ПЕРЕД КЛАССОМ - ЭТО НЕ НА СЦЕНЕ…

Ольга Александрова

Когда я стала первоклашкой, школьный мир, центром вселенной которого оказалась очень душевная, тактичная, самая лучшая на свете учительница, потряс меня до глубины души. Надежду Ярославовну мы любили по-настоящему, как вторую маму: за ее теплоту, сердечность, справедливость. Она казалась совершенством, подражать которому мы стремились во всем. Как миллионы других семилетних девчонок, тогда я мечтала: "Стану педагогом!".

Изо дня в день, вернувшись с уроков, пока родители были на работе, репетировала. "Тишина в классе! - с упоением покрикивала я в пустой квартире. - Садитесь, ребята. Открываем тетради…". Классной доской служили обитые темными деревянными панелями стены комнаты: чтобы записи мелом были видны четче, протирать их приходилось, как и в школе, сладкой водой. Мел килограммами осыпался на пол - интерьер дома принимал диковинный вид…Впрочем, в отличие от мамы, меня это ничуть не смущало. У "доски", с пластмассовой указкой в руке, я самозабвенно "вела" письмо и математику, чувствуя себя при этом настоящей учительницей.

Учениками - прилежными паиньками и отчаянными разгильдяями - были игрушки, "рассаженные" на диване в два ряда. "Мухина, ты что, блины в тетради пекла?" - отчитывала я рыжеволосую куклу, точь-вточь копируя реплики Надежды Ярославовны. Или "наезжала" на огромного плюшевого медведя с оторванным ухом: "Грицык, немедленно выйди из класса! Завтра в школу придешь с отцом!". Длилось это много лет. С возрастом "реальные" игрушечные ученики сменились абстрактными, воображаемыми. А вместо простеньких предметов начальной школы - письмо, чтение, математика - появилась алгебра с геометрией, литература и физика. Закономерным итогом моих интенсивных игрищ "в школу" стало поступление на школьное отделение педагогического училища.

Звукобуквенный разбор слов и художественный анализ текстов, планы-конспекты уроков с разработкой целей и задач, подробным объяснением новой темы и обязательным закреплением материала на самом деле оказались весьма скучными и утомительными. Они заметно поубавили мой пыл уже на втором курсе. Дальше - больше. Бесконечное изготовление наглядных пособий и схем, счетного материала и карточек со словарными словами - за этими непростыми занятиями проходили все студенческие вечера и выходные - окончательно развеяли былой романтический настрой. И впервые зародились в душе смутные сомнения: "Туда ли я попала?". Однако начатое нужно было доводить до конца. Пробные уроки, которые каждый студент в обязательном порядке проводил раз в неделю, давались легко, но все же ощутить в полной мере себя учителем не позволяли. Ведь дети знали, что перед ними "не настоящий" педагог, а студент, да и "родная" учительница, следившая за процессом с последней парты, всегда могла прийти на помощь. И вот на носу - первое настоящее боевое крещение: преддипломная практика. Это - полтора месяца (целая четверть!) самостоятельной работы в школе. Она оценивается по многим параметрам, но главный показатель - реальные оценки в журнале и результаты контрольных срезов. Если успеваемость в классе стала хуже (дети должны хорошо написать диктант и контрольные), держись, студент!

Учитель из тебя - никудышный… Мне достались второклашки. Класс оказался слабеньким - ни одного отличника, зато "кандидатов" во второгодники - аж пять! О демократическом подходе, исповедуемом нашими преподавателями, пришлось забыть с первого дня. "Больше металла в голосе! - наставляла меня учительница, у которой я стажировалась. - И чтобы никаких поблажек! Дисциплина должна быть железной…". Новомодные подходы педагогики, о том, как развивать в ребенке свободную личность, на деле оказались несостоятельны. Я с ужасом обнаружила, что наша школа очень консервативна и все прогрессивные студенческие "примочки" воспринимаются там в штыки. А еще меня дико возмущала школьная бюрократия: ночами приходилось писать массу ненужных бумажек - планов, конспектов, отчетов. Полтора месяца учительского труда были так этим омрачены, что даже от конфет и шоколадок, которыми меня на каждой перемене щедро снабжали детишки, жизнь не казалась слаще. В общем, стало ясно: изо дня в день "сердце отдавать детям" - это не про меня. Получив диплом, в школу больше не пошла - и правильно. Все равно бы потом сбежала…

С тех пор я перестала подражать учителям, но не перестала их уважать. Точно знаю - профессия эта героическая. И все, кто верен ей, заслуживают наших бурных и продолжительных аплодисментов. Особенно в свой профессиональный праздник!