БОЕВЫЕ СТО ГРАММОВ - ЗА ЖИЗНЬ!

Елена Владимирова

	Да разве за полчаса обо всем расскажешь?

В 1941-м Николаю Ситникову исполнилось 14. С первых дней войны отец и старший брат ушли на фронт. Николай остался в семье за старшего - кормильца. Нужно было помогать матери, поднимать младших ребятишек. За четыре года освоил все "сельскохозяйственные" профессии: весной трактористом работал (как взрослый, по 12 часов - дотемна), осенью - комбайнером. О детстве говорить не любит: "Что там было-то? Голод, нищета, разруха. Работа до изнеможения. В общем, ни детства, ни молодости мы не увидели".

Едва исполнилось 18 лет, весной 1945 года призвали в армию.

- Шестого апреля нас привезли в Кенигсберг, - со свойственной пожилым людям удивительной способностью "детально" помнить прошлое рассказывает Николай Иванович. - К городу невозможно было подступиться - его окружало множество дотов, которые ни с земли, ни с воздуха "не возьмешь": укреплены отлично. К тому же путь войскам перерезал канал глубиной 6-8 метров. Чтобы перебраться через него, решили сделать взрыв и таким образом перекрыть канал. Сколько сил мы отдали этой операции, сколько боевых товарищей потеряли... Но все же в город вошли. Он был полностью разрушен, разбит. Сначала показался нам безлюдным, но позже мы поняли, что жизнь кипит под землей - в катакомбах, бункерах. Под Кенигсбергом была создана целая сеть подземных ходов. Воевать с врагом, притаившимся в "подполье" - дело непростое. Иногда идешь по дороге, смотришь - люк. Обычный, канализационный. И вдруг крышка люка приподнимается, оттуда - пулеметная очередь. Потом мы такие люки противотанковыми гранатами забрасывали.

...В мае 1945-го военная служба для Николая Ситникова не закончилась, - напро тив, она только начиналась. Кенигсбергские кварталы сменились... житомирскими лесами - здесь предстояло дать не один бой обнаглевшим бандеровским формированиям. И так же, как в Восточной Пруссии, война шла с врагом "невидимым" - бандитские группировки великолепно ориентировались в лесу, кроме того, мощные лагеря разбили под землей. Как говорит Николай Иванович, бандеровцев искали месяцами. Знали, что они где-то близко, совсем рядом, но - где? Однажды выследили "подозрительного" парня. Ночью он вышел из дому и отправился к лесу. Последовали за ним. Долго "вели" ночного бродягу, но вдруг... потеряли. Словно испарился. Был - и нет. Начали прочесывать лесок. Совершенно случайно обратили внимание на самый обычный, казалось бы, пень, из-под которого тоненьким стерженьком струился дымок. Попробовали выдернуть пень - получилось! Оказалось, что под ним - металлическая труба. Покричали в эту трубу - дали понять бандитам, что они "вычислены", прятаться бессмысленно. В ответ - ни слова. Окружили подземные владения, стали ждать. Наконец на одном пятачке трава как-то странно зашевелилась, начала подниматься, на поверхности показался человек... Николай Иванович признается: если бы не увидел собственными глазами, никогда бы не поверил, что в лесу, под землей можно построить этакие апартаменты: множество коридоров, проходов, закутков и комнат с дверями, обшитыми металлом.

...Домой Ситников вернулся в 1951-м - армейская служба растянулась на долгих 6 лет. "А иначе тогда нельзя было, - объясняет Николай Иванович. - Страна потеряла столько солдат! Но ведь кому-то нужно исполнять гражданский долг, восстанавливать порушенное хозяйство".

Мирная жизнь нашего героя сложилась, как у многих: женился, воспитал двоих сыновей. Теперь подрастают семеро внуков. Правда, и "на гражданке" судьба особо не баловала: 15 лет назад схоронил жену. Нынче потерял младшего сына - инфаркт. "Вроде бы, и не война сейчас, - утирает скупые мужские слезы Николай Иванович, - а ребенка моего уже нет. Ведь 47 ему только было! Что же это творится-то у нас, если у таких молодых сердце не выдерживает?"

...59-ю годовщину Победы в Великой Отечественной войне Ситников отметит, как обычно: цветы к Вечному огню, солдатская каша в котелке, боевые 100 граммов. За не вернувшихся из боя, за без вести пропавших, за погибших в концлагерях. За сожженные карателями деревни, за малых и старых. И за всех, кто выстоял, выжил, уцелел в страшное лихолетье. За детей, внуков. За жизнь, право на которую отвоевывали долгих 4 года.