<<< Вернуться

Джейрах - это ущелье

Красоту гор ни описать, ни понять невозможно. Нельзя определить, выразить словами то смятение и трепет, который захватывает человека, вдруг оказавшегося среди могучих, вздыбленных до облаков утесов, на которых мощные сосны кажутся былинками, а дальний лес - молодой порослью травы. Только тут и можно соразмерить свое "я" с огромным миром, который вдруг надвинулся на тебя со всех сторон, навис всей своей первозданной неукротимой мощью.

Но самое необъяснимое, что к этому потрясению нельзя привыкнуть, свыкнуться с ним. Сколько бы раз ни оказался ты в теснине среди гор, столько раз и нахлынут на тебя те же чувства, сознание их величия и твоей собственной малости и бренности.

Джейрахское ущелье Ингушетии, одно из красивейших в бесчисленном ряду расселин Кавказа, давно освоено людьми. И давно проложены тропы от селения к селению, но только в наше время эти тропы превращены в дорогу, соединяющую эти селения друг с другом и с равнинной частью республики.

Башир Гарахович Галаев, главный инженер Ингушавтодора, родившийся здесь и, казалось бы, привыкший к окружению гор, только что рассказывавший мне о важности дороги, по которой мы натужно поднимаемся все выше, тоже замолкает, оглядывая нависающие справа и слева кручи, и я догадываюсь, что и сами горцы не могут оставаться равнодушными к великолепию окружающего, каждый раз по-новому ощущая грандиозность мироздания. И лента дороги - человеческое творение - кажется такой слабой нитью в этом нагромождении, что невольно закрадывается мысль о тщетности всех наших усилий в освоении мира.

Но так думают, наверное, философствующие путешественники, для тех, кто живет здесь, дорога - смысл деятельности и надежда на жизнь.

- Вот в прошлом году этой дороги не стало, - говорит Башир Гарахович. - А значит, большинство горных селений республики остались без надежды на жизнь. И ведь не только стихия виновата. Да, она снесла здесь четыре моста, размыла километры дамб и полотна дороги, которые строили годами. Но виноваты и мы, дорожники. Те, кто проектировал, прокладывал трассу, укреплял берега, строил мосты. Это мы в своей самонадеянности не учли, что горы могут и посмеяться над нами, одним махом показать, как мы безграмотны и неуважительны к ним. Они нас учат и в прошлом году научили многому.

Мы едем вверх, к производственной базе Джейрахского ДРСУ, которое основалось здесь всего год назад решением президента республики для восстановления разрушенной дороги и дорожных сооружений.

Несколько поворотов вдоль урчащей внизу слева реки, и открывается урочище, в котором виднеется повисший над водой надломленный с двух сторон мост, а за ним возмущающие своей новизной строения ДРСУ, примостившиеся прямо на срезе воды у реки.

Мост напоминает раненую птицу с опущенными, перебитыми крыльями.

- Вот видишь, сам мост стоит, а подходы промыты справа и слева, входные и выходные строения рухнули, - говорит Башир Гарахович. - Надеялись, что вода не разрушит регуляцию, а она строилась в расчете на ординар. Но в прошлом году наводнение смело все наши расчеты.

Регуляция - это многометровые бетонные стены до моста и после него, которые должны направить ревущие воды реки в нужное русло. Прошлогодние разливы легко обошли их и обрушили подходы к мостам.

- Вот когда движение по этой дороге прервалось, а вблизи не было ни одного дорожного предприятия, приняли решение здесь, в горах, создать ДРСУ. Сейчас познакомлю тебя с начальником, смотри, он человек оригинальный, - предупреждает Башир Гарахович.

Мы подъезжаем к мосту, где уже стоят, поджидая нас, несколько человек, а рядом урчит то натужно, то ласково автокран и несколько рабочих суетятся вокруг тяжелых плит перекрытий.

Нас встречает молодой черноглазый богатырь с широкой улыбкой и твердым пожатием руки. Это и есть начальник Джейрахского ДРСУ Мурат Ахметович Цицкиев.

- Пошли, покажу, что мы тут натворили всего за год, - не дает он осмотреться. - Вот построили базу - административный корпус, мастерские, укрытия для техники, столовую - жить и работать можно в любой сезон и в любую погоду.

Блок строений, казалось, прилепился к самому руслу разрушительной реки, которая в прошлом году в одночасье смыла отсюда находившиеся здесь времянки и стоянки дорожного участка.

- Теперь не смоет, мы сперва поставили заграду, - уверяет Цицкиев, и я вижу мощный, протяженный на много метров бетонный забор, ограждающий новостройку от русла реки. - У нас сорок километров этой дороги - Чми-Таргим, и всю ее приходится восстанавливать. Особенно пострадали мосты, вот их мы сейчас и строим почти заново. Сейчас разбираем рухнувшие перекрытия с правого и левого берега. Хотя и не получили проектной документации, а просто ждать нельзя, время уходит.

Время в горах тоже течет по-особому. Внизу, ближе к подножьям, уже вовсю весна, можно приступать к дорожным работам, а вверху еще лежат снега и ночью лютуют морозы. И хотя здесь, на юге, рабочий сезон значительно длиннее, чем на севере, однако есть и свои сложности: летние дожди и паводки сокращают время, удобное для работы. Потому и дорожат здесь каждым погожим днем, потому и раздражают дорожников задержки, связанные с необязательностью подрядчиков-проектантов.

Решительный и рисковый по характеру Мурат Ахметович Цицкиев дорожным делом увлекается так же глубинно, как и всем, чем занимался в жизни. Для него нет ничего неинтересного, а значит, не достойного внимательного изучения и освоения. Окончив Одесский электротехнический институт, он неожиданно для себя распределяется в Грузию начальником Гудаутского дорожного участка, а потом возвращается в Назрань начальником узла связи. Вроде бы, вернулся к работе по профессии, да и карьеру сделал, вырос до начальника управления связи республики.

Но недаром говорят, что дорогу полюбить можно, а изменить ей нельзя. В перестроечные годы его активность и жажда нового толкнули на создание строительной фирмы, которая занималась и строительством дорог. Но все же пришло время, и он добился все-таки возможности строить и содержать дороги.

Понимая, что знал в этом деле не все, был убежден, что это временно: если взялся за дело, познай его до конца - такой уж у него характер. И окружил себя специалистами, у которых можно почерпнуть недостающие на первых порах знания. Вся команда у Цицкиева - а их пятьдесят с небольшим - молодая, как он сам, и горячая, готовая показать себя в деле, чего бы то ни стоило, как спортивная команда.

Главный инженер Магомет-Сали Угурчиев, как и главный механик Тагир Адсалалович Нальчиев, по страсти и любви к горячему, требующему преодоления делу как нельзя лучше соответствует своему начальнику. И все в ДРСУ сплошь из профессионально подготовленной молодежи.

- А в горах старики должны отдыхать, а не работать, - улыбается Мурат Цицкиев, - это раз, а второе - дилетанту, непрофессионалу в горах лучше тоже отдыхать, а не работать. Работать должны только специалисты. Неспециалисту здесь быть опасно.

И это не пустые слова: горы не прощают пренебрежения. Потому и началось Джейрахское ДРСУ с исправления ошибок тех, кто пришел на эту дорогу до них, не представляя всей глубины проблем, которые горы воздвигают перед человеком.

- Вот регуляция мостов, - говорит Мурат Ахметович Цицкиев, - ведь она же была проведена раньше, а мосты не выдержали. Почему? Да потому, что и изыскатели, и проектировщики, и строители были люди холодные, не любили горы и реку, не думали о людях. Делали не то чтобы плохо, а без души. А мы так делать не хотим и не будем.

В этом можно было убедиться, как говорят, не сходя с места. Бетонные стены до и после моста уже возвышались на три с лишним метра.

- А заглубили их на два с половиной, - поясняет Мурат Цицкиев, - на всю глубину размыва русла.

А это значит, что какой бы силы паводок ни наполнил русло реки, регуляция будет держать напор, и мост не дрогнет перед стихией.

- Мы здесь, в горах, для того, чтобы люди могли быть с ними в дружбе. А потому строим дороги и наводим мосты через любые ущелья.

Не помню сейчас, кто это сказал, то ли Башир Гарахович, то ли Мурат Ахметович - знаю только, что если есть люди, которые любят горы, как любят родных, значит, будут и дороги, и мы все будем в дружбе с горами.

• Гость5892