Ежедневный номер

Колос, загадочный, как космос

«Мы—оптимисты,—сказал на заседании Госдумы лауреат последней в XX веке Нобелевской премии Жорес Алферов,—а пессимисты уехали из России».

Чтобы добиться в селекции полевых культур значимого результата, иногда недостаточно целой жизни. Доктор же сельхознаук Юго-Востока Н.Васильчук и руководимый им коллектив селекционеров за 15 лет создали восемь сортов яровой твердой пшеницы—и столько же лет получают от государства смешные до слез средства на проведение научно-исследовательских работ. И это—в Саратове, который Н.И.Вавилов считал пшеничной столицей России! «Именно здесь,—подчеркивал он,—в результате длительного естественного и искусственного отбора сформировались наиболее засухоустойчивые твердые пшеницы».

Великий ученый Вавилов, как известно, умер в Саратовской тюрьме от голода. Не сладко жилось да и теперь нелегко работается его продолжателям-подвижникам из НИИСХ Юго-Востока, ныне здравствующим и ушедшим: Б.Арнольду, В.Зеленскому, В.Ильину, В.Мамонтовой, Н.Тулайкову, А.Шехурдину, Н.Комарову, Л.Ильиной, Н.Васильчуку и многим другим. Это и их, наверное, имел в виду Жорес Алферов.

Как свидетельствуют ученые, численность работающих в научно-исследовательской сфере страны за последние десять лет уменьшилась в 2,5 раза (с 2 млн. в 1990 г. до 800 тысяч в 2000 г.).

До критического снизился приток молодых специалистов. Бюджетное финансирование научных учреждений сократилось более чем в 20 раз. Парадоксально, но все это происходит в то время, когда ведущие мировые державы неуклонно приумножают свой научно-технический потенциал! Приумножают в том числе и за счет России. За счет той утечки умов, чему мы уже много лет свидетели. В этих условиях тяжелая ноша легла на плечи директора НИИСХ Юго-Востока Комарова Николая Ивановича. Он сумел сконцентрировать силы научного коллектива на разработку стратегии сельскохозяйственного производства XXI века. За короткий срок директорства защитили докторские диссертации ученые института.

—Я бывал в США, Канаде и других странах,—говорит селекционер Н.Васильчук, где до 90 процентов экономического роста достигается сегодня за счет научно-технического прогресса. Тогда как в России—менее 5 процентов. Для сравнения: в 1990 году эта доля в экономическом росте России доходила до 65 процентов.

И тем не менее саратовская наука движется вперед. В Государственный реестр селекционных достижений в прошлом году внесено 103 сорта и гибрида, созданных НИИСХ Юго-Востока. Н.Васильчук и его коллеги кормили, кормят и будут кормить народ. В прямом и в переносном смысле. За короткий срок они, к примеру, создали сорта, известные в стране и за рубежом: Саратовская 57, Саратовская 59, Саратовская золотистая, Людмила, Валентина и Ник. Два сорта—Золотая волна и Елизаветинская проходят государственные испытания.

Вклад селекции в рост урожайности яровой твердой пшеницы составил 54 процента, агротехники—46 процентов. Ежегодный прирост урожайности приближается к одному проценту. Селекционеры создают скороспелы сорта, которые способны «уйти» от нарастающих весенне-летних засух.

Сельчанин, говорят, кормит человека, а селекционер—человечество, сам же...

В последние годы ученые практически не получают из федерального бюджета реактивы, оборудование, тракторы, спецсеялки, спецкомбайны и т.д. В то же время, например, в США действуют три источника финансирования селекции: федеральный, штатный и ассоциативный, то есть отчисления, которые поступают от переработчиков.

А у нас... Скажи об этом тем же переработчикам—за дурака примут или за рэкетира. У нас в СМИ только и слышишь о нарушениях авторских прав «забугорных» звезд эстрады, и никто в ус не дует, когда хозяйства не платят за размножение сортов, созданных селекционерами. В опытно-производственных хозяйствах только НИИСХ Юго-Востока ежегодно производится до 25-30 тонн семян, и реализуется—только чертова дюжина. Остальной золотой фонд вынуждены сбывать по цене товарного зерна.

Ученые входят, как говорится, в положение неплатежеспособных сельхозпроизводителей, а сами остаются на бобах. В прошлом году весной Дергачевский район взял в хозяйствах института семян на полтора миллиона рублей и отдают долг до сих пор. Ершовская опытная станция передала сельским партнерам семян на 600 тысяч рублей—плакали денежки... Задолженность институту в общей сложности достигла 20 миллионов рублей.

И нет до этого чиновникам никакого дела. Для них, как, впрочем, и для ученых НИИСХ Юго-Востока, существует единая тарифная сетка, но зарплата—разная. Не ведаю, сколько получает в месяц, скажем, шофер чиновника в правительстве области, а вот у старшего научного сотрудника, имеющего 15-й разряд, оклад составляет 660 рублей. «Бешеные» деньги выдаются заведующему лабораторией (16-й разряд):985 рублей 47 копеек.

Для сравнения: в США селекционер средней руки жалуется в месяц пятью тысячами долларов. Ладно Америка, но ведь и в бедной Индии тот же ученый имеет, как минимум, 800 долларов.

—Да как же вы в таких условиях работаете?!—удивился я.

—На энтузиазме,—улыбнулся Васильчук.

Давно замечено: чем больше у человека способностей, тем меньше у него материальных потребностей. А я бы применительно к Николаю Сергеевичу сказал бы: чем меньше сельский мальчишка обеспечен материально, тем выше у него духовные запросы, жажды поиска...

Николай родился в деревне Орехово Брестской области в голодном 1947 году. Чтобы прокормиться, собирал в поле колосья и еще в босоногом детстве мечтал, как и его отец-фронтовик, инвалид второй группы, накормить всех. Бросил школу, сорвался с родного гнезда и устроился шлифовальщиком на Саратовский подшипниковый завод. Окончил школу рабочей молодежи с серебряной медалью и поступил в институт, где начал изучать биологию, химию, и окончим его с отличием. Самостоятельно овладел английским языком. От колосьев ушел, к ним и вернулся. А колос оказался загадочным, как космос.

«Накормить всех...» Эта проблема и сейчас волнует убеленного сединами ученого Васильчука. Вспомнил в разговоре со мной визит в Сирию, которая, как и другие страны Среднего Востока погибала с голоду, но с помощью сортов, предоставленных ей международными организациями, многократно увеличила производство пшеницы, стала торговать ею и самую убыточную статью своего бюджета сделала прибыльной.

—А чем мы хуже?—задается вопросом Николай Сергеевич, и сам же отвечает:—Да ничем!

Сирия—это, конечно, не Саратовская область. У нас земля гораздо лучше, но осадков в период вегетации пшеницы выпадает на 100 мм меньше—всего 140 мм. А какие селекционеры... Они вынуждены создавать сорта, которые при остром дефиците влаги не просто выживают, но и дают прекрасное по качеству зерно. К примеру, Саратовская 58, Саратовская 62, Саратовская 64 и Белянка при расширении их посевов в Саратовской области, как сказал Васильчук, обязаны возродить славу саратовского колоса. На одном ведь энтузиазме работают! Где еще таких сыщешь, люди добрые?!

Серафим Дорохов