Ежедневный номер

Этому хладнокровию можно позавидовать: из года в год наблюдать за тем, как буквально гибнет жилой фонд Саратова и ограничиваться констатацией того или иного разрушения, а на призывы о помощи, поступающие от жильцов, откликаться отписками. Стало уже традицией на заседаниях, посвященных жилищно-коммунальному хозяйству, произносить магическую сакраментальную фразу о том, что причина бед—отсутствие денег.

Однако человеку свойственно сомневаться... Постепенное разрушение жилого фонда, по-моему, в меньшей степени связано со слабым финансированием тех служб, которые его содержат. Это миф наших дней. Уверен, не только в деньгах наше жилищно-коммунальное счастье. Многие примеры служат подтверждением моему выводу, но остановлюсь на трех. Начну с самого незначительного.

Разбито окно, стена пробита

Живет наша героиня на первом этаже дома 13 по улице Степана Разина в Саратове. Живет с мужем, двумя детьми и... проблемами. Из всех перечисленных особенно проблемы отличаются постоянством. Не отступают ни на шаг. Заработок у мужа—когда как, у нее—когда вернут обещанное. Сын учится, другой сын—инвалид с рождения, пенсия его небольшая, работать и себя содержать не может. В общем, рядовая семья, которой, как и всем, трудно. А тут... типичная ситуация: мяч влетел в окно, разбив стекло. Кто виноват? Мяч. Не дети же, которым играть в футбол негде. Кто должен вставить стекло? Хозяева квартиры. И, конечно, за свой счет. Ведь это же их окно. Хотя квартира и не приватизирована, а играющие дети—чужие. Идти в ЖЭУ за помощью —бесполезно. Туда нужно ходить только для того, чтобы платить деньги за коммунальные и жилищные услуги.

А вот вторая ситуация. Под окном рыли ров. Дорылись до фундамента, а затем лихие специалисты продолбили стену под все той же квартирой и электрический кабель туда затащили. Потом кое-как неаккуратным образом все забросали, пробоину в стене не залатали и уехали. Женщина возмутилась и пошла в ЖЭУ: протестовать.

В ЖЭУ она просидела в очереди три часа, чтобы услышать, что начальница ЖЭУ ничего о проведенных работах не знает. Начальница посоветовала обратиться в МУ ДЭЗ Октябрьского района. Значит, еще одну очередь отсидеть и вновь услышать, что никто ничего не знает? Но у этой женщины, как я уже говорил, своих проблем масса. И почему же ей-то ходить по инстанциям и докладывать о пробоине в стене? Разве «жилищники» не заинтересованы в том, чтобы их объекты не подвергались подобным терактам? Кто должен бить тревогу, составлять акты, требовать возмещения вреда, причиненного дому, квартире? Наше дело своевременно платить за жилье и оперативно сообщать о всех посягательствах на стены и фундаменты наших домов.

Битая током

У Валентины Ивановны, в отличие от первой героини, времени для хождения по инстанциям достаточно. Она—пенсионерка по возрасту. Живет одна. Сын здоров и трудоустроен. В общем, ходи да «качай» свои жилищно-коммунальные права. Много ли «накачала»? Ни капли.

Ну вот, например, в определенные периоды года Валентину Ивановну в ее же собственной прихожей бьет ток. Кто виноват? Ток. Не надо бить женщину, надо забыть про законы физики. Электрощит установлен в подвале под квартирой Мелешиной и забыт электромонтерами. Он распахнут как ювелирный магазин после вероломного ограбления. Провода торчат в разные стороны. Любой террорист может на минутку заглянуть в подвал и устроить фейерверк.

В подвале сыро, и в ненастную погоду Валентина Ивановна боится переступать границу прихожей: ток по ногам бьет. Хоть из квартиры не выходи. А живет она тоже в Октябрьском районе, но в доме 8 по 1-му Станционному проезду. В квартире у нее уже случился пожар по причине возгорания электропроводов, идущих из подвала.

В комнате (квартира однокомнатная) тоже опасно. Открыв люк, Валентина Ивановна показала это самое «взрывное устройство». Оно лежит на глубине 1,5 метра и может бить паром и горячей водой. «Оно» распределяет горячую воду по дому. И «оно» ржавое. Успело проржаветь до того, как Валентина Ивановна купила злополучную квартиру. А вскоре после покупки «оно» и прорвалось. Вода била сквозь пол до потолка. Разумеется, ремонтировала и восстанавливала квартиру Мелешина за свой счет. Разумеется, доказать, что квартира непригодна для проживания, так как взрывоопасна, ей не удалось. С нее только берут полную плату за жилье. Никого не интересует, что значит жить в квартире и быть битой током, паром и горячей водой. В квартире зимой холодно, до 10 градусов тепла. Но добиться перерасчета платы за отопление ей тоже не удалось. Из ЖЭУ не приходят для составления необходимого акта. И это потому, что в стране денег нет на ЖКХ?

Вот и соседи Валентины Ивановны—супруги Красновы, к которым я зашел по их просьбе (в письме в редакцию подписались жильцы пяти квартир), платят по установленным тарифам без всяких понижающих индексов и коэффициентов. Платят как за нормальные человеческие условия жизни, а живут в условиях повышенной аварийности. На мой взгляд, конечно. Специалистам и руководителям ЖКХ, конечно, видней. Меня же особенно поразила одна стена, которая не только отстала от потолка, но умудрилась треснуть в середине. И кажется, что одна ее половина давит на другую, наезжает на нее, и стена скоро упадет. Кто виноват? Стена. Скажем ей «ай-яй-яй»—и пойдем дальше. На улицу.

Встанем под окном Валентины Ивановны и увидим следы, оставленные... грузовиками. Они постоянно тут разворачиваются и задевают стены. Мелешина боится, что угол дома свернут когда-нибудь. И никто из руководителей ЖЭУ или МУ ДЭЗа не пытается выйти в ГИБДД с предложением—установить тут пост дежурных или запрещающий знак, чтобы прекратилась езда под стенами жилого дома. А 23 августа Валентина Ивановна позвонила в редакцию и сообщила, что кран врезался в газовую трубу. Правда, труба не пострадала. Но кто ее знает. Ведь нужно ее обследовать, вдруг где-то треснула... Однако из-за слабого финансирования судьба этого дома и его жильцов никого, видимо, не беспокоит. Завидное хладнокровие.

Вода смыла фундамент

Жильцы дома 52 «а», что на проспекте Строителей, тоже обратились в газету за помощью. Но чем мы можем помочь? А они уже «устали от бездействия и отписок чиновников». Дому тридцать лет. Все эти годы в подвале девятиэтажки—вода.

Что удивительно, в метрах тридцати от дома—их погреба. Там воды нет. Жильцы, которые дождались прихода корреспондента, выдвигали разные версии затопления подвала. Они уверены, что дело не только в подъеме грунтовых вод. Текут трубы. К тому же, специалисты из ЖЭУ сливают воду из «обратки» прямо в подвал. А ведь достаточно несколько соединительных труб или шлангов, чтобы с их помощью сливать воду в канализацию.

В подвал я спустился в сопровождении трех жильцов. Один, захватив фонарик, высветил мне часть несущий стены, под которой нет фундамента. Пусть не по всему периметру этого девятиэтажного дома отсутствует фундамент, а в отдельной его угловой части, и, конечно, стоит дом на сваях—все равно жутко. Почти под каждым окном первого этажа—трещины (дом кирпичный). Жильцы уверяли, что зимой сквозь трещины ветер свищет. Кто знает: вдруг эта громадина рухнет? Частично обвалится?

Я подошел к стене, которую «съел» грибок. Ткнул пальцем в кирпич, и палец весь с легкостью вошел в него: кирпич, как мох. Кстати, специалисты из ЖЭУ боролись с подтоплением странным, на мой взгляд, образом. Как сказали жильцы, к дому подогнали машины с песком и землей и засыпали подвал. Причем, чтобы хорошенько засыпать, «спецы» с другой стороны дома выдолбили стену (несущую!) и через этот проем сбрасывали в подвал песок. Проем заделали не до конца и небрежно. Получилась ниша. Очень удобная для любого террориста. Подошел к дыре, заложил взрывчатку... Все очень просто.

Впрочем, если судить по хладнокровным ответам из администрации Ленинского района, ничего страшного не происходит. В 1997 году отвечали так: «причина поступления воды в подвальное помещение выявляется... дана заявка в санэпидстанцию с просьбой сделать химический анализ воды на предмет определения —грунтовая вода или водопроводная... ликвидация поступления воды возможна после установления причины».

В феврале этого года из райадминистрации ответили, что «работы по устранению причины затопления подвала будут выполнены во втором квартале 2000 года». В апреле отписали, что в 3-м квартале. Видимо, скоро жильцы получат официальное уведомление о переносе отвода воды на четвертый квартал.

Также еще в апреле было обещано администрацией, что лифт запустят во втором квартале 2000 года. До сих пор не запустили. А лифт не работает с осени прошлого года. «Некоторые жильцы,—написала в редакцию Лидия Ивановна Лучинская,—около года не сходили на землю...» Об этом сообщает и пенсионерка Миленькина: «Проживаю на 9-м этаже, больные ноги не дают мне возможность выходить на улицу, в магазин, в аптеку...» Пенсионерка Давыдова хотя и живет на 5-м этаже, но ей 85 лет. Она никуда не выходит, а «дома холодно, батареи чуть теплые».

Это еще одна серьезная проблема. В своих письменных обращениях жильцы подтверждают, что зимой комнатная температура не превышает 11 градусов тепла, хотя многие, как Ольга Милецкая, произвели ремонт в квартирах, утеплили окна и двери. Но батареи были холодные. Вода «отопительная» идет сверху, а трубы засорены и «ниже пятого этажа тепло не доходит».

Особенно гадко живется в квартирах нижних этажей. Сырость, холод, затопленный подвал (в этом году два раза лишь откачивали воду)—не просто неудобства, но и угроза здоровью людей. «В эту зиму мы спали в шапках и платках»,—призналась Наталья Митина. А у них в семье—ребенок.

Кто-нибудь задумывался над тем, сколько людей, живя в таких условиях, приобрели с детства хронические заболевания? У скольких граждан погублено здоровье? На том сходе жильцов мне показали квартиру (тоже первого этажа), которую покинула семья. Покинула потому, что родившийся ребенок серьезно заболел.

... Когда случается катастрофа и трагически обрываются жизни, приходится соглашаться с тем, что не хватает средств на создание современной качественной техники, способной спасти людей либо предотвратить беду. И все-таки каждая трагедия заставляет обратить внимание на ту или иную проблему.

Но кто знает, может быть, постепенное разрушение жилого фонда тоже имеет свои жертвы. Кто-нибудь пытался их сосчитать? Складывается впечатление что система ЖКХ (министерство, департамент, ДЭЗы, МУПы и, наконец, ЖЭУ) живет своей жизнью, а наши дома—своей. И никакими финансовыми влияниями в систему не остановить пусть медленное, но все-таки разрушение жилого фонда. Система засорена хладнокровным отношением к нуждам горожан. Поэтому-то практически и бездействует порядок снижения платы за коммунальные услуги при снижении их качества. Поэтому-то стены наших домов могут долбить кто захочет и как захочет и вообще совершать свои акты терроризма. Уверен, только поэтому.

Станислав ШАЛУНКИН