Исток

Семейная летопись слободских жителей, о которых я сегодня хочу рассказать, берет исток с любви. В позапрошлом веке она случилась: с одной стороны - безответная, с другой - беззаветная: старик Варгин, один из тех знаменитых фабрикантов и меценатов, именем которых называют в Серпухове больницу в бору и мост через Нару, полюбил свою дальнюю родственницу Любу. Она тоже была Варгина, но из бедных, потому жила и работала у дядюшки в ключницах - экономкой. Тихая, набожная, красоты очень скромной, не броской. Чем она могла привлечь легендарно богатого, умного и опытного мужчину, который, кстати, до своего далеко не юного возраста так и не был женат?

Конечно, он имел возможность оценить ее как хозяйку дома. Но скорее всего скрытая характером и воспитанием природная внутренняя сила покорила известного мецената. А она была. Потому что молоденькая Любовь Федоровна упорно отказывала в браке богатому родственнику, не слушая уговоров родителей и многочисленной небогатой родни, из-за другого чувства. В ее сердце уже был Дмитрий Шибаев, работник на фабрике Варгина.

С любимым она пошла под венец. Варгин в память о себе и в благодарность за свою безответную любовь построил Любови Федоровне огромный пятистенный дом в Слободе. А сам до своей кончины уже за пределами России так никогда и не женился.

Дом - за безответную любовь. С него и начинаются семейные предания семьи Шибаевых, Русаковых, Клименковых - детей, внуков, правнуков и праправнуков Любови Варгиной. Дом был огромный. В нем и жили Шибаевы с восемью отпрысками и многочисленными племянницами, тетушками... Между прочим, квалифицированный рабочий Дмитрий всех их неплохо обеспечивал. Жили в достатке. Хотя, конечно, хлеб даром не ели. У Любови Федоровны до преклонного возраста было справное хозяйство. Две коровы, доить их она каждый день в обед ходила пешком в Дракино - там паслось большое слободское стадо.

Всем детям обеспечили Шибаевы хорошее приданое. А еще передали кипучую страстность - сдержанную, тайную, но непобедимую.

Род, о котором мы говорим, продолжила старшая дочь Шибаевых Анна Дмитриевна. Драматическая история ее любви тоже поражает воображение. Юная, она влюбилась в тридцатилетнего соседа Алексея Русакова. Но по каким-то причинам будущая свекровь принимать ее в дом не хотела. Свадьба все откладывалась... Потом все же молодые собрались под венец. А в день венчания, когда невеста была уже в фате и с трепетом ждала жениха, его мать все грубо, дерзко расстроила. Слобода гудела, пересказывая подробности небывалого скандала. Гости разошлись, жених от позора и досады уехал в Москву. Невеста в отчаянии обрила голову - до сих пор у ее внучки хранится толстая рыжеватая коса. Видно, думала уйти от этого света: благо, монастырь рядом с домом. Остановила ее от этого шага любовь. Она все продолжала надеяться на счастье, только через долгие десять лет все же его дождалась. Вышла замуж за любимого почти в тридцать лет, он уже разменял к тому времени пятый десяток.

Жизнь ее была нелегкой - время выпало такое, да и муж избалован был московской холостяцкой вольницей.

Алексей Михайлович Русаков умер рано, старшей дочери было 12 лет, а младшему - того меньше. В войну Анна Дмитриевна смогла поднять детей только благодаря родительскому приданому - лакированный сундук размером с хороший нынешний диван набит был свертками тонких льняных полотенец, рулонами тканей, были дорогие кружева - валансье. Все это по клочку, по отрезику ушло на муку, на хлеб.

А женская родословная семьи продолжалась. Закончила медучилище дочь Нина. Встретила у военного училища солдатика-фронтовика... Тоже была любовь и были страсти. Нина Алексеевна - человек в своих чувствах яркий, необычный, да и ее Иван - не вода, а порох. Не- даром с фронта привез целых три медали "За отвагу". Двое детей было в этой семье - старший Володя, а младшая тоже Нина.

- Почему дочку назвали так, - спрашиваю я.

- А я другого имени не знаю, - шутит Нина Алексеевна: она вообще человек веселый. - Мне говорят, я не такая, как все - и поступаю не так, и люблю не таких.

- А зачем быть, как все? Каждый должен быть особенным, - вступает в разговор Нина-младшая, Нина Ивановна Клименкова.

Да, и она особенная. Ее не выделишь в толпе, но встретишься со спокойным взглядом - уже не забудешь. О таких говорят, сдержанная, потому что есть что сдерживать.

И, конечно, как у всех в этой женской родословной, замешана ее судьба на любви. Обычная для нашего поколения слободских история: танцы на Занарке, ожидающий час за часом курсант в зарослях вишни, свадьба, распределение. Затем сибирский военный городок, где не то что вишни, да и березы не растут...

Потом, когда перестройка поставила молодого перспективного майора Клименкова в такое унизительное положение, что жена - учительница музыки - стала получать больше, чем он, выходящий на боевое дежурство ракетчик, семья решила все бросить и вернуться к тем самым вишням в Слободе, что когда-то освятили их молодость. Сдали служебную квартиру, начали жизнь с нуля.

Дом

Что в жизни женщины главное? Любовь. А что после нее? Дом.

Живут Клименковы с двумя сыновьями-школьниками и мамой Ниной Алексеевной в доме удивительном. Двухэтажный купеческий особняк стоит как раз напротив того места, где когда-то находился не так давно снесенный пятистенок Шибаевых. Рядом с тоскливой панельной пятиэтажкой он кажется сном. Заходишь во двор, особенно летом, когда все вокруг окутано запахом созревающих яблок, сразу окунаешься в другую реальность - покой, тепло, устойчивость, мечты, надежды...

Двухэтажный теремок с небольшим садиком и лавкой-амбаром построила когда-то богатая купчиха. А когда уезжала после революции, продала его одному из родственников Русаковых, служившему у купца управляющим.

Дом до сих пор хранит приметы быта позапрошлого века. Огородик бесконечно "рожает" то разнообразные подковы, то элементы упряжи - Русаковы покупали на ярмарках коней, выхаживали их, подращивали и продавали.

Когда-то этот огородик давал неплохой урожай. Анна Дмитриевна сажала по 30 кустов томатов - и хватало на семью. А теперь - хоть сто сажай, того уже нет - экология не та.

В амбаре-лавке, где когда-то торговали сластями и бакалеей, стоят массивные лакированные лари для круп. Несущая балка первого этажа - огромная рельса 60-х годов 19 века.

Совсем недавно выбросили когда-то добротное зимнее пальто Дмитрия Шибаева. Невероятно, но когда уволившемуся из армии мужу Нины Ивановны совсем не на что было купить гражданскую одежду, его достали из сундука в очень приличном состоянии! Правда, носил он его очень недолго - пальто просто рассыпалось на глазах, как мираж из прошлого.

Когда начинали строить пятиэтажки, купеческий особняк хотели снести. Нина Алексеевна рассказывает:

- Отдавайте дом - и все! Замучили! Пошла я в горисполком... А Иван - он такой - сразу поехал в Кремль. Потом в военную прокуратуру. Генерал из прокуратуры написал, что дом ветерана не тронут. Так и случилось. Но какая была битва!

Вот и осталась жива старинная усадьба. Угол амбара - в трех-четырех метрах от новостройки.

Сейчас, когда позади остались трудные постперестроечные годы и майор запаса Клименков успешно работает в одной из московских фирм, старый дом быстро благоустраивается - все-таки за окном 21 век! Но дух его остается прежним - в нем уверенность, покой, мир. И музыка!

Музыка

Стоит ли удивляться, что в этой семье многое связано с творчеством, особенно - с музыкой. Ведь, как писал Пушкин, "одной любви музыка уступает, но и любовь - мелодия..." Одна из родственниц - Валентина Зерцалова пела когда-то даже главные партии в Большом театре.

Самое яркое воспоминание детства Нины Алексеевны такое: воскресенье, мама готовит на огромной сковороде в русской печке котлеты, а отец в нетерпении ходит большими шагами от веранды до кухни и поет. Что пел? Репертуар Шаляпина: арии из опер.

Нина Алексеевна тут же при мне поет из "Алеко": "Весь табор спит...". Голос красивый, чистота пения абсолютная. Арии из опер она знает с детства, от отца, а он в своей молодой холостяцкой жизни научился музыке у московских родственников - Зерцаловых. Между прочим, талант к музыке у Алексея Русакова был, судя по всему, не единственным. Ведь срочную службу он служил в только тогда создавшейся первой автомобильной роте, а туда бестолковых не брали. На снимке он в солдатской форме, а на обороте надпись: "Вот какой я стал чудак!"

В 30-е годы Русаков руководил в Серпухове в клубе имени Кагановича оркестром народных инструментов.

Но ни дочь его, ни сын музыкантами стать возможности не имели. Нина Алексеевна Лобарец 40 лет работала медсестрой в военном училище, а муж ее Иван Иванович был простым рабочим. Зато как только у них родилась дочь, они с мужем стали копить на пианино. К семи Нининым годам купили.

Потом она закончила школу, музыкальное училище, работала учителем музыки в далеком военном городке. Теперь преподает сольфеджио в гимназии №1 и в православной гимназии. А еще она учится композиции на курсах повышения квалификации работников образования в Москве.

Я зашла к ней как раз накануне дня Святого Валентина. Слышу - вальс. Мелодия легкая, незнакомая. Это она для ребят сочиняет - и слова, и музыку. И ребят пытается научить - заставляет поверить в свои возможности. Ведь творчество - самое дорогое, что есть в жизни человека. Тот, кто талантлив, никогда не останется равнодушным к искорке Божьей, что светится в другом человеке.

На днях Нина Ивановна импровизировала вместе со своей нынешней преподавательницей первой женщиной-импровизатором в нашей стране Татьяной Николаевной Родионовой. И получила неожиданное, просто фантастическое предложение: в свои тридцать семь пойти учиться в консерваторию - есть реальный шанс стать композитором и писать музыку уже не только для своих учеников.

Женская история семьи на Клименковых прервалась, у них два сына. Но зато старший сын Иван сочиняет песни с 13 лет. В 14 завоевал 3-е место на городском конкурсе авторской песни - соревновался с тридцатилетними бардами. Недавно они с другом создали свою группу. Музыкальная традиция в семье продолжается.

15.03.2003

Написать отзыв