В самый разгар беседы с ханты-мансийским межрайонным природоохранным прокурором П.Н.Шепеленко из открытого окна донеслась птичья трель. И не какое-нибудь чириканье, а самое настоящее мелодичное пение. От Павла Николаевича тоже не ускользнула эта деталь. Сургутский «соловей» недолго услаждал наш слух - упорхнула птаха в неизвестном направлении. Подумалось: коли звучат такие напевы - значит, у природы еще сохранился какой-то запас прочности. О ней, о природе, мы и вели диалог с собеседником.

- Недавно мы получили информацию, подготовленную вашим помощником, в которой говорилось о проверке, проведенной прокуратурой при содействии Государственной судоходной инспекции Обь-Иртышского бассейна, по соблюдению природопользователями водного законодательства. Обстановка на реках округа выглядит, мягко говоря, неважно.

- Да, выявлена масса нарушений на реках Обь, Иртыш, Конда, Аган, Северная Сосьва и других, а также их протоках. Обнаружено, например, около трехсот затопленных металлических объектов, которые ухудшают и без того не очень благоприятную экологическую обстановку в нашем крае. В основном это брошенные теплоходы, баржи, железобетонные изделия, которые представляют еще и опасность для жизни и здоровья северян. Встает вопрос об очистке рек от этого металлолома, но те предприятия, которые его бросили, чаще всего не найти - они либо ликвидировались, либо находятся в тяжелом финансовом положении и произвести очистку собственными силами вряд ли сумеют. Свои представления прокуратура внесла, обязала устранить нарушения тех, кто к ним причастен.

- Павел Николаевич, а когда вами было заведено последнее уголовное дело в отношении нарушителей природоохранного законодательства?

- В нашей практике это происходит достаточно редко. Сейчас, например, расследуется уголовное дело, связанное с незаконным ловом рыбы в больших количествах. Ущерб составляет 70 тысяч рублей.

Основными, серьезными нарушителями природоохранного законодательства остаются предприятия. Уголовные дела в отношении руководителей предприятий-природопользователей нами ранее возбуждались, но впоследствии были прекращены в связи с отсутствием состава преступления или по амнистии. Небольшое количество уголовных дел объясняется прежде всего серьезными проблемами в уголовном законодательстве, отсутствием методик расчета ущерба, причиняемого природной среде.

Об этих проблемах говорилось два года назад на совещании природоохранных прокуроров, состоявшемся в Москве. Оно было организовано Генеральной прокуратурой и прошло с участием руководителей, контролирующих органов федерального уровня, Государственной Думы.

- Как вам кажется, меняется ли отношение к природным ресурсам, экологии со стороны рядовых жителей, руководителей предприятий?

- Разумеется, эти отношения становятся иными, многие осознали, сколько вреда было нанесено окружающей среде в период освоения этого края, поняли, что усугублять критическую ситуацию дальше уже нельзя. Во всех нефтегазодобывающих предприятиях работают отделы по охране природы, организованы цеха по ликвидации загрязнений, замазученности, на заводах стали выпускать трубы, которые более устойчивы к коррозии, огромные средства направляются на приобретение современного оборудования, которое позволяет вести процесс добычи сырья без существенного урона для окружающей среды. Особенно это характерно для «Сургутнефтегаза», «ЛУКойла», которые разработку ведут не варварским способом, а с использованием щадящих технологий.

- Прокурору приходится по-крупному разговаривать с теми, кто игнорирует природоохранное законодательство?

- Естественно, но чаще все-таки с актами комплексных проверок, нашими предписаниями руководители считаются, и это приятно. Я бы сказал, что появился новый тип людей, которые с пониманием относятся к проблемам экологии, стараются соблюдать требования при организации и ведении работ.

Нефтяное производство по своей сути довольно грязное. Если даже расплескается лопата нефти - это будет сразу заметно. Еще несколько лет назад из иллюминатора вертолета можно было наблюдать на многих водоемах радужную пленку, которую оставляет нефть, а сегодня картина меняется в лучшую сторону.

- Тот факт, что прокуратура базируется в Сургуте, отражается на более пристальном внимании ее работников к здешним предприятиям?

- Я бы этого не сказал - мы много ездим по округу. За прошедшие пару лет каждый второй день сотрудники прокуратуры провели в командировках. Работаем малым составом - нас всего трое, но стараемся закрыть все точки.

На коллегии прокуратуры округа прозвучало замечание в наш адрес о том, что нужно теснее взаимодействовать с территориальными прокуратурами, проводить совместные проверки, особенно в тех регионах, куда не всегда удается попасть из-за их удаленности, - к примеру, Белоярский, Октябрьский и другие районы. Выводы для себя мы сделали.

- На более «живую» работу не тянет? У вас ведь много времени отнимает изучение документов, материалов, проверок и т.д., то есть работа очень специфическая, въедливая.

- Когда вникнешь в эту работу, то выясняется, что в ней есть своя изюминка. Сфера деятельности здесь особая, и мне, и моим коллегам работать в этом направлении надзора интересно. А знания и опыт нарабатываются практической деятельностью.

Специальных курсов мы не проходили - все закончили юридические институты или факультеты, все остальное постигаем в практической деятельности, изучая нормативную базу, документы.

- Вы возглавляете прокуратуру четыре года. Был за это время хотя бы один громкий уголовный процесс?

- Почему-то все настроены агрессивно: нужно непременно кого-то посадить. Мы занимаемся, в том числе, и уголовным законодательством, но основным направлением остается общий надзор, в рамках которого устраняем более 90 процентов нарушений.

За первое полугодие нами выявлено более трехсот нарушений, подготовлено и направлено более трехсот актов прокурорского реагирования, среди них - представления об устранении нарушений закона, предостережения, исковые заявления, возбуждены производства об административных правонарушениях. Мы систематически информируем о положении дел местные органы власти, участвуем в работе окружных координационных советов и т.д. Бывает, что и жалуются на нас в прокуратуру округа, Генеральную прокуратуру: мол, не дают нам работать. Раз такое недовольство есть - значит, работаем неплохо.

- Трубопроводы, проложенные под землей несколько десятилетий назад, выходят из строя, рвутся, и это причиняет природе невосполнимый ущерб. Как вы думаете, нас ждет экологический взрыв или мы его сумеем предвосхитить?

- Наследство нам досталось тяжелое, раньше ведь многое строилось ускоренными темпами, в ущерб качеству - беспокоились об объемах и количестве. Десять последних лет тоже сказались. А экология - она ведь для богатых стран. И если в нашем округе занимаются природоохранными мероприятиями - значит, мы еще держимся. Очень солидные средства расходуются на оздоровление окружающей среды, идет замена износившихся участков трубопроводов. Мы ежегодно запрашиваем в нефтяных компаниях программы природоохранных мероприятий, следим за их выполнением, проводим комплексные проверки с контролирующими органами, представителями местного самоуправления.

Порывы, естественно, бывают, но каких-то глобальных экологических потрясений не происходит.

- В свое время в Сургуте собирались построить нефтехимический комбинат. Тогда здесь активизировались «зеленые», что называется, они грудью встали на защиту природы. А сейчас они досаждают?

- Общественность становится активной тогда, когда госорганы не работают. В нашем округе ситуация иная: здесь работают все органы надзора, контроля, местного самоуправления.

- Вы знаете, как себя чувствует сейчас Обь?

- Она имеет определенную степень загрязнения. Обь течет издалека, пересекает несколько областей. Кое-где и сейчас она принимает в себя вредные сбросы. Но рыба в ней есть - ловится и муксун, и нельма, и стерлядь в больших количествах, и это хороший показатель. Но все мы должны беречь сибирские реки.

- Природоохранные прокуратуры есть повсюду?

- Нет, в России их насчитывается около шестидесяти, в некоторых субъектах Федерации такие прокуратуры отсутствуют. Это связано с тем, что регионы там небольшие и территориальные прокуратуры, вероятно, способны сами справиться со всеми задачами. Но есть в России очень много экологически неблагополучных территорий, где созданы более крупные природоохранные прокуратуры - меж-областные. Например, в Волжском бассейне надзор за исполнением природоохранного законодательства осуществляет Волжская межобластная прокуратура. Ситуация в бассейне этой реки критическая. Опять же приходится иметь дело с наследием прошлого: волжские предприятия, как правило, используют старые технологии, неочищенная вода сбрасывается в воду.

- Вы, наверное, являетесь приверженцем партии «Кедр»?

- Я не принадлежу ни к «Кедру», ни к «НДР», ни к какому-то другому движению. О личных симпатиях распространяться не буду. Но, как и любой россиянин и житель нашего округа, хочу, чтобы и страна, и край, где я живу, процветали.

Беседовала Зоя Сенькина.