ШАПКИ ДЫМА И ОГНЯ

Когда мы решили запустить рубрику, в которой работники «Сургутгазпрома» расскажут о своих воевавших родственниках, в успех особо не верили. А зря. Люди откликнулись. Откликнулась молодежь! Инженер АСУ Роман СИМОНЕНКО скопировал нам пожелтевшие от времени машинописные страницы воспоминаний его деда Павла Романовича Симоненко. Кавалер Орденов Славы трех степеней, гвардии рядовой рассказывает об освобождении Крымского полуострова весной 1944 года.

АПРЕЛЬСКИЕ СЮРПРИЗЫ
Весной 1944 года 33-я гвардейская стрелковая дивизия, в которую входил гвардейский стрелковый полк, где я служил автоматчиком роты, перебазировалась с берегов Днепра в район Сиваша. Некоторое время полк располагался в каком-то населенном пункте. Получив приказ переправляться, каждый боец кроме обычного военного снаряжения взял на крымскую землю либо снаряд, либо ящик с патронами.
Переправившись и сложив боеприпасы, оказались у берега озера. Слева – хуторок, а впереди, за озером, высоты, занятые и укрепленные немцами. На плацдарме для нас началась обычная военная жизнь, сопровождавшаяся артиллерийскими перестрелками и бомбежками. Зенитчики и летчики зорко охраняли небо. Враг, неся потери в авиации, часто сбрасывал бомбовый груз куда попало. Погода стояла теплая. Но в первых числах апреля пошел снег, началась метель. Трое суток бушевала она. Чтобы сварить раз в день горячую пищу, разбивали повозки, жгли тол. Плащпалатки и брезенты, прикрывавшие окопы, землянки, не выдерживали тяжести снега. Со стен окопов стекала вода. Бойцы вычерпывали ее котелками.
8 апреля по приказу Главного командования после артподготовки и серии бомбовых ударов начался штурм вражеских укреплений. 9 апреля фронт был прорван, и мы, войдя в прорыв, начали стремительно наступать. Лишь на одном из рубежей врагу удалось задержать нас на несколько часов. Продвигаясь днем и ночью, мы вошли в район гор. Артиллерия немцев, пристреляв подходы к своим позициям, открыла огонь по дороге движения нашего полка. Светало. Чтобы избежать лишних жертв, командование изменило маршрут, и мы, выбравшись по тропинке на вершину обрыва, двинулись дальше по равнине.
На одном из участков пути лежал боец, погибший, очевидно, еще при обороне Севастополя. Его одежда рассыпалась при первом же прикосновении. В конце пологого склона, в лощине, стояла кухня. Повар быстро работая черпаком, разливал завтрак. Рядом гремела канонада. Шла артподготовка. Раздалась команда, и мы, на ходу очищая котелки от пищи, двинулись дальше. Вышли на вершину. На противоположной стороне вдали величественно возвышалась П-образная арка. Вся долина и ее склоны были заполнены шапками дыма и огня, фонтанами земли и камня. Стоял сплошной артиллерийско-минометный гул. Заметив наше появление, противник открыл огонь. Комиссар полка приказал нам залечь и до его возвращения не трогаться с места. Заняв оставленные кем-то окопчики, стали ждать. Разыскав расположение прибывших подразделений полка, комиссар возвратился и перевел нас на отведенный участок. С этого дня полк днем вел жаркие бои за каждый клочок сопки, выступ, пещерку.

«НЕМЕЦ ИМ САЛА ЗА ШКУРУ ЗАЛИЛ»
В очерке о боевом пути 2-ой гвардейской армии «В наступлении гвардия» говорится, что горный район был основным и решающим узлом обороны, ключом к Севастополю в полосе наступления 2-ой гвардейской армии. Здесь в среднем на каждые 10 метров первой линии обороны приходилось орудие, два пулемета и до 20 солдат и офицеров. Против нашей наступающей роты могли действовать, в среднем, 32 пулемета и 15 минометов. Треск автоматов, пулеметов, винтовочных выстрелов, вой и грохот мин и снарядов сливались воедино. Среди бойцов полка было много мобилизованных из освобожденной от врага территории. Помню, как однажды комиссар полка гвардии подполковник Монаков сказал о них: «Славно дерутся ребята. Молодцы! Очевидно, немец им крепко сала за шкуру залил».
Были случаи, когда, израсходовав гранаты и патроны, бойцы дрались камнями. И враг не выдерживал, особенно румыны. Видя неизбежную гибель, они сдавались в плен. Я тоже отвел таких троих сдавшихся в плен в штаб дивизии. Но в жарких боях и силы полка таяли.
Пополнения поступало мало. В батальонах остались единицы. Почти полностью вышел из строя один из взводов автоматной роты. Второй взвод, в котором находился я, командование берегло для уличных боев в Севастополе.

«БУДЕТЕ МОЕЙ ОХРАНОЙ»
Высота, которую предстояло взять нашему полку на новом участке, находилась у перекрестка двух домен. Основание ее представляло нагромождение каменных глыб, обрывов и углублений. Дальше шла небольшая площадка, поросшая кустарником и искалеченными войной деревьями, у края которой возвышалась обрывистая скала. На этой скале и укрепились немцы, заминировав подходы к ней. Попытка взять штурмом скалу не увенчалась успехом. Особенно мешало каменное сооружение у подножия скалы, откуда немцы при приближении наших солдат открывали сильный огонь. Полковая артиллерия несколько раз пыталась подавить эту огневую точку противника, но безуспешно.
Бойцы по этому поводу шутили в адрес артиллеристов. Оказывается, немцы просто уходили из этой огневой точки в момент обстрела и восстанавливали ее вновь после прекращения огня. Взятие высоты имело для нас важное значение. Командование полка создало штурмовую группу из автоматчиков, саперов, санинструкторов и двух расчетов противотанковых ружей. Противотанковые ружья должны были бить по амбразуре, а автоматчики – прикрывать группу. Во второй половине дня группа, маскируясь, пробралась в рощу, прошла ее и залегла метрах в 50 от указанной огневой точки противника. Саперы пробрались к укреплению. То ли фашисты не ожидали такой дерзости днем, то ли зазевались, но огонь они открыли лишь тогда, когда все было подготовлено к взрыву. Воздух наполнился треском разрывных пуль, гранат.
Проскочив обрыв, спустились вниз. У подножья высоты ребята уже были в безопасности. Мы подошли к ним. Младший лейтенант – командир группы записал наши фамилии, спросил, кто чем награжден, и мы ушли в свои подразделения. Четверо из группы были легко ранены. Вскоре на склоне сопки, где располагался штаб полка, в торжественной обстановке командир полка гвардии полковник Завялов вручил награды. Окончив вручение, и еще раз поздравив нас, он указал на меня и еще кого-то и сказал: «Вы будете моей охраной».

СМЕТАЛИ НЕМЦЕВ, КАК УРАГАН
С тех пор я часто стоял с автоматом у входа в его землянку. Красивые лунные ночи были в Крыму в момент затишья. В одну из таких ночей, стоя на посту, я вслушивался в ружейно-пулеметную и винтовочную брань. И вдруг выше, на сопке, кто-то из артиллеристов заиграл на баяне «Раскинулось море широкое…». Я слышал эту песню много раз до войны. Но такого чувства, как тогда, я не испытывал никогда…
Собрав резервы, комиссар полка Монаков повел всех на штурм сопки. На второй день войска устремились к Севастополю. Наши сметали немцев, как ураган. Мы шли через Малахов курган. Вот и он, на века прославленный Севастополь. Поздно вечером над городом вспыхнул салют. Рядом, укрывшись в каменоломнях, скулил и лихорадочно дрожал недобитый, но уже обреченный, готовый сдаться враг. Вскоре наша 33-ая гвардейская стрелковая дивизия, особо отличившаяся в боях за освобождение Севастополя, получила наименование Севастопольской.

Фото из семейного архива.