фото ДМИТРИЙ ЛЕБЕДЕВ/КОММЕРСАНТ

Европе не угодишь. Три года назад национальное достоинство французов страшно оскорбляли американские туристы, которые благодаря дорогому доллару и дешевому евро вели себя в Париже на манер арабских шейхов. Теперь они же, европейцы, недовольны обратной ситуацией – низким курсом доллара к евро. В феврале на встрече в Бока-Ратон, Флорида, министры финансов «большой семерки» тщетно убеждали хозяев мероприятия, министра финансов США Джона Сноу и главу Федеральной резервной системы Алана Гринспэна, оcтановить дальнейшее снижение курса американской валюты, но добились лишь неопределенных и ни к чему не обязывающих обещаний.

Европейцев понять можно. Проект единой европейской валюты реализован, можно сказать, блестяще. Переход к евро, начавшийся в январе 1999 года, прошел без особых осложнений и технологических сбоев. За это время Европа выдержала испытание высокими нефтяными ценами, крупнейшими коррупционными скандалами, не раз стояла на грани широкомасштабной торговой войны с США. Ныне более 300 миллионов человек живут в «зоне евро» – зоне контролируемой инфляции и низкой базовой кредитной ставки. Однако грядет новая напасть – расширение Европейского Союза с 15 до 25 стран. В результате население «зоны евро», в которую сейчас входят 12 стран, увеличится до 450 миллионов человек, причем средний доход на душу населения в этих новообращенных странах вдвое ниже, чем в Западной Европе. Борьба с дешевым долларом европейцам сейчас просто не по карману: для этого требуются массированные интервенции, для которых не то чтобы нет ресурсов – нет прежде всего политической воли. Интервенции это инфляция, а в крупнейших странах «зоны евро» у власти находятся популистские правительства, у которых, как у немецких социал-демократов, и без того не клеится экономическая политика и уходит почва из-под ног.

Политэкономия по Бушу

Но и Америка не может и не хочет помогать Европе в ущерб себе самой. Она лишь недавно вышла из рецессии. Не в последнюю очередь, кстати, благодаря иракской войне – фронтовые зарплаты взбодрили потребительские рынки недвижимости, автомобилей и товаров длительного пользования. Позитивный эффект возымела, как считают в Белом доме, налоговая реформа Буша. 5 февраля президент преподал народу краткий курс политэкономии капитализма, выбрав для этой цели город Чарльстон в Южной Каролине – крупный военный и торговый порт на Атлантическом побережье США, то есть аудиторию, в равной мере затронутую и войной и экономическим спадом.

«Когда в вашем кармане появляется больше денег, – объяснил Джордж Буш американцам, – вы, вероятно, хотите потратить их на товары или услуги. Когда возникает дополнительный спрос на товары и услуги, появляется кто-то, кто удовлетворяет этот спрос. А когда расширяется производство товаров и услуг, создаются и новые рабочие места. В этом смысл сокращения налогов, которые мы провели: чем больше у людей свободных денег, тем больше они инвестируют в экономику, помогают ее оздоровлению в трудные времена». Инвестируют прежде всего в малый бизнес, подчеркнул президент, роль которого в американской экономике «жизненно важна».

Несмотря на бурный экономический рост последних месяцев, по некоторым показателям опередивший самые смелые прогнозы, уровень безработицы в США остается высоким (5,5 процента), дефицит торгового баланса – полтриллиона долларов. Это сейчас главный бич американской экономики. Созданию рабочих мест, помимо снижения налогов, способствует увеличение объемов американского экспорта, а это возможно лишь при слабом, дешевом долларе, который делает американскую продукцию конкурентоспособной на мировых рынках. Американские компании с большими оборотами в странах со слабыми валютами последние годы хором жаловались на свои убытки именно вследствие чересчур сильного доллара. К тому же дешевый доллар способствует привлечению инвестиций в американскую экономику: Япония и страны Юго-Восточной Азии, чьи золотовалютные резервы достигли рекордных величин, охотно покупают ценные бумаги казначейства США. С другой стороны, рост курса евро относительно доллара американского потребителя волнует не слишком – подорожали, конечно, французские сыры и вина, но это не товар повседневного спроса. Неприятно платить в Европе за бутылку кока-колы пять долларов, но для тех американцев, кто бывает в Европе, это не деньги. Председатель совета управляющих Федеральной резервной системы Алан Гринспэн, которому в Америке внимают, как дельфийскому оракулу, в своем очередном полугодовом докладе конгрессу 11 и 13 февраля (сначала он отчитывается перед нижней палатой, затем перед верхней) нарисовал вполне радужную картину дальнейшего экономического роста при дешевом долларе и заявил, что в ближайшее время ФРС не собирается повышать процентную ставку банковского кредита – для этого нет ровно никаких причин. (Совет управляющих ФРС влияет на кредитный рынок посредством усиленной скупки или продажи входящими в систему банками государственных бумаг. В первом случае у банков-продавцов появляются в обороте лишние средства, которые они отдают взаймы под более низкий процент; благодаря дешевому кредиту производственный сектор оживляется. Именно так и действовал Федеральный резерв последние три года.)

Оптимизм Гринспэна разделяют не все. К числу скептиков принадлежат крупнейшие американские частные инвесторы Уоррен Баффетт и Джордж Сорос. Оба недавно заявили, что переводят активы из доллара в другие валюты. В своей статье в одном из последних номеров журнала Fortune Баффетт не уточняет, в какие именно – это, мол, не суть важно, – но говорит, что весной 2002 года он сделал это впервые в жизни (Баффетту 72 года). По словам Баффетта, как американцу ему это морально тяжело, но как бизнесмен он должен действовать в интересах бизнеса. О том же самом объявил на последнем Давосском форуме в январе этого года и Сорос, заработавший в 1992 году миллиард фунтов стерлингов на девальвации британской валюты и получивший за это прозвище «человек, взломавший Банк Англии». По словам последнего, дальнейшее снижение курса доллара – это «опасная игра, которая может выйти из-под контроля». Вместе с тем он признал, что ситуация на американском рынке труда крайне неустойчива; чтобы удержать позитивную тенденцию, банковская ставка будет оставаться низкой еще долго, а это, в свою очередь, означает рост капитализации американских компаний. О том, что он лично участвует в ослаблении доллара, Сорос говорил еще в мае прошлого года.

АР

Стoит напомнить высказывания Сороса более чем трехлетней давности. Тогда он, наоборот, был недоволен низким курсом евро по отношению к доллару. Тогда в своих интервью он не оставил живого места на Европейском центральном банке и его тогдашнем управляющем Виме Дуйзенберге. По мнению Сороса, руководство банка исповедует устаревшие воззрения и «озирается назад», вместо того чтобы двигаться вперед к новым экономическим реалиям. Старомодность доктрины Дуйзенберга, вещал Сорос, состоит в том, что он направил все свои ресурсы на борьбу с инфляцией, тогда как ему следует первым долгом стимулировать деловую активность.

Конечно, любой разумный человек должен реагировать на высказывания Баффетта и особенно Сороса ровно наоборот – вполне очевидно, что они хотят воспользоваться как раз дешевизной доллара. Но они-то тоже понимают, что их слова воспринимаются с обратным знаком. В этом, собственно, и состоит смысл любой азартной игры, в том числе игры на валютной бирже FOREX, – выигрывает самый лукавый, тот, у кого крепче нервы. Но случай Сороса более сложный, его игра более замысловата, а конечная цель не вполне ясна. Речь идет о политических амбициях Сороса.

Спекулянт и филантроп

Джордж Сорос – человек, не вписывающийся в стереотип миллиардера. У него нет ни собственного острова, ни коллекции полотен старых мастеров, ни яхты, ни даже самолета. Он останавливается в отелях средней руки и терпеливо дожидается своей очереди в баре. В настоящее время в его управлении практически нет чужих средств, он инвестирует только свои собственные. С 1979 года Сорос занимается благотворительностью – эта деятельность началась для него предоставлением стипендий черным студентам Кейптаунского университета, которые без такой поддержки не могли бы во времена апартеида получить высшее образование. Самый известный проект Сороса, в который он вкладывает средства наиболее щедро, – Институт «Открытое общество». Сеть отделений этого фонда действует не только в Центральной и Восточной Европе и на территории бывшего Советского Союза, но и в Азии, Латинской Америке и Африке. Национальные фонды «Открытого общества» действуют в 29 странах, Косове и Черногории; на африканском континенте учреждены две региональные организации – Инициатива «Открытое общество» для Западной Африки (OSIWA) и Инициатива «Открытое общество» для Юга Африки (OSISA), деятельность которых охватывает 27 стран. Общий ежегодный бюджет «Открытого общества» составляет примерно 400 миллионов долларов. В 1992 году Сорос основал Центральноевропейский университет. В общей сложности на поддержку демократии в мире он потратил около пяти миллиардов долларов, в том числе один миллиард – в России.

Концепцию открытого общества Джордж Сорос, как гласит его официальная биография, усвоил из трудов и лекций австрийского философа Карла Поппера, который, в свою очередь, был продолжателем идей Анри Бергсона. (Поппер преподавал в Лондонской школе экономики, как раз когда там учился Сорос, эмигрировавший из Венгрии в 1947 году.) Открытое общество это демократическая форма государственного управления, рыночная экономика и гражданские институты. Пропагандой этих ценностей и занимается филантроп Сорос. Параллельно бизнесмен Сорос активно участвует в приватизационных сделках в странах бывшего восточного блока, наглядно демонстрируя благо частных инвестиций. В России, впрочем, у него ничего не вышло: на последнем Давосе Сорос заявил, что окончательно сворачивает все российские инвестиционные проекты, поскольку над этой страной висит «ресурсное проклятье», а ее власти вместо экономических реформ заняты преследованием неугодных бизнеменов.

В самом этом сочетании филантропии с бизнесом есть, конечно, некая аномалия. Деньги на поддержку свободы и демократии жертвует практически каждый состоятельный человек на Западе. Но финансированием их участие, как правило, и ограничивается. Иное дело – Джордж Сорос. Он глава фонда и непосредственно участвует в его управлении. При этом он считает себя не только бизнесменом и филантропом, но и мыслителем, пастырем неразумных народов. Одну за другой он пишет книги, читает лекции, участвует в политических дискуссиях. Однако одной проповеди ему уже мало; он хочет при жизни (ему уже 74 года) увидеть не только посев, но и всходы. Немалые средства – и в рамках «Открытого общества» и вне их – Сорос направил в свое время на поддержку оппозиции Милошевичу в Югославии. Много разговоров о финансировании Соросом «революции роз» в Грузии. Ситуация настолько щекотлива, что нью-йоркская штаб-квартира «Открытого общества» опубликовала специальное заявление, что «частная политическая деятельность Джорджа Сороса никоим образом не связана с Институтом» и что «любые публичные заявления на политические темы сделаны им исключительно в качестве частного лица». Все дело в том, что фонд, будучи благотворительной организацией, освобожден в США от уплаты налогов, но при этом не имеет права заниматься политикой.

Оставаться вне политики частному лицу Соросу не позволяют его темперамент и чувство высокой миссии. Среди главных врагов cвободы и своих лично он числит президента Зимбабве Роберта Мугабе, главаря бирманской военной хунты генерала Тан Шве и пожизненного «туркменбаши» Сапармурата Ниязова. В последнее же время он ополчился на нынешнюю администрацию США и не раз заявлял о своей решимости сделать все, дабы Джордж Буш-младший не был переизбран. Как написал по этому поводу один из ехидных комментаторов, прежде Сорос поддерживал план смены режима в Багдаде, а теперь задумал сменить режим в Вашингтоне.

Из недавних статей, интервью и вышедшей в свет в январе этого года книги «Пузырь американского превосходства» выясняется, что, по мнению Сороса, власть в США находится в руках кучки экстремистов, исповедующих культ силы и в полной мере воспользовавшихся ситуацией, возникшей после 11 сентября 2001 года, для утверждения американского глобального доминирования. Эту доктрину он называет «социальным дарвинизмом». При этом нужно уточнить, что термин «супрематизм» (supremacy), которым пользуется Сорос и который на русский переводится как «превосходство», в американском политическом лексиконе означает не что иное, как неонацизм.

Тайный союз магната и политиков

	Председатель Совета управляющих Федеральной резервной системы Алан Гриспэн уверен, что дешевый доллар обеспечит Америке дальнейшее процветание АР

Однако филиппик недостаточно для того, чтобы не допустить переизбрания действующего президента, – нужны немалые средства. Но штука в том, что американское законодательство не допускает теневого финансирования кандидатов, а на частные пожертвования (корпоративные опять-таки запрещены) устанавливает строгий потолок – 2000 долларов. Более того, новый закон о финансировании выборов, вступивший в силу в октябре прошлого года, сильно затрудняет использование в кампании так называемых «мягких денег» – средств, собранных в кассу не определенного кандидата, а партии в целом. Размер этих взносов практически не ограничен, но перекачивать «мягкие» деньги на «твердые» счета, в чем особенно отличились Билл Клинтон и Эл Гор в 1996 году, теперь затруднительно. Однако недаром Джордж Сорос потратил, по оценкам, 18 миллионов на лоббирование нового закона. Теперь он имеет возможность не просто переводить деньги Демократической партии, но контролировать их использование.

Говоря коротко, он финансирует организации левого толка, которые не агитируют за кого-либо из кандидатов демократов, – их пропаганда направлена против действующего президента. Сам Сорос говорит, что ему безразлично, кто из демократов станет президентом, – лишь бы им не остался Буш.

Идея родилась летом прошлого года, когда Сорос пригласил в свой дом на Лонг-Айленде группу политтехнологов Демократической партии во главе с Джоном Подестой – бывшим руководителем аппарата Белого дома в администрации Билла Клинтона. На встрече присутствовали и представители либеральной некоммерческой организации America Coming Together (ACT) Стив Розенталь и Эллен Мальколм, заявившие, что берутся мобилизовать демократический электорат в 17 спорных штатах. (Спорными в американских избирательных технологиях называются штаты, где разрыв в количестве голосов, поданных за основных кандидатов, традиционно составляет менее семи процентов; из них четыре – Флорида, Огайо, Пенсильвания и Мичиган – входят в десятку штатов, имеющих наибольшее число голосов в коллегии выборщиков.) В ответ хозяин дома пообещал им на это благое дело 10 миллионов долларов. Гости не скрыли разочарования скромной суммой. Однако наутро Сорос созвонился с некоторыми из своих друзей-единомышленников и наскреб еще 12,5 миллиона, а также посулил Подесте три своих миллиона на новый «мозговой центр». В январе он и его партнеры выделили 4,5 миллиона долларов группе под названием MoveOn, образовавшейся в 1998 году с целью спасения Билла Клинтона от импичмента и снискавшей широкую известность в пору массовых протестов против войны в Афганистане. Говорит, что даст больше, если потребуется. А готов ли он поставить на карту все свое семимиллиардное состояние? Услышав этот вопрос, как пишет задавшая его корреспондент газеты Washington Post Лора Блюменфельд, Сорос потерял дар речи, собрался с мыслями и лишь затем ответил: «Если получу гарантии». Не гарантии избрания президента-демократа, а гарантии возвращения средств.

На первый взгляд, взносов Сороса маловато. В кассе кандидата республиканцев сейчас 130 миллионов долларов, и он намерен довести эту цифру до 170. Но есть нюанс. Опросы показывают, что американских избирателей лишь в четвертую очередь волнуют вопросы внешней политики и национальной безопасности – первые три позиции, как в любом нормальном обществе, занимают экономика, здравоохранение и образование. Фаворит демократов сенатор Джон Керри вплотную приблизился к президенту Бушу. Был момент в конце января, когда Керри опередил Буша в опросе Службы Гэллапа в соотношении 53 к 46 процентам, но к середине февраля пропорция изменилась в пользу Буша – 49 к 48. При погрешности в три процента это означает, что шансы кандидатов практически равны, страна вернулась к ситуации 2000 года. Это вообще весьма редкий случай, когда на ранней стадии кампании разрыв между действующим президентом и его соперником от оппозиционной партии составлял бы столь малую величину. Обычно в это время еще кипит борьба за партийную номинацию, но сейчас уже ясно, что кандидатом от Демократической партии почти наверняка станет Керри, если, конечно, его не выбьют из седла какие-то чрезвычайные обстоятельства. В этих условиях демократам жизненно важно продемонстрировать избирателю несостоятельность экономической политики нынешней администрации. Иными словами, для них сейчас чем хуже, тем лучше.

В данный момент, с точки зрения демократов, было бы неплохо спровоцировать кризис, дабы внушить избирателям чувство неуверенности. Этой цели как раз наилучшим образом отвечают заявления Сороса о том, что он уже конвертировал свои доллары в другие валюты. С точки зрения некоторых наблюдателей, именно это, а не его инвективы в адрес «супрематистов» в правительстве, и есть его настоящее предвыборное послание. При этом Сорос рассчитывает на общеизвестные мнительность и рефлексию биржевых игроков, то есть на то, что его слова прочтут задом наперед. Говорят, что идея встряски валютного, а значит, и фондового рынка принадлежит бывшему министру финансов в кабинете Клинтона Роберту Рубину, ныне возглавляющему совет управляющих Citigroup.

Атака на фондовый рынок должна быть предпринята за считанные дни до выборов, чтобы мелкие инвесторы увидели, что их сбережения и пенсии обратились в пыль, непосредственно перед голосованием. Некоторые эксперты считают затею неосуществимой прежде всего по техническим причинам. После обвала 19 октября 1987 года в компьютерной системе Нью-Йоркской фондовой биржи появились «предохранители от короткого замыкания» – программы, во избежание панических продаж останавливающие торги после достижения индексом Доу-Джонса определенной нижней отметки. Поэтому теперь обвалить биржу так, как тогда, просто технологически невозможно. Однако некоторые полагают, что при стечении определенных условий, в том числе политического свойства, ситуация может приобрести неустойчивость. Сыграет ли на ней Сорос? Ведь, может статься, вся политика в его действиях – не более чем дымовая завеса бизнеса. Лукав биржевой игрок...

	Полдоллара образца 1861 года, отчеканенные для коллекционеров в 2002-м

Какие бы тревожные заявления о возможном падении американского доллара ни звучали сегодня, он был и остается самой надежной мировой валютой. Подтверждение тому – его история.

Название американской валюты имеет то же происхождение, что и русское слово «ефимок». И то и другое – искаженные названия иоахимсталера, серебряной монеты, чеканившейся начиная с 1518 года в городе Иоахимсталь на северо-западе Богемии (ныне Яхимов в Чехии), где было открыто крупное месторождение серебра. Иоахимсталер доминировал в международной торговле и был, вероятно, первой мировой валютой. В Испании он назывался далеро, в Южных Нидерландах – дальдре, в Голландии и нижнегерманских землях – дальдер, в скандинавских странах – далер, в Англии же – именно доллар.

В североамериканских колониях единой валюты не было. Наибольшее распространение в Новом Свете получил испано-американский песо. В англоязычном мире монету окрестили «испанским долларом» или «долларом с колоннами» (pillar dollar), поскольку на ней были изображены Геркулесовы столпы. В 1645 году Вирджиния первой из колоний приняла испанский доллар в качестве денежного стандарта; за ней вскоре последовали и другие. Испанский доллар и сменивший его мексиканский находились в обращении вплоть до 1857 года не только в США, но и в Канаде, Британском Гондурасе, на Гавайях, в Малайе, Гонконге и некоторых других странах. В 1775 году Континентальный Конгресс принял решение о выпуске своих бумажных денег, курс которых был привязан к испанскому доллару. В 1785 году Конгресс постановил начать чеканку собственной звонкой монеты. Закон 1792 года впервые на Западе ввел десятичную денежную систему. Первый американский серебряный доллар был отчеканен в 1794 году. В обороте появились также монеты более мелкого номинала – серебряные полудоллар, дайм (1/10 доллара, от французского dixieme) и полудайм и золотые 10-долларовый игл (орел) и полуигл.

Реальная стоимость этих монет превышала их номинал, поэтому они быстро исчезали из обращения – складывались в «чулки». В годы президентства Томаса Джефферсона чеканка серебряных и большинства золотых монет была приостановлена. Нехватка платежных средств восполнялась иностранной валютой и бумажными деньгами. Лишь после принятия в 1834 и 1837 годах законов о понижении золотого содержания доллара выпуск монет возобновился; в США наступила эпоха золотомонетного обращения. Серебряный доллар, который тоже начали чеканить, популярностью не пользовался, и в 1830 году Северная Каролина, главный в то время золотодобытчик страны, выпустила первый золотой доллар. Ее примеру последовала Джорджия, а затем Калифорния, где были открыты богатейшие залежи золота, Орегон и мормоны Юты. Среди калифорнийских монет достоинством до 50 долларов были и восьмиугольные. Наконец, в 1849 году золотые монеты в 1 и 20 долларов начало чеканить федеральное казначейство. Закон о вспомогательном денежном обращении (Subsidiary Coinage Law) 1853 года ввел в обращение золотую монету в 3 доллара и понизил содержание драгоценного металла в мелких серебряных деньгах, после чего они превратились в разменную монету. В 1857 году в США было запрещено хождение иностранной валюты.

Когда в 1933 году (во время Великой депрессии) Рузвельт запретил экспорт золота, доллар упал почти наполовину за 10 месяцев, но был стабилизирован в апреле 1934-го АР

В годы Гражданской войны звонкая монета из обращения исчезла. В южных штатах ее заменили блюбэки – казначейские билеты Конфедерации, на севере – гринбэки; и те и другие не имели обеспечения и не разменивались на золото.

В последние десятилетия XIX века серебряные монеты то появлялись в обращении, то опять исчезали, пока в 1900 году в США не был окончательно введен золотой стандарт, утвердившийся к тому времени в Европе, России и Японии и способствовавший формированию долларовой валютной зоны в противовес стерлинговой. В укреплении международного положения доллара значительную роль сыграла Комиссия по международному обмену, учрежденная президентом Теодором Рузвельтом в 1903 году в ответ на обращение правительств Мексики и Китая, просивших США выступить посредником в переговорах с державами о реформе их денежных систем. Идеологом Комиссии стал экономист Чарльз Артур Конант, которого называют основоположником профессии международного финансового советника. Конант был убежден в необозримых перспективах открытия рынков «третьего мира» именно для инвестиций, а не просто для торговли, и в том, что великие державы должны ради этой цели объединить усилия. Переговоры по Китаю, однако, потерпели неудачу, и Конгресс отказался финансировать работу Комиссии. В дальнейшем ее члены консультировали правительства Филиппин, Мексики и Панамы, успешно перешедших на золотой стандарт. Кубинские же сахарные плантаторы воспротивились денежной реформе.

Созданная в 1914 году Федеральная резервная система начала выпуск банкнот, быстро превратившихся в основное платежное средство. Наконец, в годы Первой мировой войны доллар США превратился в самую надежную валюту мира и сохраняет этот статус по сей день.

	«Черный вторник» 1998 года обрушил доверие россиян к рублю, и оно до сих пор не восстановлено полностью АР

Некоторые патриотично настроенные экономисты называют минувший 2003 год «годом рубля». Действительно, создается впечатление, что впервые за пять лет, последовавшие за дефолтом, российская валюта взяла у доллара реванш.

Казалось бы, и российские власти, и население должны были быть довольны тем, что «рубль пожирает доллар». Это можно было бы трактовать как свидетельство повышения кредитоспособности страны, принимать за подтверждение гипотезы о том, будто национальная экономика не страдает от дефицита инвестиций, и, наконец, рассматривать в качестве идеологического позитива: после тяжелого десятилетия реформ у граждан появились основания поверить в национальную валюту. Однако на практике выходит, что реваншу рубля никто не рад. Стремительное укрепление рубля может обернуться бедой для экономики страны. Российским предприятиям из-за «сильного рубля» приходится поднимать цены на свою продукцию – в противном случае они не окупят издержки на приобретение материалов, обеспечение технологического процесса и так далее. В результате цены на отечественный продукт «подтягиваются» к ценам на импортные товары. А россияне товарам отечественных производителей традиционно предпочитают импортные – те более качественные. Выходит, что российская промышленность из-за «крепкого рубля» рискует утратить и тот ежегодный рост в 7–8 процентов, которым так гордятся власти страны.

У рядовых граждан из-за падения доллара свои заботы. Люди, за 12 лет реформ привыкшие считать свои долларовые сбережения чуть ли не единственным гарантом их будущего, с ужасом наблюдают, как стремительно тают их накопления. Ситуация не была бы такой драматичной, если бы привычка хранить накопления в долларах была уделом зажиточных россиян, которые составляют чуть более 10 процентов от населения страны. Однако эти самые состоятельные россияне, будучи экономически продвинутыми, успели вовремя перевести свои капиталы в единую европейскую валюту. А вот малообеспеченные сограждане по-прежнему боятся расстаться с привычными долларами. Евро до сих пор кажется чем-то экзотическим, а доверие к рублю было легче потерять, чем восстановить. Массового обмена долларов на рубли не наблюдается до сих пор.

Итак, плавное обесценивание сбережений – это то, на что россияне обречены. При этом открытие долларовых вкладов в банках вовсе не является спасением. Конечно, вклады обесцениваются не так быстро, как «матрасные» доллары, однако эта судьба не минует и банковские депозиты. В последние два года долларовые вклады по убыточности намного опередили рублевые и, конечно, отстали от немногочисленных вкладов в евро, которые в прошлом году оказались прибыльными. В начале нынешнего года долларовые депозиты потеряли в весе еще 5 процентов. Легко представить себе, насколько они подешевеют в случае, если подобная динамика сохранится.

Было бы ошибкой считать, что последствия падения доллара США исчерпываются для россиян только снижением доходности вкладов или обесцениванием накоплений, лежащих в кубышках. Соотечественникам с давних пор знакома неудобопроизносимая аббревиатура «у. е.». На протяжении многих лет она традиционно обозначала доллар. Теперь волею импортеров и продавцов заграничных товаров под «у.е.» все чаще понимают либо евро, либо некий произвольный номинал, чей курс находится где-то между обменным курсом евро и обменным курсом доллара США. В любом случае покупателям приходится платить больше.