В феврале исполняется десять лет знаменитому российско-американскому соглашению «ВОУ-НОУ». Напомним, что по нему высокообогащенный уран (ВОУ), высвобождающийся из подлежащего уничтожению ядерного оружия, перерабатывается в низкообогащенный (НОУ), пригодный к использованию в ядерной энергетике Соединенных Штатов. Похоже, однако, что юбилей основательно подпорчен очередным разгоревшимся вокруг «ВОУ-НОУ» скандалом. Скандал начался после того, как Счетная палата Российской Федерации проверила порядок поступления валютной выручки от реализации нашего урана.

Правда, Счетная палата не нашла очень уж серьезных финансовых нарушений в деятельности Минатома и акционерного общества «Техснабэкспорт», осуществляющего по поручению министерства продажу урана. Внимание ревизоров привлекло зачисление выручки в бюджет не по надлежащему коду. Реальной потерей для казны стали 4,4 миллиона рублей, которые ушли на оплату комиссионных банку при конвертации валюты. Еще обнаружили 309,4 тысячи рублей собственных средств – процентов по банковским остаткам, – своевременно не отправленных в казну. Смутило Счетную палату и перечисление авансом денег американцам для постройки ими контейнеров для урана. Впрочем, представители «Техснабэкспорта», похоже, почти убедили аудиторов, что таким образом бюджет даже сэкономил.

Есть серьезные основания полагать, что проверка была затеяна вовсе не для того, чтобы изобличить «Техснабэкспорт» в нерачительном использовании четырех с лишним миллионов рублей. С помощью Счетной палаты власть решила осадить энтузиастов «ползучей приватизации» ядерного запаса страны. Или, что еще вероятнее, столкнуть с этой стези «неправильных», с точки зрения властей, фигурантов, заменив их «правильными», то есть своими.

Минатом России сам ураном не торгует, для этого есть ОАО «Техснабэкспорт», его исполнительный агент. Минэнергетики США тоже не само организует поступление в страну контейнеров с НОУ и продвижение их в сторону АЭС. Исполнительный агент американского правительства – «Обогатительная корпорация Соединенных Штатов» (USEC). Все было относительно спокойно до 1996 года, пока правительство США не решило USEC приватизировать. Тогда же было принято решение освободить компанию от обязательств по оплате российского сырья и оставить за нею лишь оплату услуг российских радиохимиков, превращающих оружейный уран в энергетический. Корпорации разрешили ежегодно определять квоты продаж без права пролонгации на следующий год. Сделки с покупателями российского урана приостановились, он стал оседать на складах. Пока оформлялись новые отношения с американским посредником, у Минатома появились возможности для проявления коммерческой жилки.

Новый порядок формирования квот и цен начал действовать с 1998 года. Тогда в России и развернулась борьба вокруг исполнения соглашения «ВОУ-НОУ». Минатому пришлось искать посредника для продажи природной компоненты в США. Часть экспертов Минатома предлагала заключить сделку с главным игроком ядерного рынка – франко-канадским консорциумом «Комеко-Кожема». Группа товарищей во главе с одним из отцов-основателей соглашения «ВОУ-НОУ», к тому же действующим министром атомной энергетики Виктором Михайловым, напротив, от сделок через «Комеко-Кожема» предостерегала. И предлагала договориться с новым трейдером – доселе не известной на рынке компанией «Плеадис». Формальным аргументом для столь рискованной с точки зрения бизнеса стратегии служила декларация независимости от монополиста: «Комеко-Кожема» контролировал порядка 70 процентов рынка урана.

Разумеется, кипение страстей вокруг выбора посредников не было борьбой идей в чистом виде. На самом деле интрига подогревалась вполне меркантильными интересами отечественных финансистов и рекрутированных ими специалистов. На «Комеко-Кожема» ставил «Альфа-банк». С именами атомного министра Михайлова и в особенности заместителя генерального директора «Техснабэкспорта» Алексея Лебедева ассоциировался «Национальный резервный банк». Его президент, Александр Лебедев, приходился техснабэкспортовскому начальнику младшим братом.

Президент «Плеадис» Александр Шустерович, кроме прочего, занимался изданием отраслевых журналов Российской Академии наук на английском языке. В академических кругах он и познакомился с тогдашним главой Минатома Виктором Михайловым. Министр прослыл столь яростным лоббистом интересов «Плеадис», что в результате, как говорят, и вынужден был пересесть в кресло зама. В Минатом пришел Евгений Адамов. Вместе с ним в ведомство возвратилась традиционная ориентация. Тем временем «Плеадис» на паях с «Техснабэкспортом» стала владельцем швейцарской фирмы GNSS (Global Nuclear Services and Supply), которая до сих пор остается прямым агентом Минатома на западных рынках. Проект «ВОУ-НОУ» ожидали новые потрясения.

Ядерное сырье упало в цене. Покупатель не хотел придерживаться прежних договоренностей, и только в августе 2001 года, уже при теперешнем министре Александре Румянцеве, постановление правительства России разрешило снижать цену за вывозимый уран, что позволило 15 ноября внести изменения в контракт. За оставшиеся до конца года полтора месяца, используя привлекательность сниженных цен, «Техснабэкспорт» продал больше половины годовой квоты, причем квота западных посредников была в итоге превышена на 200 тонн, а «родной» посредник GNSS вместо квотных 1500 тонн сумел реализовать только 885.

Валерий Гальченко, председатель подкомитета Госдумы по взаимодействию со Счетной палатой, предваряя парламентские слушания по результатам аудита, заявил, что у него «создается впечатление, будто «Техснабэкспорт» занял место правительства, а «урановые» деньги работают на кого угодно, только не на федеральный бюджет». Видимо, он имел в виду, что выручка от проданного помимо соглашения урана делилась на совещаниях в Минатоме, при этом «Техснабэкспорт» получал иногда комиссионные, намного превышающие положенное ему по сделке «ВОУ-НОУ». Например, по контракту на поставку урановой продукции с компанией GNSS – швейцарской «дочкой» «Техснабэкспорта» – получена валютная выручка 27,8 млн. долларов США. От данной поставки ОАО «Техснабэкспорт» получило 9 млн. долларов, что составляет 32,4 процента от валютной выручки.

В основе механизма получения «сверхплановых» комиссионных лежит то, что до февраля 2001 года Минатом и «Техснабэкспорт» не имели договора о передаче в пользование федеральной собственности – ядерных материалов – и действовали на основании договора о подряде. По таким же договорам ОАО вело дела и с отдельными предприятиями, иногда возникали дополнительные услуги – отсюда и комиссионные. Что именно делили на совещаниях в Минатоме? Прибыль от продажи переработанного урана, купленного за границей. Иногда ОАО из своих средств оплачивало предприятиям работу, а внешнеэкономическую выручку зачисляло на свои счета. В результате 65 процентов от продажи получало предприятие, а 35 – «Техснабэкспорт». Случалось, что сырье при посредничестве ОАО вообще не пересекало госграницу, партнеры договаривались между собой, а выручка от иностранного заказчика попадала в тот же акционерный карман.

Распределение выручки по простому протоколу, подписанному по итогам внутриведомственного совещания, соблазнительно высокие комиссионные – все это стало возможно потому, что не выполняется Федеральный закон «Об использовании атомной энергии», согласно которому ядерные материалы подлежат государственному учету и контролю на федеральном уровне. В декабре 2000 года постановление правительства определило, что формой контроля и учета должен стать регистр ядерных материалов, который следовало вести Минатому. Регистр, в свою очередь, подлежал учету в реестре федерального имущества. Ничего этого нет и по сей день. ОАО «Техснабэкспорт» осуществляет продажу федеральной собственности – ядерных материалов – без свидетельства о внесении ядерных материалов в реестр федерального имущества. А руководитель департамента Минатома Александр Медведев публично настаивает на том, что ядерные материалы – это потребляемое вещество, которое применяется в энергетике, как уголь или вода, следовательно, оно относится не к основным, а к оборотным средствам. Его коллега Владимир Смирнов, генеральный директор «Техснабэкспорта», с ним полностью солидарен. «Ядерные материалы – не системно-законодательное, а физическое понятие», – заверяет один из тех, кому государство доверило урановую сделку века.

Вот так у нас физики шутят. Созданное на предприятиях ВПК тремя поколениями людей – это, оказывается, не федеральная собственность, а «понятие». Технократическая казуистика маскирует основную проблему торговли делящимися ядерными материалами. Если они – оборотные средства, то выручку за их продажу можно делить как угодно. А потом жди, пока госпредприятия (сто процентов акций «Техснабэкспорта» принадлежат государству) отпишут хозяину дивиденды. Если же они – федеральная собственность, то прибыль – в федеральный бюджет. Подкомитет Гальченко предлагает ее учесть в проекте бюджета на следующий, 2004 год. Но в последнем случае и вся торговля урановым товаром будет подчиняться такому же строгому регламенту, как «ВОУ-НОУ». А значит, будет и столь же неинтересна с точки зрения индивидуальной коммерции.

Разорвать этот порочный круг решили старым добрым кадровым способом. Давно замечено, что если верховная власть строит систему по принципу «государство – это я», то управляющие ключевыми отраслями, в коих сосредоточен национальный интерес, назначаются из числа тех, кто не по должности, а лично предан первым лицам. Кадровые перестановки, которые в последнее время происходят в структурах Минатома, вполне вписываются в эту схему. Что же до «спецоперации», проведенной Счетной палатой, то она была своего рода идеологическим обеспечением смены управленческой команды в недрах атомного ведомства. Дескать, кризис назрел, нужен приток свежих сил... Силы эти не замедлят себя проявить.

В общем-то, так оно и есть – 92-й элемент таблицы Менделеева представлен несколькими изотопами, атомы которых имеют разное число нейтронов в ядре и разный атомный вес. В соответствии с ним эти изотопы и называют: уран-232, уран-236 и т. д. Все, что мы обычно вспоминаем при слове «уран», – распад атомов, цепная реакция, атомный взрыв и атомная энергетика – связано в основном с одним изотопом – ураном-235.

В том уране, что извлекается из руды, его чуть больше 0,7 процента. Почти все остальное – это уран-238, атомы которого не хотят распадаться ни сами по себе, ни даже при попадании нейтрона, рожденного при распаде атома урана-235. При таком соотношении изотопов цепная реакция невозможна – это все равно что пытаться топить печку смесью, где на каждый кусок угля приходится сотня булыжников. Поэтому-то даже самые богатые урановые месторождения не взрываются. И поэтому же любая переработка урана, будь то для атомной бомбы или для энергетического реактора, включает «обогащение» – изменение изотопного состава.

Разделить атомы, химические свойства которых идентичны, а разница в весе немногим больше одного процента, легко только в теории. Ядерные державы перепробовали несколько технологий. Самой пригодной из них оказалось превращение урана в газообразные соединения и последующее разделение их с помощью специальных центрифуг. Это позволяет получить изотопную смесь с практически любой долей урана-235. В реакторном топливе она обычно составляет 3-4 процента (запустить цепную реакцию можно и в более бедной смеси, но тогда она слишком быстро затухнет). А если поднять ее до 20 процентов, из получившейся смеси в принципе можно сделать бомбу.

Процесс обогащения чрезвычайно дорог. В ядерной энергетике на него приходится больше половины всех затрат на получение топлива – от извлечения руды из недр до загрузки топливной сборки в реактор. Многие страны-энтузиасты «мирного атома» – например, Япония, Австралия, Южная Корея – вовсе не имеют собственного обогатительного производства, покупая готовое топливо у «старых» ядерных держав.

Что же до ВОУ и НОУ, то их тоже отличает содержание изотопа урана-235: 3-5процентов – энергетический, он же «гражданский», низкообогащенный (НОУ), 20 и более процентов – «оружейный», или высокообогащенный (ВОУ). Впрочем, обогащение реальной ядерной взрывчатки гораздо выше – около 90 процентов урана-235. Десятки лет обогатительные производства ядерных стран непрерывно нарабатывали ВОУ, которым начинялись все новые боеголовки. В одни годы их делали больше, в другие – меньше, выслужившие свой срок снимали и демонтировали. Но «делящиеся материалы» (общее название для оружейного урана и плутония, который использовался в других типах боеприпасов) не уничтожались. До появления на свет соглашения «ВОУ-НОУ» их просто перегружали в новые, более совершенные боеголовки.