтобы не наломать потом дров.

В АОЗТ имени Щорса того же Краснокутского района, похоже, это уже произошло.

—Когда-то наш колхоз гремел в районе,—делится невеселыми воспоминаниями бывшая передовая доярка и телятница, а ныне пенсионерка Мария Горупей,—здесь было большое стадо коров, молоко тоннами отправляли в Саратов. Построили огромный свинокомплекс. Постоянно не хватало рабочих рук, и нам, пенсионерам, тоже приходилось трудиться. За 43 года трудового стажа я получила множество грамот, премий, благодарностей. А теперь мы никому не нужны. Колхоз ликвидировали, свинокомплекс, ферму и двухэтажную контору разрушили. Работы нет даже для молодых. Говорят, мы банкроты, а что это такое, никто толком не объяснил. Приезжают из Саратова какие-то люди, что-то кому-то продают, а мы ничего не знаем и ничего в этом не понимаем. Когда ликвидировали наше хозяйство, лично мне досталось 90 тысяч рублей имущественного пая. Но до сих пор я этих денег получить не могу и с кого теперь их спрашивать, не знаю. И в таком положении почти все мои односельчане.

Короче говоря, на разорившемся АОЗТ имени Щорса повисли все долги, там прошло внешнее управление, а на его базе возникло ЗАО «Колос», куда перешло все трудоспособное население, отошли скот, техника и мастерские. Но так как на посевную кампанию прошлого года наличных денег у новоиспеченного хозяйства не хватило, решили с этой целью порезать скот и дозанять недостающую сумму у краснокутской фирмы «Импульс». Увы, но колосья у «Колоса» уродились весьма щуплые, и потому отдавать кредитору по осени было нечего. Кроме разве что техники и мастерской, которые «Импульс» и забрал себе в счет погашения долга. Так что теперь ни АОЗТ имени Щорса, ни ЗАО «Колос» как таковых нет, оба хозяйства, и старое, и реформированное, оказались нежизнеспособными. Скот порезан, хозяйственные постройки разрушены, техника продана по дешевке, соцсфера захирела, а сами крестьяне большого села оказались не у дел. Лишь десятка два человек устроились работать на вышеупомянутый «Импульс», да примерно столько же трудятся на одного местного фермера. В общем, от когда-то крупного преуспевающего хозяйства остались жалкие осколки.

Похоже, что по этому же тупиковому пути идет и сельхозартель «Труд» Краснокутского района, расположенная в соседнем селе Логиновка. Из подошедшего вплотную к процедуре банкротства «Труда» выделился сельскохозяйственный производственный кооператив «Новь», оставив своему «родителю» примерно 3 миллиона рублей долгов и неликвидное имущество. Но сдается мне, что и «Новь» попадет, в конце концов, в старую историю, уж очень схожи сценарии «реорганизаций» АОЗТ имени Щорса в ЗАО «Колос» и СХА «Труд»—в СХПК «Новь». Тем более что один и тот же человек—Петр Загороднев—был главным агрономом в АОЗТ имени Щорса и в СХА «Труд», на эту же должность перешел в «Новь», а в свое время еще и руководил так и не вызревшим «Колосом». Что с ними со всеми произошло, нам уже известно. Ну как тут не вспомнить рассуждения Анатолия Французова по поводу подбора руководителей сельхозпредприятий после их банкротства и старый советский лозунг «Кадры решают все». Или ничего не решают.

Так неужели банкротство—это самоцель, тупик, путь в никуда? Где та золотая середина, которая, минуя окончательное разорение и обнищание хозяйств, позволила бы вывести их на путь финансового оздоровления? Мнения и предложения ученых, банкиров и специалистов АПК на эту тему читайте в следующем номере «СВ».

(Окончание в следующем номере)

Александр ТИШКОВ