AP

Армен ПЕТРОСЯН Родился в 1949 году. Окончил Сорбонну. Работать в семейной компании начал в 1971-м с самых низов: был уборщиком, затем развозчиком икры и продавцом. С середины 70-х годов находился на постах управляющего по персоналу, финансового и коммерческого директора. В 1985 году стал генеральным директором и президентом компании Petrossian.

Компания была основана в 1920 году отцом и дядей Армена Петросяна, перебравшимися во Францию из России. Сейчас компания Petrossian – крупнейший поставщик российской осетровой икры во Францию и США, она контролирует 15% ее мировых продаж.

– Господин Петросян, какая сегодня ситуация на европейском рынке икры? Какое место занимает контрабанда и какова динамика нелегальных поставок икры в Европу?

– К сожалению, мы не имеем пока точной статистики за 2003 год и можем оперировать только цифрами прошлого года. Ведь значительная часть продукции нынешнего года только-только начинает поступать в магазины. Что касается параллельного, или «черного» рынка икры, то в различных странах Европы строгость контроля разная, хотя мы и привыкли говорить о единообразии европейских законов. Наиболее значительное место «черный рынок» занимает в странах, через которые традиционно пролегают транзитные контрабандные маршруты. Это Германия, а также Греция и Италия.

На мой взгляд, за последние год-полтора произошло ухудшение ситуации, всплеск нелегальных поставок икры в Европу. Эти поставки осуществляются в двух формах. Первая, и основная, это так называемая «чемоданная контрабанда». Речь идет о людях, которые привозят с собой небольшие количества икры, в пределах килограмма, и продают ее в Европе своим друзьям и знакомым. Поток приезжих из России и других стран СНГ огромен, и влияние «чемоданной контрабанды» на состояние рынка колоссально. Ведь объем легального европейского потребления икры не превышает 12-13 тонн в год. Зачастую объявления от частных лиц о поставках икры можно прочесть даже в Интернете.

Второй источник контрабанды – поставки небольших фирм. Раньше мы имели дело с несколькими крупными компаниями, продававшими икру. Сегодня таких предприятий сотни в каждом из прикаспийских государств.

Вплоть до 2002 года, пока осуществлялись эффективные меры по контролю за контрабандой со стороны CITES и правительств стран-производителей икры, объем контрабанды не превышал 15 процентов всех поставок. Сегодня доля нелегальных поставок составляет не менее 25 процентов. Это произошло потому, что прежние меры контроля практически бессильны против «чемоданной контрабанды», которая особенно развилась в последние год-полтора. Наказание за нее ничтожно: просто конфискация товара. В результате по всей Европе и даже во Франции возникла целая сеть сбыта таких поставок – от частных лиц частным лицам. Придите на парижский блошиный рынок, покрутитесь немного на центральной площадке, и к вам обязательно подойдут и предложат икру по цене вдвое дешевле магазинной.

– Какое влияние на рынок оказывают контрабандные поставки? Приводят ли они к снижению безумно высоких цен на этот продукт в ваших парижских магазинах?

– Главным образом эти контрабандные поставки влияют на психологию покупателей. Они не понимают, почему в наших магазинах они должны платить по 45-50 евро за 50 граммов икры, когда на «черном рынке» торговцы предлагают вдвое дешевле. Но ведь контрабандисты не платят ни налогов, ни таможенных пошлин при вывозе и ввозе – а во Франции они составляют 20 процентов, – ни налога на добавленную стоимость – а это еще 20 процентов. Да и налог на прибыль они тоже не платят.

Но главное, они не отвечают за качество икры. Мне часто приходится слышать от своих покупателей, что, купив икру у контрабандистов, они вынуждены были выбросить ее, так как продукт был испорчен.

После распада СССР нам пришлось диверсифицировать источники поступления икры. Впрочем, и раньше, когда мы покупали так называемую русскую икру, на самом деле речь шла об астраханской, гурьевской, бакинской икре. Мы и сегодня покупаем икру в России и Казахстане, но временно прекратили закупки в Азербайджане.

– Правда ли, что значительная доля икорной контрабанды приходится на Россию? Что будет происходить с этими нелегальными потоками в ближайшее время?

– Это так. Много контрабанды идет из России. Поступает она и из других стран каспийского региона, но именно российский поток самый обильный. Здесь надо выделить особо Дагестан. Он вообще является перевалочным пунктом, хотя не единственным, для контрабандной икры из разных регионов. Оттуда икра поступает в Дубай, и уже из Дубая привозится в Европу и другие западные страны. Это хорошо отработанный мафиозный маршрут.

В той же Астрахани наряду с солидными и законопослушными фирмами, вышедшими из бывших советских предприятий, существует огромная сеть мелких и крупных перекупщиков, приобретающих икру у рыбаков. Причем не для поставок за границу, а в основном для московских рынков. А уже отсюда, с московских рынков, икра чемоданами развозится по Европе.

– Предпринимаете ли вы, торговцы икрой, что-нибудь для борьбы с «черным рынком» икры?

– Мы, импортеры икры из разных европейских стран, создали специальную ассоциацию, я – ее президент. Мы стараемся работать с таможнями и полицией европейских стран, объясняя нашу позицию, согласовывая меры по борьбе с контрабандой. Пытаемся делать то же с российскими крупными производителями и торговцами. Однако, по-моему, перелома в ситуации не произойдет, пока в России и других странах, откуда идет контрабанда, власти и граждане не поймут, что икра – редкий продукт, предмет роскоши, что она не может стоить дешево и что выгоднее для всех, в том числе для рыбаков, продавать ее легально и дорого, нежели дешево и в обход закона.

Париж

	ИТАР-ТАСС

Искусственным воспроизводством осетровых в СССР начали заниматься еще в 1951 году. Были построены рыбоводные заводы. Они разводили рыбу и выпускали ее в море. В 70-е годы в Каспийское море ежегодно выпускалось до 100 миллионов штук молоди, а в последние годы – более 50 миллионов штук. Ученые считают, что состояние кормовой базы моря позволяет увеличить выпуск молоди осетровых по меньшей мере втрое.

Всего на Волге работает восемь заводов. По оценкам КаспНИИРХа, доля осетров заводского происхождения в промысловых уловах Волго-Каспийского бассейна составляет 25-27 процентов, севрюги – 25-30, белуги – более 90. Тем не менее эффективность искусственного воспроизводства низка. Основным показателем эффективности служит так называемый процент возврата заводских мальков в качестве взрослой рыбы. Когда строили заводы, исходили из трехпроцентного возврата, а на самом деле возвращается немногим более одного процента. Но и эта оценка приблизительна, ведь на заводе мальков не помечают.

Есть и другая проблема. Мальков по нашим стандартам доращивают до трехграммового веса. Но такая маленькая рыба тотчас гибнет: вместо того чтобы пополнять запасы, рыбоводные заводы снабжают кормом морских хищников. Ученые намерены увеличить стандарты до 5-10 граммов: этого тоже мало, но все-таки у рыбы будет больше шансов уцелеть. Впрочем, даже если стандарты увеличат на бумаге, их едва ли будут соблюдать – настолько несовершенна наша рыбоводная технология. Специального оборудования для учета не существует: сколько мальков выпущено в море, какого они веса, считают на глаз. Поскольку разведение рыбы требует немалых средств (ежегодные расходы на содержание восьми рыбоводных заводов оцениваются в миллион долларов), на многих предприятиях мальков просто не доращивают. Кроме того, в последние годы рыбоводные заводы испытывают и трудности с заготовкой производителей – из-за сокращения количества икряной рыбы. Иными словами, даже при полном отсутствии браконьерства заводская рыба едва ли способна восполнить природные осетровые запасы.

Другой способ сохранить запасы – так называемое товарное осетроводство, то есть заводское разведение рыбы в коммерческих целях. Еще в 60-х годах ученые скрестили белугу со стерлядью, полученный гибрид назвали бестером. С него и началось промышленное осетроводство. В середине 70-х в Конакове был построен первый завод по разведению ленского осетра. Сегодня большинство осетровых заводов работают в системе Росрыбхоза. По данным доклада государственного НИИ озерного и речного хозяйства, в 2000 году они продали 2 тысячи тонн осетров, а к 2005 году намерены довести объем производства до 8 тысяч тонн. Одним из самых успешных хозяйств считается осетровый завод при Новолипецком металлургическом комбинате. Здесь есть хорошее оборудование, позволяющее поддерживать постоянную температуру воды. В Новолипецке работают напрямую с московскими ресторанами и кафе. На магазинных прилавках искусственного осетра можно узнать по небольшому размеру. На заводах рыбу доращивают только до двух-четырех килограммов.

В искусственных водоемах можно выращивать и нормальных осетров, ведь там осетр растет раза в два быстрее, чем в природе. Но содержание осетровых хозяйств влетает в копейку. Надо кормить не только товарную рыбу, но и маточное стадо. Как раз из-за дороговизны и трудоемкости процесса российские хозяйства не выращивают осетров до того возраста, когда они могут давать икру. Между тем именно искусственное производство икры могло бы защитить природных осетров от истребления.

Пока российские бизнесмены только строят планы, западные рыбоводы с успехом наращивают производство. В середине 70-х Россия подарила французам 300 ленских осетров. Те отблагодарили нас морским судаком, который в России не выжил. Французы же занялись разведением осетров всерьез и уже торгуют икрой. По некоторым данным, сейчас они производят 10 тонн черной икры – это почти 20 процентов от официального российского производства. Через пару лет они намерены удвоить производство. Если получится, то этой стране вообще не нужно будет импортировать икру. Примерно тонну черной икры заготавливают и американцы. Теперь американские фермеры разводят осетров искусственно и выдают разрешение на так называемую спортивную рыбалку. Каждый желающий, купив лицензию, может поймать до 10 осетров в год. Среди них попадается икряная рыба, которую рыбаки-любители могут продавать.