| |
С самого раннего детства входят в нашу жизнь лучшие произведения писателей прошлого и современности. Читая их, а иногда и заучивая наизусть, как бы утоляя нашу духовную жажду, мы одновременно испытываем на себе их большое облагораживающее действие, становимся значительно чище и добрее, учимся еще больше любить и ценить нашу Родину, жить ее интересами. Именно такие произведения учат нас лучше видеть и глубже понимать прекрасное, становятся добрыми спутниками всей нашей жизни. И потому в минуты радости или горя, естественно выпадающих на долю любого человека, каждый из нас иногда даже непроизвольно повторяет те или иные строки любимых или близких ему произведений, зачастую даже забывая, кто их автор.
Надо отметить, что именно такими, вошедшими и в плоть, и в кровь современного ингушского читателя, стали и многие произведения одного из старейших ингушских писателей Салмана Исмаиловича Озиева - ученого, педагога, поэта и переводчика, прошедшего вместе со своим народом все этапы его духовного и эстетического развития.
Родился Салман Озиев 1 февраля 1904 года в селении Гамурзиево, бывшего Назрановского округа Терской области в семье крестьянина-середняка, получившего арабское образование. Сам хорошо зная арабский язык и богословие, отец Салмана Озиева тем не менее пожелал приобщить сына не только к арабской, но и к русской грамоте. И потому в 1911 году он определил своего семилетнего сына в только что в этом году открывшуюся в их селе русскую школу, построенную, кстати, на средства жителей села. Здесь мальчик учился всего лишь три года, однако и за этот короткий срок научился не только довольно хорошо говорить по-русски, но и свободно читать и писать.
С 1914 по 1917 год Салман Озиев продолжил учебу приходящим учеником в двухклассной Назрановской горской школе, где изучались такие интересные для любознательного юноши предметы, как русский язык и литература, история и математика, география и природоведение.
Все это, конечно же, содействовало не только быстрому расширению круга знаний, но и становлению мировоззрения одаренного мальчика. Стремясь как можно больше расширить свой кругозор, Салман Озиев все эти годы очень много времени уделяет чтению русской и зарубежной литературы. Именно в эти годы он знакомится с большинством произведений А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстого, поэтов-декабристов.
Но вот свершилась Октябрьская революция и на Кавказе наступили годы гражданской войны. Несмотря на свою молодость, Салман Озиев с первых же дней решительно и бесповоротно становится на сторону трудового народа. Именно в этот период он постоянно общается и близко знакомится с такими известными деятелями, как Идрис Зязиков, Абдул-Гамид Гойгов, Зарахмет Мартазанов, Эзерхан Маматиев. Благодаря знакомству и дружбе с ними, Салман Озиев в те годы получает доступ на все съезды ингушского народа. Более того, он имеет возможность слушать пламенные речи и выступления Серго Орджоникидзе и Сергея Мироновича Кирова на заветном кургане у селения Мочкъий-Юрт и крепости Назрань, в селении Гамурзиево и так далее.
В результате этого воздействия Салман Озиев в эти годы со многими своими сверстниками с оружием в руках становится в ряды красных партизан и участвует в стычке с белогвардейскими офицерами при освобождении насильно мобилизованных и уже погруженных в эшелон ингушей для отправки на помощь деникинской армии.
После этого, в июне 1919 года, он принимает активное участие в бою против наступавшей на селение Насыр-Корт деникинской армии. Надо отметить, что именно здесь он и получил тяжелую контузию, которая отражается на состояние его здоровья и по сей день.
Но вот наконец настал тот долгожданный день, когда весной 1920 года на всем Северном Кавказе была установлена Советская власть. Салман Озиев, как и все передовые люди того времени, теперь отдает все свои силы и энергию на восстановление разрушенного гражданской войной народного хозяйства, сотрудничает в первых же советских культурных и просветительских учреждениях.
Известно, что день 1 мая 1923 года для ингушского народа явился двойным праздником. Во-первых, как и все прогрессивное человечество, трудовая Ингушетия в этот день отмечала праздник международной солидарности трудящихся. Во-вторых, что, конечно же, весьма символично, именно в этот день вышел первый номер газеты "Сердало", что свидетельствовало о том, что с этого дня трудящиеся Ингушетии получили свою национальную письменность, на основе которой и начала развиваться ингушская литература.
Салман Озиев был бесконечно рад этому событию. Однако это же самое событие наводит его на мысль о том, что нужно срочно продолжить свое образование.
Именно поэтому в июне 1923 года он одним из первых поступает на организованные в крепости Назрань трехмесячные курсы для подготовки учителей родного языка, где и познакомился со старейшим преподавателем ингушского языка Темботом Дордагановичем Бековым. Обучаясь на этих курсах, Салман Озиев имеет также хорошую возможность слушать и подолгу беседовать с основоположником ингушской письменности и ингушской литературы Заурбеком Куразовичем Мальсаговым.
Надо отметить, что именно они, Тембот Дордаганович Беков и Заурбек Куразович Мальсагов, как наиболее образованные и передовые люди того времени, подлинные просветители своего народа, заложили в душу одаренного юноши ту большую любовь к культуре своего народа, которую поэт и проносит через всю свою жизнь. Именно они подсказали ему темы, на которые на первых порах следовало бы писать.
Таким образом, благодаря знакомству с Темботом Бековым и Заурбеком Мальсаговым, у Салмана Озиева в этот период появляется тяга к перу. Свидетельством тому является хотя бы тот факт, что еще в июне 1923 года, еще в период обучения на трехмесячных учительских курсах, Салман Озиев выступает в газете "Сердало" со страстным призывом-обращением "Ко всем старым и молодым ингушам" взяться за учебу.
На эту же тему С. Озиев в 1924 году начинает писать и свои первые стихи, например, "День Ленина", "Ингушский народ и просвещение", в которых призывает всех трудящихся следовать указанию В. И. Ленина: "Учиться, учиться и учиться!"
Конечно же, написанные в ту пору двадцатилетним юношей эти первые же стихи, как этого и надо было ожидать, были довольно слабыми и в какой-то степени декларативными, но в них было и то самое рациональное зерно, которое должно было потом дать прекрасные всходы.
Именно потому в своей статье "Национальные писатели Северного Кавказа", опубликованной в 1928 году в журнале "На подъеме", горячо поддерживая начинания молодого поэта, председатель правления Северо-Кавказской ассоциации пролетарских писателей Владимир Петрович Ставский отмечал, что еще в 1924 году Салман Озиев написал несколько актуальных стихотворений, но долгое время не печатал, считая их слабыми в художественном отношении.
Разумеется, что такая дружеская поддержка известного советского писателя сыграла в жизни начинающего поэта не только большую, но и решающую роль. Именно она вселила в него уверенность в свои силы, веру в свои способности, воодушевила на активную литературную работу и сотрудничество в периодической печати тех лет.
Уже в первых же опубликованных в газете "Сердало" стихотворениях Салмана Озиева, например, в таких, как "День Ленина", "Ингушский народ и просвещение", "Осеннее солнце" и других, в этих непосредственных и душевных строчках, где поэт ставил цель рассказать о жизни и делах своего родного народа, было нечто такое, что сразу же снискало определенное признание читателей.
Ясно, что эти стихи были не совсем зрелыми. Секрет же их популярности, на наш взгляд, заключался не только в их оригинальной, свежей интонации, но и в том, что поэту удалось простыми словами, зачастую взятыми из простой народной разговорной речи, передать мысли большого общественного и политического звучания.
Тем не менее, начало - есть только начало, а поэтому поэт продолжал настойчиво работать над совершенствованием своего поэтического мастерства. Его волновал образ молодого современника, и он стремился создать его в молодой ингушской литературе. И вот в результате таких поисков, в 1928 году из-под его пера выходит первая в ингушской литературе поэма "Калым и Тамара", которая принесла ее автору, как одному из зачинателей ингушской советской поэзии, обратившемуся к горячим проблемам современности, всеобщее признание. По словам самого поэта, именно эта поэма и сыграла решающую роль в определении его жизненного призвания.
Надо отметить, что горячий и целенаправленный юноша Салман Озиев в эти годы успевал делать очень многое. Именно это вскоре и привлекло к нему широкое внимание. Так, в 1924 году С. И. Озиев был избран членом правления Ингушского литературного общества, а потом и Ингушской ассоциации пролетарских писателей.
Однако, чтобы двигаться по раз избранному пути еще дальше, добиваться новых вершин в поэзии, - и это почувствовал сам поэт - необходимо было продолжить учебу, получить серьезное академическое образование. И вот в сентябре 1929 года он поступает на одногодичные учительские курсы, а затем, в 1930 году, переводится на второй курс Ингушского педагогического техникума, который окончил в 1931 году.
С 1931 года по 1933 год С. Озиев работал заведующим начальной школой селения Альтиево, много труда вложил в проведение всеобуча и ликвидацию неграмотности и малограмотности среди взрослого населения, был председателем культштаба и группкома, охватывающего восемь селений Назрановского района.
В 1934 году, работая инструктором-методистом сначала Назрановского, а потом и Галашкинского районо, он продолжил учебу на заочном отделении Северокавказского Горского педагогического института. Именно в эти годы С. Озиев начинает работу по написанию школьных учебников ингушского языка.
С августа 1938 года, продолжая трудиться над созданием учебников, С. Озиев работал преподавателем ингушского языка и литературы.
В период с 1939 по 1943 год С. Озиев работал научным сотрудником республиканского института совершенствования учителей, редактором республиканского книжного издательства, главным редактором радиокомитета.
Особенно плодотворным в поэтической деятельности С. И. Озиева явился период с 1958 года. Именно с тех пор из-под его пера вышло около двадцати поэтических сборников. И самое главное - в эти годы его поэзия стала разнообразнее по содержанию и совершенней по форме. Так в 1960 году он написал поэму "Академик-чеченец", в 1958 году значительно доработал поэму "Калым и Тамара", в 1963 году написал поэму о Серго Орджоникидзе, в 1966 году написал поэму "Глаза Розы", а в 1976 году - поэму "Горный сокол".
Таким образом, с самых 20-х годов XX столетия, принимая самое активное участие в общественно-политической жизни, занимая различные ответственные посты и должности в системе народного просвещения, Салман Исмаило-вич Озиев постоянно живет интересами своего народа, ставит и решает в своих произведениях вопросы жизни обновленного горного края. И основные темы его стихов тех лет - это борьба с калымом и кровной местью, с безграмотностью и тунеядством, борьба за женское равноправие. Обычно стихи эти заканчивались страстными призывами покончить с отсталостью и бескультурьем, бороться за все новое и передовое.
Но поэт видел в жизни тех лет не только недостатки, но и ростки передового, призывал сельскую молодежь прилежно учиться, идти работать на только что появившиеся фабрики, заводы, овладевать рабочими специальностями.
Очень серьезно относясь к себе и к своему творчеству, поэт всегда предъявлял к себе строгие требования. Постоянные раздумья, поиски, которые могли бы помочь ему художественно запечатлеть пафос строительства нового общества и дела своих современников, - вот удел поэта, так думает Озиев, считая самым высоким и ответственным для себя делом служение ингушской поэзии и ингушскому народу.
Таким образом, произведения С.И. Озиева вошли во многие учебники и хрестоматии по ингушской литературе, переведены на языки многих народов.
Вызванная к жизни революционным пробуждением и страстным порывом народа в строительстве нового общества, овеянная романтикой борьбы за счастье тружеников поэзия С. И. Озиева и сегодня верно и неизменно служит высокой цели - идейному и нравственному воспитанию трудящихся. Певец мужества и доблести героев гражданской войны, свидетель небывалого энтузиазма своих сверстников и современников, он только за последние годы создал такие вдохновенные произведения нашей литературы, у которых должна быть, да и будет, хорошая судьба.
Великий Гете писал: "Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они каждый раз преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше".
И в самом деле, уж сколько произведений написано и в ингушской, и в русской, и в мировой литературе о Родине, о любви, о чести, о славе и т. д. Кажется, что все уже сказано и осмыслено, но когда читаешь все новые и новые произведения С.И. Озиева о своей родной Ингушетии, то словно заново и глубже переживаешь все те чувства, которые связаны с этим лишь маленьким клочком земли.
Да, о своей маленькой Родине, об этом очень дорогом ему клочке земли, Салман Озиев написал много, очень взволнованно и вдохновенно.
Сейчас С. Озиев готовит к печати новый большой сборник стихов и поэм. Кроме одной, на его взгляд, самой важной и значительной для него поэмы, в какой-то степени завершающей его предыдущие поиски самых достойных художественно-изобразительных средств для воплощения в литературе темы отчего дома и Отечества, в этот сборник он планирует включить множество новых стихов, воспевающих самые лучшие человеческие качества - честь, совесть, мужество, добродетель и т. д.
Надо отметить, что более семидесяти пяти лет появляются в печати произведения Салмана Озиева о горячо любимой им Родине, и почти все они написаны рукой человека талантливого и целеустремленного.
Начиная с 1933 года и по сей день Салман Озиев является постоянным автором или соавтором большинства школьных учебников ингушского языка, по которым обучались несколько поколений ингушей. Он же - автор многих программ и хрестоматий по ингушской литературе. Больше того, поэт постоянно и много переводит.
Еще в 1940 году он перевел Гимн Советского Союза. Его перу принадлежат переводы на ингушский язык многих поэтических и прозаических произведений Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Толстого, Никитина, Тютчева, Крылова, Бедного, Михалкова, Лебедева-Кумача, а также многих писателей народов мира. Еще в 1929-1930 годы Салман Исмаилович Озиев перевел на ингушский язык целый ряд учебников, сделал переводы большого количества книг и брошюр научно-популярного характера.
Сейчас главное свое призвание и задачу поэт видит не только в том, чтобы закончить начатые им много лет назад художественные переводы на ингушский язык, но и опубликовать составленный им арабско-русско-ингушский словарь. Конечно же, успешное завершение этой большой и важной работы позволит ему еще раз обессмертить свое имя.
Где-то лет двадцать тому назад, когда я собирал материалы о русско-ингушских литературных взаимосвязях, я обратился с письмом к Салману Исмаиловичу с целым рядом вопросов по этой теме и вскоре получил вполне убедительные ответы. Исходя из того, что они проясняют очень многое в познании жизненного и творческого пути поэта, несмотря на их довольно большой объем, в конце этой статьи мне хочется привести их целиком:
"Огромное влияние на меня и мое творчество оказали произведения А. С. Пушкина. В 1915 году, когда я учился в Горской Назрановской школе, мы изучали творчество отдельных русских классиков. Помню, как многим моим сверстникам полюбился А. С. Пушкин. В учебнике было напечатано несколько его стихотворений, в том числе и "Утопленник". Его мы выучили наизусть. Известно, что оно написано четырехстопным хореем. Я тогда так увлекся этим размером, что даже свою походку подстраивал под ритм этого стиха. Будучи приходящим учеником, я ежедневно вышагивал в оба конца расстояние в несколько километров и всю дорогу про себя читал это стихотворение, шагая под его ритм.
В те детские годы я так же любил шагать и по ритму стихотворения М. Ю. Лермонтова "Дары Терека", написанного этим же размером. Этот размер вошел в меня до мозга костей. В связи с тем, что в ингушском языке ударение падает на первый слог слова, мне казалось, что хореический размер, имеющий ударение тоже на первом слоге двухсложной стопы, лучше подходит к нашему языку. Поэтому все свои первые стихи и поэмы я написал этим размером. Об этом размере я еще тогда беседовал с одним из первых ингушских поэтов Ахметом Озиевым и рекомендовал ему писать стихи этим размером. Свое первое стихотворение "Октябрь", а позже и стихотворения "Весна" и "Испании" он написал четырехстопным хореем.
Этим размером пользовались и другие начинающие ингушские поэты того времени. Помню, как на пятом съезде писателей Чечено-Ингушетии известный ингушский поэт Х.-Б. Муталиев в своем выступлении бросил мне упрек за введение первым этого размера в наше стихосложение, которым, кстати, он и сам написал большинство своих первых стихов. Так внедрился пушкинский хореический размер стиха в нашу ингушскую поэзию.
Я по многу раз перечитывал стихи, поэмы и прозаические произведения А. С. Пушкина. Чем больше я читал его произведения, тем больше чувствовал на себе его влияние.
Большое влияние на меня оказали и другие русские поэты XIX века: М. Ю. Лермонтов, Н. А. Некрасов, И. С. Никитин, Ф. И. Тютчев, И. А. Крылов. Многие их произведения я с большим удовольствием переводил на ингушский язык, обогащая ими нашу литературу. Эти переводы печатались в учебных хрестоматиях или выпускались отдельными сборниками.
На меня с особой силой повлияли кавказские стихи и поэмы, а также роман "Герой нашего времени" М. Ю. Лермонтова.
Кроме этого, на меня большое влияние оказали не только поэты, но и прозаики прошлого века: Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, В. Г. Короленко, И. С. Тургенев. Я переводил рассказы Л. Н. Толстого и В. Г. Короленко на ингушский язык.
Говоря о влиянии русских писателей на мое творчество, хочется особо сказать несколько слов о И. С. Тургеневе. Он прозаик, а я поэт. Казалось бы, какое влияние он мог оказать на меня. А вот какое. Я читал многие его произведения, в том числе и маленькие рассказы, которые не только произвели на меня неизгладимое впечатление, но и глубоко потрясли. Возьмем его маленький рассказ "Воробей". И. С. Тургенев пишет, как он однажды шел с охоты по аллее со своей собакой Трезором, которая бежала впереди него. Он заметил, как собака замедлила шаги и начала красться, как будто почуяв перед собою дичь. Посмотрев вдоль аллеи, он увидел птенца, выпавшего из гнезда и сидевшего неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки. Собака приближалась к нему, чтобы проглотить его, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой ее мордой... Он ринулся спасать, он заслонил собою свое дитя. Он жертвовал собою! Трезор остановился, попятился... Тургенев спешно отозвал своего смущенного пса - и удалился, благоговея.
Прочитав этот маленький рассказ, я сделал сравнение: Трезор - это пережитки прошлого, птенец же с желтизной около клюва и пухом на голове - это наша молодая, только что зародившаяся ингушская литература, черногрудым же воробьем был я, который беспредельно полюбил родную литературу и ради нее готов был жертвовать собою.
В мае 1923 года, по получении первого номера газеты "Сердало", в который были вложены сопоставительные тексты русского, арабского и ингушского алфавитов, хорошо зная русские и арабские буквы, я быстро изучил его и на второй же день свободно написал в газету "Сердало" за своей подписью обращение "Ко всем старым и молодым ингушам", призывающее всех ингушей учиться грамоте на родном языке. Оно было напечатано в четвертом номере газеты "Сердало" от 17 июня 1923 года. Как бы в продолжение его, в 1924 году я написал под псевдонимом "ТIаргимхо" стихотворение "Ингушский народ и просвещение", призывающее народ "Учиться, учиться и учиться!" Оно было первым известным мне стихотворением, написанным на ингушском языке. Поэтому я боялся отдать его в печать: думал, что люди могут высмеять меня. Ведь это был первый шаг в ингушской поэзии. А сколько в нем было ответственности, с одной стороны, и неуверенности - с другой. Кроме того, я и сам чувствовал, что оно слабое.
Я его показал сперва Ахмету Озиеву, который жил рядом со мною. Он долго изучающе читал и перечитывал его, но потом одобрил. Затем я поехал во Владикавказ и показал его Темботу Бекову, с которым я близко познакомился еще в 1923 году на первых учительских курсах.
Он внимательно прочитал мое стихотворение и, подумав, сказал: "У ребенка первые шаги всегда бывают робкие, неуверенные, он спотыкается, падает, но потом, окрепнув, он идет твердой походкой. Наша литература молодая, она еще не окрепла, но я уверен, что она займет подобающее ей место среди литератур других народов.
Стихи можно печатать".
Я сразу понял его оценку: это слабые стихи, люди будут смеяться надо мною. Поэтому я отказался отдать их в печать и уехал домой.
Через некоторое время я снова поехал в город и зашел к нему в редакцию. Каждый раз, когда я бывал во Владикавказе, я заходил к нему, чтобы повидаться с ним, как к хорошему знакомому и уважаемому старшему. Я любил беседовать с ним. Его простые беседы сопровождались глубокомысленными советами. Рядом с Темботом в редакции тогда сидел незнакомый мне русский парень и беседовал с ним. Когда я зашел, Тембот Беков, несмотря на свой солидный возраст поднялся со стула, приятно улыбнулся и протянул мне руку. Поздоровавшись со мною, он представил меня этому незнакомцу, который оказался замечательным советским писателем Владимиром Петровичем Ставским. Вскоре они вежливо ввели меня в курс своей беседы. Беседовали же они о нашей молодой литературе, об организации помощи для начинающих писать на родном языке, о создании наших национальных кадров. И вот тут Тембот Беков ему рассказал о моем первом стихотворении и почему я отказался его печатать. В. П. Ставский рассмеялся и обратился ко мне:
"Дорогой товарищ, - сказал он, - даже странно подумать, что люди могут смеяться над человеком, который стремится к такой похвальной цели - обогащать родную литературу. Вы же пионер ингушского стихосложения, вам надо не бояться, а смело пробивать себе дорогу и других вовлекать в эту работу".
Помню, как я сразу покраснел до самых ушей. Я обиделся на него за слово "пионер". Смысл его слов я истолковал так: "Вам не до стихов. Вы молоды. Вы же пионер, то есть в возрасте школьника".
Другого смысла слова "пионер" я тогда не знал, хотя, как мне казалось, я неплохо владел русским языком, а слово "пионер" вообще для нас тогда было новое.
Тембот - умница, как будто почувствовал мое состояние, медленно, по-русски, очень доступно объяснил мне весь смысл его слов. А В. П. Ставский сначала пристально посмотрел на меня, затем улыбнулся, и с тех пор говорил со мною очень простыми и понятными словами.
Но я не обиделся за это же самое слово на известного ингушского поэта Х.-Б. Муталиева, когда позже он подарил мне свой сборник стихов с автографом: "Моему первому учителю, пионеру современного ингушского стихосложения Салману Озиеву от автора".
Когда очень осторожно В. П. Ставский спросил, можно ли сделать подстрочник этого стихотворения (а я это стихотворение всегда носил с собою в кармане, так как оно все-таки было моей гордостью), я тут же, как только мог, сделал подстрочник и отдал его Темботу Бекову. Он же немного подправил его и передал В. П. Ставскому. Тот углубился в чтение, а я следил за выражением его лица, ожидая, что он скажет: то ли одобрит, то ли осудит, то ли просто посмеется и вернет обратно.
Он же вскоре одобрил, но посоветовал подправить некоторые места. Затем же повел со мною внушительную беседу. Вскоре мы с ним вышли из редакции и пошли по проспекту. Там мы сели на скамейку и долго беседовали. Он сказал, что с неделю будет здесь, будет заходить в редакцию и попросил, чтобы я еще повстречался с ним, а узнав, что у меня написано еще несколько стихов, попросил подготовить для него подстрочечники.
За эту неделю я еще несколько раз встречался и беседовал с ним. Он так внушительно говорил со мной о работе над развитием национальной литературы, так подбадривал меня на литературную деятельность, что я твердо решил продолжать свою работу, отбросив всякие сомнения. Так велико было влияние Владимира Петровича Ставского, этого замечательного советского писателя, на мое литературное творчество.
Позже, в 1928 году в девятом номере журнала "На литературном посту" В. П. Ставский писал:
"В 1924 году т. Озиев написал стихотворение. Это было первое стихотворение на ингушском языке. Но автор не печатал его, думая, что над ним будут смеяться".
Однако, хотя это мое стихотворение и было первым стихотворением на ингушском языке, но я считаю, что приоритет основоположника ингушской поэзии все же принадлежит не мне, а моему учителю Темботу Бекову, который в 1924 году не только перевел на ингушский язык, но и опубликовал партийный Гимн "Интернационал". Кстати, это были первые печатные слова ингушской поэзии.
Люди уже знали, что я пишу стихи и поэмы под разными псевдонимами: "ТIаргимхо", "Сампиев", "Къе саг" и распространяли их в рукописях. Хорошо зная, что мои стихи призывают народ к борьбе за свободную и светлую жизнь, за равноправие женщины-горянки ("Калым и Тамара"), что они разоблачают и высмеивают различные пережитки прошлого ("Сон Гермихана", "Бедняк" и др.), сплетни приверженцев старых устоев были направлены против меня. Сейчас все это вспоминается как кошмарный сон.
Но меня нельзя было остановить никакими угрозами.
В 1940 году я был в доме-музее В. В. Маяковского в Москве и беседовал с его старшей сестрой Л. В. Маяковской. Она рассказывала, как Владимир Владимирович создал свою бессмертную поэму "Владимир Ильич Ленин". Она указала место в комнате, где В. В. Маяковский, прислонясь к углу шкафа, стоял и смотрел через окно на Кремлевские башни и создавал строки своей поэмы. Я попросил у нее разрешения стать на это место и долго молча стоял на том же месте, чтобы, как и он, смотреть через окно на Кремлевские башни, и думал о В.В. Маяковском и созданной им поэме. Добрая хозяйка не прерывала мои мысли, а спокойно ждала, когда у меня пройдет этот своеобразный "приступ".
Одним словом, я постоянно чувствовал на себе огромное влияние русских классиков и замечательных советских писателей".
Итак, несмотря на постоянную загруженность переводческой, педагогической, издательской и журналистской работой, Салман Озиев выпустил около двадцати поэтических сборников, включил в них все то лучшее, что им создано.
Еще в 1934 году он был принят в члены Союза писателей СССР.
В 1949 году за долголетнюю и безупречную педагогическую работу он награжден медалью "За трудовую доблесть", а в 1964 году - за долголетнюю плодотворную литературную деятельность и в связи с 60-летием со дня рождения -Почетной Грамотой Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР. В 1972 году за активное участие в хозяйственном и культурном строительстве, за достигнутые трудовые успехи Салман Озиев награжден Почетной Грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР. В марте 1984 года Указом Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР ему присвоено почетное звание народного поэта республики.
Более семидесяти пяти лет он Салман Озиев отдал добросовестному служению поэзии, народу и Родине.
Таким он был, и остался в памяти народной.
САЛМАН ОЗИЕВ
ИМЯ ЧЕЛОВЕКА
Перед историей
Человечества
Жизнь одного человека -
Мгновенье.
Как же остаться,
Увековечиться,
Чтоб не исчезнуть
В бездне забвенья?
Важно в исканьях своих
Не запутаться,
Знать, для чего
Стоит жить и бороться -
Тот, кто живет для себя, -
Позабудется,
Тот, кто живет для людей, -
Останется.
Если трудом твои годы
Заполнятся,
Будут не зря
Прожиты эти годы -
Имя того лишь
Народом запомнится,
Кто отдавал
Свои силы народу.
Если на битву
Пойдя справедливую,
Пал ты в жестоком бою
За Отчизну, -
В небе,
Над гор белоснежною гривою,
Звездами вспыхнет
Тропа твоей жизни.
Если, жалея себя,
А не Родину,
Ты уклонился
От долга святого -
Путь твой,
Во мраке опасливо пройденный,
Не удостоится
Доброго слова.
Имя героя
На камне чеканится,
Имени труса -
Ни славы, ни чести.
Доблестно павший -
В живущих останется,
Жалко дрожавший -
Исчезнет без вести.
ДУША
Ах, было бы тело мое,
Как душа, молодым,
Или душа
Одряхлела б так же,
Как тело, -
Не стесняли б друг друга они,
И мыслям моим,
И чувствам моим
Ничего бы тогда
Помешать не сумело.
Но душа остается
Упрямо всегда молодой, -
И тело болит,
И весь от бессилья дрожу я.
Я душу к телу
Хочу приспособить порой,
Но душа упирается,
Сколько ее ни прошу я.
Если некогда зоркие
Теперь потускнели глаза,
Если некогда сильные
Руки мои ослабели,
Если слышу вполслуха,
И слышать как прежде нельзя,
Что же ты не умнеешь, душа,
Забываешь о теле?
Если б мог хоть однажды
Болезнь я свою
Укротить,
Хоть однажды избавить суставы
От тягостной боли,
О душа!
Разве стал бы тебя я корить,
Разве не дал бы воли тебе,
Безоблачной воли?
ВЕСНА
Сделав мир теплей, светлей и краше,
Свежестью ручьев напоена,
Радостью наполнив души наши,
Властно приближается весна.
Зеленея молодой травою,
Движется весна в мои края,
Пробудив от спячки все живое -
От медведя и до муравья.
Все вокруг - прекрасно, юно, ново,
От снегов очистились поля,
Словно узник, сбросивший оковы,
Вольно дышит вешняя земля.
Над цветами вновь порхают пчелы,
Нежно голубеют небеса,
И, гнездовий свежих новоселы,
Птицы возвращаются в леса.
Яблони белеют, точно сахар,
Обещая сладкие плоды.
На полях идет за плугом пахарь,
Начиная долгие труды.
Далеко еще до обмолота, -
Но неотделима от весны
Эта неустанная работа,
Будни, что заботами полны.
И весна - не лежебока праздный:
День и ночь старается она
Сделать жизнь полней, разнообразней,
Пробудить от стужи и от сна.
Потому весной рассвет пораньше,
Потому весной закат поздней, -
Как со светоносной великаншей,
Обнимается природа с ней.
В этих днях, безоблачных и длинных,
Сколько есть простора для труда, -
Нивы хлебородные в долинах
И на горных пастбищах стада!
Чтобы навсегда исчезли войны,
Мира требует моя страна,
Чтоб была счастливой и спокойной
Каждая грядущая весна.
ВСЕМ НУЖЕН МИР
Всем нужен мир: травинке в поле
И птице в синих небесах,
Цветам на луговом приволье,
Деревьям в сумрачных лесах.
Война всю жизнь под корень рубит,
Как ненасытный паразит:
Она и мир зверей погубит,
И мир растений поразит.
В ее чудовищном обличье
Начертан гибельный исход:
Она развеет гнезда птичьи
И рыбьи стаи разметет.
И станет сад пустыней голой,
И испарятся ручейки,
И мед нести не буду пчелы,
Порхать не будут мотыльки.
И станет странницею сирой
Земля в пространстве мировом...
Кто хочет жить - тот хочет мира.
Злодейский умысел сорвем!
Взорвать планету не позволим
И не допустим никогда,
Чтоб над горами, садом, полем
Взошла зловещая звезда!
ЖИЗНЬ
Жизнь не схожа с гладкою тропою:
Жизнь горька бывает и трудна.
И не все, любимое тобою,
Сможет подарить тебе она.
И пускай тебе не раз досталось
Штурмом брать крутые рубежи,
Одолей сомненья и усталость,
С жизнью, словно в юности, дружи!
Жизнь тебе приносит обновленье
Чувств и мыслей, счастья и любви.
Согласуй же с ней свои стремленья
И ее веленья улови.
Станет жизнь подругою твоею
И богатств своих не утаит.
Ты себя отдай ей, не жалея,
И она тебя вознаградит.
Труд - в цехах, в садах, на хлебных нивах
Жизни смысл и радость придает.
Жизнь не терпит жадных и ленивых,
Не для них размах ее щедрот.
Верен будь весеннему призыву:
Полнокровно, полноценно жить!
Сделать жизнь завидной и красивой -
Значит честно Родине служить!
ЖИЗНЬ УЛЫБАЕТСЯ МНЕ
Не стремись ко мне, старость седая,
Приближая печальный исход,
Сердце, возраста не признавая,
Жаром молодости живет!
Не спеши иссушить мое тело:
Остывать не желает душа.
Радость жизни ей не надоела,
Жизнь по-прежнему хороша!
Не успел я насытиться вволю
Всем, что век украшает земной,
И поэтому я не позволю,
Чтобы старость тащилась за мной.
С каждым днем для меня все сильнее
Светит солнце, горя в вышине,
И добра для меня не жалея,
Жизнь еще улыбается мне.
Мне на этом приветливом свете
Очень долго хотелось бы жить,
Чтобы дни своего долголетья
Без остатка стране подарить.
Дай мне, жизнь, непокорную силу -
Много должен еще я успеть:
Красоту своей Родины милой
И глаза любимой воспеть!
Не стремись ко мне, старость седая,
Приближая печальный исход,
Сердце, возраста не признавая,
Жаром молодости живет!
СИЛА БРАТСТВА
В дороге силы все растратив,
Путь одному не завершить.
Тому, кто не имеет братьев,
На свете очень трудно жить.
Пусть мастерство твое богато,
Пускай и опыт есть, и стаж,
Но только при поддержке брата
Ты вещь достойную создашь.
И нерушим закон солдатский,
Не раз проверенный в огне:
Друг друга выручив по-братски,
Мы побеждаем на войне.
В полях, где в солнечном напеве
Колосья дружно шелестят,
На вспашке, жатве или севе
Всегда придет на помощь брат.
Пусть радость птицею крылатой
Взлетит, чтоб душу окрылить,
Не обойтись тебе без брата -
С ним нужно радость разделить.
А если вдруг нагрянет горе,
То в час печалей и утрат
Ты так нуждаешься в опоре -
Тебе опорой будет брат.
ПОДАРОК
Годы, как тучи, спешат вереницей
В десятилетия соединиться...
Вот уж немало их за спиной.
Мы говорим, как о будничном чуде:
Все изменилось - и время, и люди,
Неузнаваем стал край мой родной.
Годы промчались - и в тайной тревоге
Ты подводить начинаешь итоги
Жизни, прошедшей в мечтах и трудах.
То, что упущено, хочешь припомнить,
Чтобы его наверстать и исполнить
В ближних тебе остающихся днях.
Сколько б ни сделал, но чувство такое,
Что мог свершить больше вдвое иль втрое,
Чем ты успел людям дать.
Пройденную вспоминаешь дорогу:
Как свою жизнь перед совестью строгой
В новых делах оправдать?
Если был верен ты чести и долгу,
Если работал упорно и долго,
Вырастил и сыновей и внучат, -
Люди к тебе отнесутся с почтеньем,
В день юбилейный придут с поздравленьем,
Скажут спасибо, подарок вручат.
МОЙ СОВЕТ
Попавшим черной злобе в сети
Не вырастить плодов земных.
А если коллектив недружен,
Работа в нем не задалась, -
Не общий труд там людям нужен,
А мелких ссор пустая вязь.
А если страны всей планеты
Живут в согласье меж собой,
Приходит к ним пора расцвета,
Спокоен житель их любой.
И есть испытанное средство
От истребленья жизнь спасти:
Крепить держав добрососедство,
Искать разумные пути.
Всем нужен мир - земле и людям,
Нельзя природу разрушать!
Давайте, люди, мирно будем
Все наши споры разрешать.
Тому ж, кто рвется к разрушеньям,
Могу полезный дать совет:
Займись-ка ты уничтоженьем
Боеголовок и ракет!
РУЧЕЕК И ЧЕЛОВЕК
В горах родившись, ручеек
В пути вобрал в себя притоки,
И вот, приволен и глубок,
Рекою сделался широкой.
Река долинами течет,
Охотно влагу раздавая
В поля, и в сад, и в огород
Для будущего урожая.
И от трудов утомлена,
Всласть нагулявшись на просторе,
Былого ручейка волна
В безбрежном растворится море.
И человеку жизнь сама
Дает с младенчества ступени:
Он набирается ума,
Растет, становится степенней.
Потом накопленное им
За ученические годы
Он детям отдает своим,
Вручает своему народу.
А дальше - немощь старика
От дел задуманных уводит.
И, как от берегов река,
Из жизни человек уходит.
АБУ МАЛЬСАГОВ
|
|
