– Нередко можно услышать, что кровь может сдать кто угодно – бомж, наркоман и так далее. Это действительно так?

– На станции существует Единый донорский центр, где представлены сведения о двух миллионах доноров Москвы и Московской области. Эта база пополняется информацией, получаемой от городского отдела учета и регистрации инфекционных больных, Московского городского центра СПИД, кожно-венерологических диспансеров. После проверки донора по базе данных он сдает кровь в лабораторию, где определяют уровень ее гемоглобина (если он низкий, кровь у донора не возьмут). Затем донора обследуют наши врачи: измеряют артериальное давление, температуру, осматривают кожные покровы и т. д. Это все относится к донорам, впервые обратившимся на станцию. Кадровые же доноры еще должны предоставить справку о состоянии здоровья, полученную в поликлинике по месту жительства, и справку от врача-инфекциониста. На стадии предварительного обследования отсеиваются не менее четверти желающих сдать кровь. И с каждым годом этот процент растет.

После того как врачи дали «добро», в операционном зале у донора берут кровь или плазму и отправляют их в отделение выбраковки. Там они хранятся в холодильниках, на которых сделаны надписи: «Кровь не обследована, не выдавать». При заборе крови берется так называемый «спутник» – еще 10 миллилитров. В лаборатории эта кровь проверяется на ВИЧ, гепатиты В и С, сифилис. По ВИЧ мы делаем дублирующие анализы дважды, по сифилису – трижды. Если есть положительная реакция, кровь и плазма из отделения выбраковки срочно изымается и уничтожается в специальных камерах. Одновременно результаты анализов передаются в кожно-венерологические диспансеры и другие заинтересованные организации.

– Бывают ли случаи, когда ваши тесты не показывают вирусов, а они в крови есть?

– Существует такое понятие – серологическое окно. Предположим, человек чем-то заразился, но сам не знает об этом. Его кровь уже инфекционно небезопасна для других, но вместе с тем еще не выработались антитела, которые может уловить тест-система. Например, при заражении ВИЧ-инфекцией антитела вырабатываются через 12 суток. Мы используем при проверке крови тест-системы зарубежного производства, они наиболее чувствительны.

– Председатель попечительского совета фонда «Служба крови – людям» Валерий Максимов заявил в прессе, что на Московской станции переливания крови не проводится лейкофильтрация, потому что у столичного департамента на это нет средств. Отечественные фильтры стоят в три раза дешевле импортных, но трансфузиологи не спешат их закупать. Он уверяет, что вся заготовленная впрок кровь – некачественная…

– Прежде чем делать такие заявления, господин Максимов должен был прийти на нашу станцию и посмотреть, как мы работаем. Перед фракционированием вся кровь пропускается через лейкофильтры. И пользуемся мы не отечественными фильтрами, за внедрение которых так ратует г-н Максимов, а зарубежными, по одной причине – они более качественны. Нам давали на испытание отечественные фильтры, мы пришли к выводу, что производителям надо повышать качество.

Что до крови, заготовленной впрок, то мы храним в жидком азоте только редкие группы крови (резус-отрицательные) на случай чрезвычайных ситуаций. Срок годности компонентов, на которые кровь разделяется после лейкофильтрации, незначительный. Сутки даются на обследование, после чего компоненты уходят в лечебно-профилактические учреждения.

– А вдруг тест-система не уловила ВИЧ-инфекцию, а кровь человеку уже перелили?

– Стопроцентной гарантии безопасности крови мы дать не можем. Но риск заразиться нашими компонентами крови минимален.

– Говорят, на Западе есть методики полного обеззараживания крови. Почему бы нам их не перенять?

– Вот фотография мешка крови американской ассоциации банков крови. На этикетке написано, что этот продукт может нести инфекционные агенты. В Америке больным объясняют: кровь проверена, но существует серологическое окно. И те сами решают – воспользоваться этой кровью или нет. Но риск, я повторю, минимальный.

Стопроцентную гарантию мы можем дать по плазме. Она у нас вся идет в лечебно-профилактические учреждения после карантинизации. Из отделения выбраковки плазму в полимерном контейнере помещают в морозильные камеры, где она хранится при температуре минус сорок от трех месяцев до полугода. В течение этого времени мы повторно обследуем донора. В случае если донор по вызову не является, его плазма уходит на переработку. Из нее мы делаем растворы альбумина. Флаконы с альбумином выдерживаются в термостатах при температуре 60 градусов: в этих условиях уничтожаются все возможные инфекционные агенты.

– Раз стопроцентной гарантии безопасности крови добиться невозможно, может быть, ученым следует сосредоточиться на разработке кровезаменителей?

– Сейчас на Западе при проверке крови используют диагностику, которая позволяет сузить серологическое окно, она «ловит» возбудитель инфекции, присутствующий в крови. Эта технология достаточно дорогостоящая, но я думаю, что в ближайшее время мы перейдем на нее. В ряде случаев перейти на кровезаменители невозможно, так что отказаться полностью от переливания крови не получится.

– По сообщениям информационных агентств, ВИЧ-инфицированная кровь из Воронежа поступила и в Москву…

– С Воронежем мы никогда не работали и не работаем. А все закупки осуществляются только через нас. Еще в 1997 году Департамент здравоохранения запретил лечебно-профилактическим учреждениям самостоятельно закупать кровь и ее компоненты.

– Сейчас много говорят о создании Национального банка аутокрови. Человек сдает кровь на хранение, а в случае необходимости эту кровь ему переливают…

– Хранение и использование компонентов крови – процедура весьма дорогостоящая. Если государство возьмет на себя финансирование создания и деятельности банка – это одно. Если нет, значит, услугами банка могут воспользоваться только люди состоятельные.

Не думаю, что сегодня самой важной проблемой является создание этого банка. Есть куда более важная – катастрофическая нехватка доноров. 7 февраля в Государственной думе прошел «круглый стол» по этой проблеме. Пришли к выводу, что необходимо создавать национальную программу поддержки донорства. q

Беседовала Таисия БЕЛОУСОВА