Депутаты, политики, генералы-пограничники в ответ на наш вопрос, кто прикрывает мафиозное СП, многозначительно смотрели «на самый верх». Некоторые вспоминали генерала Гамова. Иные прямо отвечали, что хотят еще пожить на этом свете... Другие – в том же духе, только не пожить, а поработать...
Глава Госкомрыболовства Евгений Наздратенко, еще недавно безраздельный хозяин дальневосточной вотчины, что он сам неоднократно подчеркивал, сегодня сочиняет пространные записки о положении дел в отрасли для Совета Безопасности, принимающего обтекаемые рекомендации...
Юрий Синельник, предыдущий рыбный министр, освобожден премьером Касьяновым от должности «в связи с переходом на другую работу». По данным наших источников, им сильно интересуется прокуратура...
Глава правительства Михаил Касьянов умиляется астраханским осетрам (читай: дальневосточным крабам, лососю, икре и т.п.)...
Может быть, все они не в курсе глобальной мафизации рыбо-крабо-икорного бизнеса и миллиардных протечек рыбного капитала по окружающим Россию островам, городам и весям? Или роль у них такая – быть не в курсе...

Поздним вечером 14 июня 2001 года в контору одной из рыботорговых фирм в японском порту Вакканай зашел молодой человек в глубоко надвинутой на глаза белой кепке-бейсболке. Поздоровавшись по-русски, он выхватил из сумки пистолет и открыл стрельбу. Служащий фирмы, 37-летний Александр Михайленко, попытался укрыться в туалете, но получил смертельное ранение в спину. Судя по всему, именно он и интересовал молодого человека, потому что тот не стал добивать свидетелей преступления – двух девушек, как потом выяснилось, украинских гражданок. Они получили многочисленные пулевые ранения в голову и ноги, были в шоке, но смогли через какое-то время позвонить и попросить о помощи.

Прибывшая на место происшествия японская полиция быстро установила, что фирма, зарегистрированная в США, принадлежала рыбопромышленникам с Сахалина. Осведомители показали также, что налет организовали российские конкуренты компании, стремившиеся выбить ее с богатого японского рынка. Преступника по горячим следам поймать не удалось. Судя по всему, он сразу же скрылся на одном из российских рыболовецких судов, которые ежедневно заходят в Вакканай, расположенный в нескольких десятках километров от Сахалина.

Украинские гражданки подлечились, а Японию на какое-то время охватила паника: российская мафия перенесла свои разборки на ее территорию! Заговорили о неумолимо надвигающейся волне русского насилия, о десятках киллеров-профи.

Когда разболтался замок

Но инцидент в Вакканае так и остался просто из ряда вон выходящим случаем.

– Конечно, ваши рыбопромышленники не привыкли церемониться в битвах с конкурентами, – сказал в связи с этим сотрудник одной из японских компаний, занимающихся закупками крабов. – Однако они предпочитают сводить счеты на российской территории. Понимают, что японская полиция сможет проглотить один, ну два инцидента типа истории в Вакканае, но в конце концов примет решительные меры. Если же во время заказных убийств пострадает хотя бы один японец, реакция будет предельно жесткой. А это нанесет непоправимый ущерб бизнесу на морепродуктах, чего ваша рыбная мафия позволить себе не может: Япония для нее – самый важный в мире рынок.

В советские времена морская граница с Японией была, как говорится, на замке: креветка не проскочит без соответствующего штампа. Рыболовные отношения между двумя странами регулировались двусторонними договоренностями на правительственном уровне. При их выработке Москва уверенно диктовала условия: лучшие в регионе морепродукты именно в нашей зоне. Даже плавающие в открытых дальневосточных водах лососевые, согласно международному праву, «принадлежали СССР», поскольку нерестятся они на его территории. Не случайно главными сторонниками развития дружественных отношений с соседом долгое время были именно те токийские политики, которые отстаивали интересы собственного рыболовного бизнеса.

Все изменилось в начале 90-х годов, когда замок на бывшей советской границе разболтался, а потом на какое-то время и вовсе слетел. Пограничники были выведены из КГБ в отдельное ведомство, лишились топлива для своих сторожевиков, получали противоречивые приказы, а гражданская рыболовная инспекция не могла и, похоже, не особенно хотела бороться с нарастающим валом бандитского рыболовства.

Михаил Касьянов

В российские воды тогда рванули японские браконьеры, связанные с собственной мафией. За их новенькими скоростными шхунами пограничники угнаться не могли, и в море началась стрельба. Автоматические пушки, правда, били в основном по надстройкам, однако без кровопролития не обошлось. Жесткость пограничников всячески поощряли и российские рыболовные круги, и местные власти, которые прекрасно понимали: богатые воды бывшего СССР нужно всеми силами удерживать за собой. Были установлены даже денежные премии для офицеров, наиболее отличившихся в охоте на японских браконьеров.

– Я жду, чтобы вы убили какого-нибудь нашего рыбака, – с ненавистью говорил мне ответственный сотрудник японского МИДа. – Тогда мы скажем всему миру: русские пограничники звери, изуверы, они стреляют по безоружным, они наследники кровавого КГБ. Порядок добычи морепродуктов нарушается везде – и у берегов США, и Австралии. Но никто там не стреляет по людям.

Все-таки решительность наших пограничников дала результат: соседи напугались, под пули лезть перестали, и пальба прекратилась сама собой. Только вот к середине 90-х годов крепко встало на ноги гигантское российско-японское «совместное предприятие» по добыче и вывозу морепродуктов. И сформировалось оно, увы, в сфере почти стопроцентного теневого бизнеса.

Летучий голландец Степанов

...Порт Ханасаки на самом северном японском острове Хоккайдо в этот июньский день больше всего напоминал пиратскую гавань где-нибудь на знойных Карибах времен достославного капитана Флинта. Правда, на разномастных шхунах «веселые Роджеры» не развевались: на большинстве из них флагов не было вовсе. Как не было на корпусах и названий, и бортовых номеров. Впрочем, российская их принадлежность сомнений не вызывала, поскольку гревшиеся на солнышке полуголые рыбачкЬ лениво матерились по-русски и вообще имели отчетливо отечественный вид.

Деловито сновавшие по причалу японцы почему-то не замечали вопиющего нарушения международных правил. Они умело руководили выгрузкой коробок с живыми крабами, погрузкой ящиков с припасами и льдом, закачивали воду и топливо.

Магазины в Ханасаки и в примыкающем к нему городе Немуро пестрят ценниками и незамысловатой рекламой на русском языке. В барах и ресторанах – русские меню. В сущности, с середины 90-х годов этот район почти полностью живет за счет обслуживания российских рыбаков. Даже по официальной статистике, только зона Немуро зарабатывала на этом ежегодно по 90 миллионов долларов – огромная сумма для японской глубинки, пораженной затяжной экономической депрессией. Схожая ситуация сложилась и во многих других портах по берегам Хоккайдо, обращенным к Сахалину и российскому Приморью.

Впрочем, продажа нашим рыбакам ширпотреба и пива – лишь малая часть бизнеса, который обогащает деловых людей по обе стороны морской границы. Главная сфера деятельности упомянутого выше «СП» – это работа по схеме: мы вас снабжаем всем необходимым – вы для нас на свой страх и риск добываете морепродукты в российской зоне.

К началу нынешнего столетия в портах на Хоккайдо ежедневно можно было насчитать более двадцати отечественных траулеров. Многие из них фактически базировались в Японии и таскали туда морепродукты из российской экономической зоны, месяцами не заходя в родные гавани. Некоторые даже превратились в заправских «летучих голландцев» – легко меняют порты приписки, регистрацию, названия и флаги. Был траулер российский – стал камбоджийским, а имя хозяина, скажем, уроженца Сахалина Корсакова, заменили в документах на какого-нибудь «мистера Кима» из южнокорейского Пусана. Флаги иногда меняют даже по ходу плавания.

20 февраля 2001 года российский траулер СТМ-17 под командованием Сергея Степанова двенадцать часов под пулями уходил от погони пограничников, не желая останавливаться для досмотра. В ходе преследования он поднял флаг Страны восходящего солнца и спокойно ушел в ее воды, укрывшись все в том же Вакканае. Местным властям Степанов указал на необходимость починки двигателя и пополнения запасов, и они проявили удивительное понимание. Токио проигнорировал угрожающие факсы от Российской федеральной пограничной службы, требовавшей выдать нарушителя. Японцы ссылались на отсутствие юридических оснований, а СТМ-17 после двух недель стоянки в Вакканае спокойно ушел оттуда и вновь легко скрылся от российских пограничников.

	Евгений Наздратенко

Японские власти были прекрасно осведомлены о нелегальном характере большей части завозимых в страну морепродуктов. Все перевешивала огромная заинтересованность в доходах от обслуживания российских контрабандистов, от перепродажи и переработки поступавшего от них колоссального количества крайне дешевой высококачественной продукции. Достаточно сказать, что из 120 тысяч тонн ежегодно завозимых в Японию крабов 70 тысяч все последние годы стабильно приходились на поставки из России.

Крабы-бомжи

Простое сопоставление статистики двух стран показывает, что вплоть до 2001 года в Японию из России ежегодно завозилось нелегальных морепродуктов примерно на один миллиард долларов. Большинство экспертов считают, что эту цифру следует увеличить в полтора-два раза. От такого дохода отечественная рыбная мафия легко не откажется.

В ответ на периодические призывы российских властей к совместной борьбе с «криминальным СП» японцы годами отвечали, что пресечение нарушений внутреннего законодательства – задача самой Москвы. Токио ссылался на то, что не имеет никакого отношения к выдаче квот и установлению порядка добычи морепродуктов в экономической зоне РФ и, следовательно, не может контролировать действие этой системы. Японцев интересовало только одно – выполнение собственного законодательства, которое запрещает импорт в страну даров океана без документов на их вывоз от той или иной страны. Тут-то и возникала юридическая коллизия, не разрешенная по сей день.

Хитрое российское законодательство требует таможенной очистки морепродуктов только из 12-мильной зоны территориальных вод. Это положение не распространяется на то, что выловлено в 200-мильной экономической зоне страны. С формальной точки зрения, из этой зоны морепродукты при наличии документов на право их добычи можно прямым ходом транспортировать куда угодно. Иными словами, налицо юридическая дыра, крайне устраивающая наши рыболовецкие круги. И Госдума почему-то не пытается ее прикрыть.

Однако занудные японцы требуют на каждого краба таможенный документ, и наши рыбаки решили этот вопрос по-русски, с выдумкой. Были изобретены так называемые «сертификаты портовой очистки», которые почти все капитаны российских траулеров сами и фабриковали. Липовая печать, подпись несуществующего таможенного инспектора – и концы в воду! А японцы делали вид, что верят незамысловатым фальшивкам. Однако к концу прошлого года многое изменилось.

Дело в том, что некоторое время назад Госкомрыболовства выдал промысловикам из Южной Кореи лицензию на вылов сайры у Южных Курил. Токио был взбешен: мол, между Россией и Японией идут переговоры о принадлежности островов, и в этих условиях продавать их ресурсы третьим странам по меньшей мере неприлично. Несмотря на противодействие отечественных рыболовных кругов, Москва согласилась учесть мнение соседа. Однако дала понять, что в ответ требует от Токио пойти наконец-то на скоординированные меры против незаконного вывоза морепродуктов. Японцы вынуждены были согласиться: Южные Курилы важнее, чем доходы от «левых» крабов и морских ежей.

С 1 апреля этого года Токио отказался принимать «сертификаты портовой очистки»: совместно проведенное расследование наконец показало, что все документы такого рода – подделки. Морепродукты в Японию разрешено теперь завозить только при наличии единообразных грузовых таможенных деклараций. Японцам передали их бланки, образцы оттисков печатей и т.д.

Введение новых деклараций сопровождалось суровыми карательными мерами: местные власти запретили российским рыбакам закупать какие-либо товары на берегу, включая подержанные иномарки, судовое оборудование, наживку, лед, снасти, припасами и водой им разрешили запасаться лишь в минимальных размерах – чтобы дойти до нужного порта в России. Наконец, из команды судов на берег выпускали лишь тех, кто был занят в оформлении документов и в разгрузке.

Но тут взмолились местные власти, перед которыми замаячила угроза потерять десятки миллионов долларов. Токио стали бомбардировать петициями, в дело включились влиятельные парламентарии-лоббисты. В результате большинство мер было отменено, российским морякам вновь разрешили делать покупки в Японии, включая те же подержанные «тойоты».

Юрий Синельник

Закручивание гаек на время привело к резкому сокращению притока морепродуктов. До 1 апреля этого года в порты Японии российские рыболовецкие суда заплывали примерно по пятьсот раз в месяц. В апреле было зафиксировано только двести тридцать таких заходов. В результате цены на некоторые виды крабов на токийском оптовом рынке уже подскочили на 20–30 процентов. Однако эксперты убеждены: говорить о победе в борьбе с контрабандой еще слишком рано.

В мае в японские порты российские траулеры с морепродуктами заходили почти четыреста раз, что близко к старым показателям. Десятками стали выявляться достаточно ловкие подделки новых грузовых таможенных деклараций. Самая дорогая продукция (крабы и морской еж) пошла в Японию через Южную Корею под видом более дешевых креветок или морского гребешка.

За что убили генерала Гамова?

Кстати, о ежах: в 2002 году в водах Сахалинской области их разрешено добыть 1006 тонн. Если верить официальной российской статистике, деликатеса, по которому сходят с ума японские гурманы, на 13 мая было выловлено всего лишь 85 тонн. Однако, по японским данным, только в порты Ханасаки и Кусиро на острове Хоккайдо с 1 апреля по 17 мая было доставлено 1900 тонн. Практически вся продукция была добыта в зоне Южных Курил и имела вполне правдоподобные грузовые таможенные декларации. Напомним, что эти поставки нелегальных морепродуктов были успешно налажены уже после ужесточения мер по борьбе с контрабандой.

Короче, как пишет газета «Хоккайдо симбун», «новая система дала результат лишь на крайне короткое время и нуждается в улучшении». В мае с этой целью была достигнута договоренность о том, что российские власти будут заранее передавать японцам по электронной почте списки судов, получивших таможенные декларации на вывоз продукции. Система начала действовать только в июне, и что-либо говорить о ее эффективности пока рано.

К тому же, по мнению источника в японском Управлении безопасности на море (сочетает функции пограничной и спасательной служб), «в рядах российских пограничников, похоже, разгорается внутренний конфликт вокруг целесообразности закручивания гаек». Часть сотрудников ФПС, особенно «на передней линии», считает источник, в той или иной мере коррумпирована и привыкла получать регулярные подношения от рыболовецких кругов.

«Подарки в виде ящиков пива и закупленной в Японии еды там вообще считаются обычным делом», – пишет газета «Хоккайдо симбун». Она не исключает, что покушение на генерала ФПС Виталия Гамова может иметь отношение к проблеме коррупции. «Среди рыбаков ходят слухи, что Гамов раньше принимал подношения и закрывал глаза на браконьерство, однако потом внезапно ужесточил с ним борьбу. Мафия сочла это за предательство», – уверяет газета.

Однако, по ее данным, многие офицеры-пограничники сейчас настроены на решительную борьбу с контрабандой и идут на активизацию сотрудничества с сопредельной стороной. Японцы зафиксировали также, что с прошлого года на границе увеличено число сотрудников ФСБ, начавшей борьбу с рыболовной коррупцией своими методами: внедряют своих людей в структуры, контролирующие добычу морепродуктов.

Кстати, не так давно в Японском море был задержан и легендарный СТМ-17, который некогда так лихо скрылся в Вакканае от погони. На сей раз он шел под боливийским флагом, неся на корме гордое имя «Санго», и был записан за южнокорейским судовладельцем. Поймать СТМ-17 помогли японцы, которые сообщили о подозрительном траулере российским пограничникам.