Краеведение
Виктор КОПЫЛОВ Когда в начале 1980-х годов в местной и центральной периодической печати замелькало название северного местечка "Ямбург", связанного географически с Тазовским полуостровом, я вспомнил, что в моем собрании старинных, начала XX века, художественных почтовых открыток с видами городов России есть открытка, на которой изображена одна из улиц древнего русского города Ямбурга. Поселение располагалось в 138 километрах к юго-западу от Санкт-Петербурга на реке Луге в 40 километрах от ее впадения в Финский залив. Годом основания новгородцами города-крепости, призванного защищать русские земли от нашествия рыцарей Ливонского ордена, считается 1384 г. Свое первоначальное имя "Ям" город получил от слова "ямь" - названия древнего финского племени, когда-то здесь проживавшего. С 1703 года по указу Петра I крепость стала именоваться Ямбургом. С 1870 года после постройки железной дороги между Петербургом и Ревелем Ямбург стал железнодорожной станцией. Через Лугу построили крупный мост. В 1922 году по распоряжению ВЦИК город переименовали в Кингисепп в память о погибшем руководителе эстонских коммунистов. А теперь восстановим в памяти события, связанные с названием "Ямбург" на Тазовском полуострове. Впервые на российских картах мыс Ямбург на восточном побережье полуострова появился в 1864 году по предложению русского исследователя Севера и неутомимого путешественника Юрия Ивановича Кушелевского (1825-ок.1880,?), уроженца города Ямбурга, с которого мы и начали свой рассказ. Несомненно, в прошлом (Ямбург там и тут) существовала какая-то связь между этими двумя одинаковыми по названию точками на карте, разделенными тысячами километров. Но какая? С тех пор, уже более 140 лет, идет спор о происхождении заполярного названия Ямбурга, а также дискуссия между приверженцами достижений Кушелевского и его противниками, принижающими заслуги сибирского странника. Более того, спор нередко перемещается в плоскость, начисто отрицающую научные заслуги Кушелевского, несмотря на его многочисленные научные публикации. Прежде чем попытаться внести некоторую ясность в противоречивую оценку деятельности Ю.И.Кушелевского, обрисуем вкратце биографические сведения об исследователе Тобольского Севера. По происхождению он - дворянин. Окончил гимназию в Белостоке. С юных лет мечтал стать этнографом. Может, поэтому в ноябре 1847 года в возрасте 22 лет он оказался в Тобольске в штате Тобольского губернского суда, а позже работал в губернском управлении. Затем, интересуясь проблемами Тобольского Севера, охотно переезжает заседателем в Обдорск, где работает до 1854 года. После 1859 года он, коллежский регистратор, выходит в отставку и поселяется в столице империи. Здесь Кушелевский находит единомышленника и своего старого знакомого по Тобольску в лице Василия Латкина - зятя известного сибирского промышленника М.К.Сидорова. Когда Сидорову понадобилось найти сухопутный маршрут с реки Курейки на Енисее в сторону Обдорска, Урала и Печоры для перевозки графита, то по рекомендации В.Н.Латкина эту миссию Сидоров в 1862 году передал Кушелевскому, сделав его своим поверенным как знатока Обской тундры. В течение 1863-64 годов Кушелевский совершил три экспедиции, как по сухопутью, так и водным путем, следуя по Обской Губе и обогнув Тазовский полуостров до устья реки Таз. Путешествие вокруг Тазовского полуострова на парусной шхуне "Таз", построенной в Тобольске, позволило Кушелевскому уточнить имеющиеся карты, нанести на них новые и до него безымянные элементы рельефа берегов. Благодаря Кушелевскому на карте появились названия полуострова Находка, мысов Досады, Осетрового, Поворотного, Преображения и Последнего, а также Круглого и Парусного. Наконец, на карту на широте шестьдесят седьмой параллели был нанесен мыс Ямбург. Нельзя сказать, что до Кушелевского здесь, да и в соседнем Ямале, не было созвучного названия места. Сам мыс местные самоеды звали Ямбуром. Достаточно также вспомнить такие имена, как Ямбу-то ("Длинное озеро"), Юмбор-Саля, вариант - Ямбур-Саля ("торфяной мыс"), или деревня Ямбура близ устья Оби. Учтем, что самоедский язык принадлежит к одной из ветвей финно- угорской группы. Отсюда и совпадение звучания названий к западу и к востоку от Уральского хребта. А теперь поставьте себя на место капитана "Таза". Шхуна прошла сквозь бури, ветры и льды, а сам капитан, тоскуя, уже немало лет лишен возможности посетить родной Ямбург под Петербургом. И вдруг слышит название мыса, звучащее почти так же, как родной город. Невольно, нанося мыс на карту, к имеющемуся названию добавляется одна единственная буква "г". Так и родился, сохранившись на карте до наших дней, знаменитый приполярный Ямбург. Исчезли, смытые морем, мысы Досада, Круглый и Парусный, и даже мыс, названный в свое время именем Кушелевского. А вот мыс Ямбург дожил до времен, когда он стал известен всему миру как неповторимая кладовая подземного газа. Кратко перечислим другие, кроме поисков дороги для Сидорова, достижения Ю.Кушелевского. Он первым из ученых посетил развалины древней Мангазеи на Тазе. Основал Сидоровскую пристань, позже - поселок Сидоровск. Изучил жизнь и быт кочевых самоедов, составил русско-самоедский словарь из 1 824 слов, описал минералы Полярного Урала. Уточнил навигационные морские карты, дал названия ранее неизвестным географическим объектам. Вместе с Сидоровым составил для правительства обоснование необходимости открытия сибирского университета с размещением его в Тобольске. Был автором многих публикаций. Будучи корреспондентом столичной газеты "Биржевые ведомости", печатал в столице свои путевые заметки. Насколько Сидоров и Кушелевский были убеждены в своей правоте по открытию университета в Тобольске, можно судить по следующему факту. Не дожидаясь официального разрешения властей на открытие университета, они подарили Тобольску для будущего музея учебного заведения самородок золота весом в пять фунтов и 38 золотников, найденный на Енисее. Интересно было бы знать, где этот самородок находится сейчас? Наиболее известными трудами Кушелевского считаются его книга о Ямале, изданная в Тобольске в 1868 году, и русско-самоедский словарь. Ценность книги состоит еще и в том, что она проиллюстрирована 18 рисунками тобольского художника М.С.Знаменского, знатока Севера и быта коренных его жителей. Здесь можно увидеть памятник Ермаку в Тобольске в том виде, в каком он был в 1860-х годах, сюжеты из жизни экспедиции Кушелевского, быт самоедов и виды Обдорска. Немаловажно также, что художник дважды изобразил самого Кушелевского, беседующего с самоедами. На рисунках путешественник в очках выглядит немолодым мужчиной с залысинами, обладателем пышных усов и опрятной бородки (см. рисунок). О своем знаменитом русско-самоедском словаре, не потерявшем научного значения до сих пор, сам Кушелевский пишет следующим образом. "Самоедское племя, постоянно уменьшаясь, клонится к уничтожению. Такой судьбы его в недалеком будущем нельзя не заметить. Убеждаясь все более и более в этом факте... я предпринял этот труд по составлению возможно полного словаря самоедского языка, который до настоящего времени нигде издаваем не был, на тот конец, чтобы тем доставить услугу не только филологам, но и потомству, для которого сохранность памяти о народе, обитающем на берегах Ледовитого моря в глубоком Севере, дело немаловажное". А теперь проследим фрагменты хронологии публикаций, в которых научные заслуги Кушелевского, мягко говоря, полностью отрицаются. Пожалуй, одним из первых и непримиримых критиков Кушелевского стал Б.М.Житков - известный исследователь Ямала, опубликовавший в 1913 году свою знаменитую книгу "Полуостров Ямал". В обзоре работ своих предшественников Житков упоминает и Кушелевского. Вот как он о нем пишет в подстрочном примечании. Заметьте: не в тексте книги, что свидетельствует об ознакомлении Житковым с публикацией Кушелевского не в процессе подготовки экспедиции на Ямал, а только после нее, в процессе работы над книгой. "В 1862 году известный М.К.Сидоров, отыскивая средства для перевозки графита с реки Курейки в Обь и вообще в места сбыта, поручил доверенному своему Кушелевскому проехать через тундры с Оби на Енисей, с Оби на Печору и водой из Обской в Тазовскую губу. В течение 1862-64 годов Кушелевским предприняты три экспедиции... Они не имели и не могли иметь ни научного, ни практического значения. Кушелевский описал их в своих путевых заметках, вышедших под странным названием "Северный полюс и земля Ямал"... В довольно безграмотной книжке этой есть некоторые данные о жизни самоедов, часть которых кочует по Ямалу. Путешествия Кушелевского оставили временно некоторый след в картографии..." Предвзятость оценки работ Кушелевского со стороны Житкова бросается в глаза в каждой из фраз. И это объяснимо. Претендуя на положение научного первооткрывателя Ямала, Житков ревностно относился к публикациям предшественников. Достаточно упомянуть, что в конце своей книги он поместил свои заметки по фонетике самоедского языка и обширный список из 233 местных географических названий в переводе на русский язык. Все эти материалы, несомненно, составляют крупное научное достижение автора. Но вот что любопытно. В книге Житкова ни слова не было упомянуто о том, что Кушелевский в своей книге предпринял первую попытку составления самоедско-русского словаря. Признай Житков этот немаловажный факт, и блеск собственного достижения заметно блекнет, да и оценка книги Кушелевского как "безграмотной" теряет смысл. Ведь тогда придется безоговорочно признать, что Кушелевский - ученый, и выдающийся, даже если бы он ничего, кроме словаря, не создал. Да, в работе Кушелевского с дистанции в полвека Житкову нетрудно было найти слабые и даже наивные места. Но таким неприятным свойством обладают все пионерские работы в любой отрасли знаний, будь то радио, телевидение, авиация и т. п. Осуждать пионеров через 50 лет после публикации их работ - дело неблагодарное и нечестное. Что касается действительно нелепого "Северного полюса" в заголовке книги, не имеющего никакого отношения к ее содержанию, то еще неизвестно, кто его вставил: автор, которого трудно заподозрить в незнании географии, или невежественный издатель без ведома автора. Те, кто финансируют издание, во все времена, включая и наши, считали и считают возможным бесцеремонно, но бестолково вмешиваться в авторский процесс только потому, что они платят. В те годы, вспомним, когда печаталась книга, всякое упоминание о полюсе становилось гарантией удачного распространения издания. К сожалению, и в наше время, либо в подражание Житкову, пустившему в обиход недобросовестную легенду, либо следуя распространенному принципу "или ты украл шубу, или ее стащили у тебя - к этому криминалу так или иначе ты причастен", находятся желающие распространять хулу в адрес заслуженного путешественника. Так, в середине 1980-х годов я с изумлением прочитал в книге А.К.Омельчука "К неведомым вершинам" (1985 г.) преисполненную иронией характеристику деятельности Кушелевского, сопровождаемую такими словами и фразами, как "наукообразное невежество", "легковесные заскоки", "пылкое вранье", "мания первооткрывательства". Разве в такой интонации следует вести спор? Тем более, что в оценке мыслей Кушелевского о влиянии ветров на горообразование Урала Омельчук сам ставит себя в неловкое положение. Известны, например, знаменитые Столбы на Приполярном Урале - продукт выветривания горных пород. Справедливости ради, надо отметить, что имеется немало современных публикаций, в которых выдающаяся роль первооткрывателя Кушелевского признана безоговорочно. Среди авторов этих печатных работ такие авторитеты, как специалист по топонимике Арктики С.В.Попов и писатель В.Г.Утков. Утков, между прочим, пишет: "Поездки Латкина по Печорскому краю и Северному Уралу, Кушелевского - по междуречью Оби и Енисея и Приполярному Уралу составили бы славу иному зарубежному исследователю. Их имена стали бы широко известны, они, вероятно, вошли бы в когорту знаменитых путешественников. В России же они были обречены на равнодушие и забвение, как было с Кушелевским, или на преследования и насмешки, как случилось с Латкиным. И если бы не то счастливое обстоятельство, что и Латкин, и Кушелевский оставили после себя книги с описанием своих путешествий, мы с трудом бы нашли материалы о них в газетных заметках, в журнальной полемике прошлых лет". В одной из современных фундаментальных работ по Ямалу, выполненных Московским университетом под названием "Полуостров Ямал (инженерно-геологический очерк, 1975)", выдающаяся роль Ю.И.Кушелевского как исследователя отражена в следующих словах: "Наиболее интересные сведения о природе Ямала и, в частности, о четвертичных отложениях в многолетнемерзлых породах, приведены в работах Ю.И.Кушелевского (1868), Б.М.Житкова (1913), Ф.Нансена (1915) и других ученых". Высокую оценку геолого-минералогическим наблюдениям Кушелевского на Приполярном Урале дал знаменитый знаток геологии Западной Сибири и собиратель метеоритов П.Л.Драверт. Тюменский энциклопедист, основатель реального училища И.Я.Словцов ценил достижения Ю.Кушелевского за пионерские исследования городища Мангазея, место которой Кушелевский впервые установил. О трудностях и находках экспедиций Кушелевского И.Словцов информировал в Барнауле своего тестя Гуляева. Об этом свидетельствует их переписка 1876 года. К большому сожалению, мне не удалось установить год кончины Ю.И.Кушелевского. Судя по тому, что упоминания о нем в печати прекратились в конце 1870 - начале 1880-х годов, можно предположить, что он ушел из жизни где-то в начале или середине 1880-х. Не увенчались успехом и мои поиски фотографического портрета ученого. В наше время заполярный Ямбург в Тюменской области на субантарктической широте - это обустроенный газовый промысел, пользующийся мировой известностью, с жилым поселком, аэропортом и морским причалом. И последнее. Не подсказать ли петербуржцам от нашего, сибиряков, имени, о необходимости возврата прежнего многовекового названия русского города на реке Луге? |
|
