Еженедельный номер

Сорока-воровка

15-летнюю Наташу Энгельсский районный суд осудил на пять лет лишения свободы. Девочка, захлебываясь от слез, умоляла судью пощадить ее, и судье, похоже, девочку было искренне жаль. Но дело не в том: «пощадить» ее пришлось так или иначе—по закону Наташа попала под амнистию. Сейчас она на свободе. Но самое жуткое в том, что ничего в ее жизни не изменилось.

Может быть, это и не совсем так, но у меня сложилось впечатление, что Наташа—воровка по убеждениям. Не клептоманка какая-нибудь, не выгоды ради ворующая, а... Такой вот образ жизни. Она его выбрала и приняла и, кажется, ничего менять не собирается. Может быть, до следующего суда, который, вполне возможно, когда-нибудь и состоится. Участковый милиционер, наблюдающий ее по месту жительства, говорит, что Наташа вращается в той же нехорошей компании, не ходит в школу, не ночует дома. Родители на нее никакого влияния не имеют. Они, кстати, люди вполне приличные, и нельзя сказать, что девчонка—из неблагополучной семьи. Но, по-видимому, где-то там в их отношениях произошел сбой. По крайней мере до 8-го класса, как говорила Наташина мама, с дочкой все было относительно хорошо: и в школу ходила, и даже училась неплохо. А потом как какая-то темная сила на нее накатила. Может, и накатила—время подошло.

В 13 лет Наташу отвели в центр службы практической психологии, где она прошла тестирование. Результаты оказались такими: «У девочки проблема дезадаптивного поведения. С детства она испытывала неудовлетворение в любви и безопасности. Это стало основой патологического формирования личности. Последствия—экстремальное мышление и агрессивная невротическая симптоматика. Самооценка занижена и не совпадает с идеально завышенным образом». Собственно, первую кражу девчонка тогда и совершила—в 13 лет. Ее разоблачили, краденое она вернула. Но импульс был задан. Она начала воровать—сначала малоценные вещи, впрочем, их она себе не оставляла, а раздавала подружкам. Ее разоблачали, она раскаивалась, а потом все начиналось сначала. Потом кражи пошли как снежный ком и стали тем образом жизни, который она приняла. Окружение вокруг нее сложилось соответствующее. Вернее, она сама его и выбрала. Охотник охотника, так сказать...

Я пролистала два толстых тома Наташиного уголовного дела, и, похоже, у меня вырисовалась картина, как все это начиналось, продолжалось и, возможно, будет продолжаться дальше. Понимаете, от эпизода к эпизоду картина становилась все ярче и... Ну нет у меня подходящих слов. Вот, например, такой эпизод. В апреле прошлого года с площадки, где жители одного неказистого дома в Саратове (где Наташа и живет) сушат белье, похищены вещи. Так, мелочь какая-то: рубашки, брюки, шторы... Милицейский протокол подробно фиксирует стоимость похищенного. Она небольшая и не тянет на то, чтобы Наташу тут же отправить в тюрьму. Тем более вещи владельцам она вернула. Завертевшееся было уголовное дело прекратили. Лето прошло, может, и спокойно—по крайней мере никаких эпизодов до октября не фиксируется. А в октябре того же года случилось вот что. Сначала Наташа отняла у одного маленького мальчишки 5 рублей, и отец малыша счел нужным обратиться в милицию—не из-за суммы—из принципа, скорее. Попутно выяснилось, что у другого малыша она в этот же день выманила 8 рублей 50 копеек, дав взамен две сигареты. А через некоторое время у другого пацаненка, постарше, отняла пачку импортных сигарет. Мелочь-то какая, а что-то здесь есть очень нехорошее. Прямо мини-рэкет. «Уголовку», разумеется, заводить не стали, а провели с Наташей профилактическую беседу. Впрочем, как отчиталась детская комната милиции, безрезультатно.

Декабрьский эпизод. Наташа, ее старшая подружка Оля и ее муж проходили мимо одного дома. Наташа зашла в подъезд и поднялась на второй этаж, а друзья остались внизу. Через несколько минут Наташа вышла, в руках у нее были кроссовки. «Мужские, стоимостью 220 рублей»,—фиксирует милицейский протокол. Хозяин кроссовок хватился и заявил в милицию, а милиция как будто знала, где искать. «Привлекли» всех троих—Наташу как похитительницу, остальных как свидетелей. Попутно всплыло похищение черной мужской рубашки стоимостью 200 рублей. Владельцам все было возвращено, уголовное дело закрыли. С тем 1999 год для Наташи и закончился.

2000 год открывается целой серией краж. С двумя 17-летними Володями Наташа забирается на чужую дачу. Похищают друзья две алюминиевые трубы. Кража будет фигурировать в судебном процессе в череде других краж. Так, однажды, объединившись с неким Е., Наташа вытащила из автомобиля магнитолу, и хозяин тоже ругался и доказывал, что он понес существенный ущерб, что, конечно, справедливо. А потом, в том же «обществе», Наташа проникает на чужую дачу (друзья, между прочим, перепилили решетку окна), откуда выносятся одеяла, пододеяльники, простыни, плед, соковыжималка, 6 кг риса, 3 кг гречки, банка растительного масла и т.д. Хозяйка дачи, пенсионерка, негодует и просит сурово наказать. Но вернуть украденное ей, к сожалению, уже не могут, потому как соковыжималка и продукты были выброшены на свалку, где вряд ли долго задержались, а постельное белье тоже куда-то делось. Я же говорила, что Наташа весьма своеобразная воришка. Ее «подельники», может, и попрактичнее, но по Наташиному уголовному делу они проходили как свидетели и, выгораживая себя, подружку всячески «топили». Короче, «героиней» всегда была именно она, 15-летняя Наталья, и, может быть, именно в этом для нее был самый кайф.

А в мае случился эпизод, который, собственно, и повлек следующий суд над Наташей. Понимаете, у Наташи появилась нехорошая мысль грабануть родную школу (училась она в то время в девятом классе; впрочем, «училась»—слово здесь условное: учителями зафиксирован пропуск более двух сотен уроков). В школе были телевизор, видеомагнитофон, компьютеры, и все это добро Наташа задумала реквизировать. Разумеется, одна она с этим бы не справилась, поэтому к делу была привлечена подружка, которая на суде проходила тоже как свидетельница. Свидетельницей была и мать подружки, которая рассказывала так: «К нам часто заходила Наташа. В тот день она пришла к нам днем и осталась до вечера. Я легла спать, Лена (дочка.—Авт.) гуляла, а Наташа смотрела телевизор. Утром я проснулась, пошла на кухню, а на столе лежали конфеты и какие-то незнакомые мне вещи. Я спросила, откуда это, но девчонки не ответили. Наташа сходила в магазин и принесла 2 булки хлеба и 2 пачки сигарет. Я поняла, что у нее есть деньги, но ничего не спрашивала». Буквально через несколько дней выяснилось, что девчонки уже предварительно «слазили» в школу и вынесли оттуда личные вещи учителей, в том числе и конфеты. «Незнакомые вещи»—это то похищенное учительское имущество и было. Ну а через три дня была предпринята попытка «брать по-крупному».

Попытка не удалась: один бдительный гражданин заметил, что ночью в школе горит свет, и вызвал милицию. Милиция приехала сразу же, и глобальное ограбление школы не удалось. Вынести успели только телевизор стоимостью 1200 рублей. Хотя как пигалицы и с ним-то справились—еще вопрос.

Тут же было возбуждено уголовное дело, и все завертелось. Сразу же выяснилось, что между двумя майскими кражами был еще «эпизод»: ночью Наташа и уже известный нам Володя разбили окно в столовой и похитили калькулятор, освежитель воздуха стоимостью 22 рубля, а потом перебрались в школу и взяли выручку школьного буфета в размере 75 рублей, добрались до учительской и там взяли личные вещи учителей и даже учительские деньги нашли. Помните, мама Наташиной подружки вышла утром на кухню и увидела там конфеты и незнакомые вещи, а потом догадалась, что у Наташи есть деньги? Вот именно оттуда у Наташи они и были, а случилось все как раз в ту ночь, когда мама подружки спала. Правда, она вспомнила, что вечером к ним заходил тот самый Володя и спрашивал, где девчонки, а Наташа, которая только что, вроде, смотрела телевизор, вдруг исчезла. Ну, мама ответила, что девочки на улице гуляют, с чем Володя и ушел. Стало быть, там, на улице, он их и встретил. Ну а дальнейшее известно.

Итак, майской ночью милиция вовремя подъехала к школе, которую грабили. Следствие выявило все предыдущие эпизоды (а может быть, и не все). Наташа очень боялась, что ее осудят и отправят на зону, и во всем признавалась. Пока шло следствие, она сидела в СИЗО и, значит, как это бывает на самом деле, представление имеет. На суде Наташа плакала и говорила, что больше не будет. Суду школа представила Наташину характеристику. Там говорилось: «Обладает хорошей памятью и способностью к изучению многих предметов. Но отличается неадекватным поведением. В среднем и старшем звене утратила интерес к учебе. Интерес ко всему быстро теряет. Имеет хорошие художественные способности. Срывает уроки, грубит учителям. Негативно воспринимает критику». Такой вот разносторонний набор. Лично для меня оказалось новостью, что девчонка неплохо рисует. Но, похоже, никому никогда до этого не было дела. Я боюсь, что когда-нибудь случится так: Наташе исполнится 18 лет, и ее посадят по-настоящему и надолго. Вот там-то ее художественным образованием и займутся. Неужели так и будет?

Ольга БЛОХИНА