Родной племянник, оказавшись в тех местах, где во время войны избежал смерти дядя, также как и он, чудом остался жив

С каждым годом ветеранов Великой Отечественной становится меньше. Они уходят от нас в вечность, оставив в шкафу аккуратно повешенный китель с боевыми наградами и несколько старых, толстых фотоальбомов, в которых на пожелтевшей от времени фотобумаге – молодые, красивые люди в шинелях, гимнастерках и портупеях. На груди: боевые награды, знаки воинской доблести… Их глаза, излучающие добрый взгляд. В нем присутствует оттенок какой-то детской наивности, человеческой простоты. Но ведь времена-то какие были! Война. Разруха. Страна, как огромное общее кладбище… А от этих фотографий веет необъясним теплом. Наверное, потому, что то поколение очень хотело жить и радоваться этой жизни какой бы она ни была суровой…

На этой фотографии покойный Федор Петрович Рябков – родной дядя Юрия Щинникова – руководителя группы проведения операций с ценными бумагами ООО «Сургутгазпром». Для него война началась в сорок втором, когда их часть, дислоцированную на Дальнем Востоке, перебросили под Сталинград в станицу Усть-Медведецкую. Война, известно, имеет свои превратности. Один может пройти ее от начала до конца, что говорится, без единой царапинки и, не отсиживаясь в тылу. Другой – в первом же бою может получить ранение или быть убитым. Боевое крещение у старшего лейтенанта Рябкова произошло под хутором Поповским. И не только «крещение», но, если так можно выразиться, и «боевое венчание». Раненого Федора с поля боя вытащила хуторянская девушка Катя и спрятала. Как могла поддерживала его жизненные силы до тех пор, пока упорно сопротивляющихся гитлеровцев не выбили из населенного пункта. Рябкова отправили в госпиталь в Ульяновск. После выздоровления он оказался в той же воинской части, с которой вступил в свой первый бой. Дошел до Будапешта, где и встретил Победу. Но война на этом не закончилась. Пришлось повоевать на Дальнем Востоке с японцами и пройти всю пустыню Гоби. О хуторянке Кате помнил всегда. Когда наступило мирное время, поехал к ней в Поповский. Сыграли свадьбу. Вот такие превратности войны: тот первый кровавый бой подарил ему самого дорогого человека, с кем прожил он в любви и радости долгие годы.

Превратности коснулись и Юрия Щинникова. Помните станицу Усть-Медведецкую, сейчас город Серафимович? Так вот сюда в 1952 году переехали жить из Тобольска его родители. Что он увидел будучи мальчишкой? «Повсюду встречались подбитые наши и фашистские танки, – говорит Щинников, – разбитые артиллерийские орудия и пулеметы, винтовки, пробитые каски, гильзы от снарядов. Некоторое оружие было вполне боеспособным. Только ближе к шестидесятым смогли разобрать этот смертоносный металлом. Каждый день я все это видел, и понимал, через что довелось пройти моему родному дяде…

Война не могла не зацепить Юрку, она, как падающее в бездну злобное существо, однажды ухватила его за рукав…

Друзья по школе пригласили принять участие в походе по местам сражений. Они знали, где находятся брошенные склады с боеприпасами. Чаще всего это были глубокие овраги. В одном из них за городом мальчишки решили подорвать обнаруженные снаряды и посмотреть на этот грандиозный фейерверк. «Подорвали, – говорит Щинников, – я чудом остался жив и отмечаю по сей день мое второе рождение».

Так случилось, что на станции скорой помощи дежурила мать Щинникова. Именно ей и еще нескольким медработникам пришлось бороться за жизнь мальчишек. В этой схватке взрослые проиграли. Война так просто не уходит. Его восемь сверстников хоронили почти всем городом…

60 лет прошло после Победы. Но ушла ли война окончательно? Во многих местах, где шли бои, смертоносный металл до сих пор покоится в земле, политой кровью солдат и офицеров, и ждет своего часа. Война в памяти и сердце ветеранов Великой Отечественной. Она в обелисках и в трауре площадей. В военных парадах и маршах. В блеске боевых наград. И это еще одна превратность. Она закончилась, но не ушла. Не ушла, чтобы мы помнили.

Александр КОМИССАРОВ.
Фото из семейного архива и Вадима Пихновского.