«Сургутская трибуна» не всегда так называлась. Многие годы жила она под сакраментальным «К победе коммунизма», а еще раньше имела скромное имя «Колхозник». За период Великой Отечественной войны она сменила не одного редактора. Это и понятно - сложное было время. Николай Георгиевич Бахлыков возглавлял издание в 1943-1944 годах. Приехав ненадолго из Тюмени, он любезно согласился побывать у нас в гостях.

- Николай Георгиевич, расскажите, как складывалась ваша судьба, прежде чем вы стали редактором газеты «Колхозник».

- Родился я здесь в 1923 году. Окончив семь классов, поступил в Омский финансово-экономический техникум, но не доучился и «зайцем» прибыл на пароходе в Сургут. Пришел в райком комсомола, а оттуда меня направили инструктором-массовиком в редакцию «Колхозника». Эта должность нужна была, чтобы поддерживать рабселькоровское движение.

Проработал я в редакции с октября 1939 года по август 1940-го. У меня характер такой, что с трудом уживаюсь с начальством. После этого райком партии взял меня в парткабинет библиотекарем. Поднабрался там ума и стал работать корреспондентом по Сургутскому району в окружной газете «Сталинская трибуна».

Когда началась война, объем окружной газеты стал меньше, и я попал под сокращение штатов. Некоторое время работал инженером, а затем стал помощником начальника политотдела по комсомолу на Сургутской МТС, обслуживавшей сельхозартели.

Районные колхозы тогда выращивали зерно, картофель. Работали, кстати, одни женщины - мужское население, понятно, ушло на фронт. Время было очень интересным. Местное население занималось в основном ловом рыбы, охотой, выращивало скот.

Переселенческие колхозы в отличие от местных жили хорошо, там люди с самого раннего утра трудились, выращивали рожь, ячмень, овес. У них были свои ветряные мельницы, развитое овцеводство. Все начальство переселенцы обували в белые валенки.

- Коснулись ли Сургутского района репрессии 30-х годов?

- Коснулись. Я еще тогда не повзрослел, но знаю, что человек пятнадцать приличных, крепких мужиков из местного колхоза в 1937-38 годах вывезли из района. Подробности мне неизвестны.

- Как относилось местное население к переселенцам?

- Особых конфликтов я не припомню, а обычные драки между ребятами Сургута и Черного мыса... Да они везде бывают. Правда, мы переселенцев не кулаками называли, а колонками почему-то. Многих помню по фамилиям.

- Может, отсутствие «классовой вражды» объясняется тем, что Сургут был своего рода глубинкой?

- Не согласен. Сургут всегда был уездным городом. Приведу пример. На старом кладбище у Саймы можно было увидеть мраморные плиты.

- Как все-таки случилось, что вы стали редактором «Колхозника»?

- В 1943 году политотделы ликвидировали. Меня хотели направить парторгом на рыбозавод. Но так произошло, что тогдашний редактор «Колхозника», довольно безграмотная женщина, которая даже слово «генералиссимус» умудрялась писать неправильно, выпустила как-то номер с пятьюдесятью двумя ошибками. Ее, конечно, уволили. Посмотрели, что у меня есть опыт работы в редакции, и предложили это место. Вскоре я уже выпускал газету.

Мне, к слову, самому долго пришлось избавляться от ошибок. Ответственный секретарь, которая должна была этим заниматься, сотрудничать с новым редактором не желала. Я ее уволил, а корректорскую работу предложил учителю литературы из соседней школы.

К каждому номеру я принимал сводку сообщений Совинформбюро. Информация передавалась ночью через Москву или Новосибирск, записывал под диктовку радиодиктора. Несколько раньше, в 1938 году, сводки передавали по телеграфу. Очень сложно было «расшифровывать».

«В районе севернее Яссы наши войска 30 мая отбивали атаки крупных сил и танков противника. Ценою больших потерь в живой силе и технике противнику удалось незначительно вклиниться в нашу оборону. По предварительным данным, за день боя наши войска уничтожили и подбили 50 немецких танков и сбили 36 самолетов».

Из обзора военных действий за время с 10 по 16 мая 1944 года. «Колхозник», № 22 за 1 июня 1944 г.

Я старался принимать сводки каждый день. Доводил их до сведения населения по радио, хотя это не было моей обязанностью. К тому же приходилось частенько в нерабочее время бывать на заседаниях бюро. Так и выходило, что невеста моя на танцах - она танцевать очень любила, а я - до ночи заседаю.

- Как печаталась газета в то время?

- На ручной печатной машине-«американке». Газета выходила тиражом примерно в тысячу экземпляров, если не ошибаюсь, раз в неделю.

- Не было проблем с партийным руководством, если что-то неправильно печатали?

- Никогда в годы своей работы я не носил материалы в райком. Я, конечно, понимал, что наша газета - партийный орган. И все, кто кричит о своей независимости, не правы. Средства массовой информации всегда выражают интересы определенной социальной группы.

Мы в свое время составляли тематический план, утверждали его на заседании бюро, а дальше - зависело от редактора.

И в период работы редактором «Колхозника», и в дальнейшем я частенько критиковал все, что считал нужным критиковать, поэтому без острых моментов не обходилось.

Когда мне исполнилось 70 лет, журналисты окружной газеты, где я проработал девять лет редактором, прислали поздравление, в котором написали, что я их научил не гнуть спину там, где не надо, а научил самостоятельности.

«В Сургутской райконторе связи не работает агитколлектив. Секретарь первичной организации т.Савиных, он же руководитель агитколлектива, самоустранился от руководства агитационной работой среди рабочих и служащих предприятий конторы связи».

«Агитколлектив не работает». «Колхозник», № 26 за 29 июня 1944 г.

- Был у вас штат корреспондентов?

- В «Колхознике» все строилось на работе селькоров. В штате творческих работников было двое - редактор и ответственный секретарь.

Требования к кадрам у меня всегда были очень высокие. Когда позже я принял окружную газету в Ханты-Мансийске, то долго боролся с журналистами, недобросовестно относившимися к работе, и в конце концов «почистил» их ряды так, что пришлось набирать новый состав из выпускников гуманитарных специальностей. И тот костяк, который я создал, проработал до наших дней, многие стали впоследствии маститыми журналистами.

Я старался дисциплинировать корреспондентов, ввел планерки, каждый день журналисты должны были сдавать двести строк. Сначала сопротивлялись, но потом привыкли.

Никогда не считал себя выдающимся журналистом, но каждый раз, когда выходил очередной, добротно сделанный номер газеты, испытывал глубокое удовлетворение.

- Что, кроме сводок, можно было прочитать на страницах «Колхозника»?

- Обо всем писали, о жизни района, как райком решал вопросы рыбодобычи и оказания помощи фронту, газета это поддерживала и освещала.

Но все материалы, как правило, привязывались к событиям на фронтах, к военной обстановке. Да и как могло быть иначе в 1943-1944 годах?

«На славные победы Красной Армии в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков рабочие, инженерно-технические работники и служащие консервного завода отвечают трудовыми успехами на производстве, увеличивая выпуск продукции для фронта. Предмайские социалистические обязательства коллектив завода выполнил досрочно».

«Итоги предмайского соревнования». «Колхозник», № 20 за 11 мая 1944 г.

- Скажите, насколько тесной была в то время связь газеты с населением?

- К нам в редакцию часто писали, а мы, в свою очередь, отвечали на каждое письмо. Конечно, письма бывают разные. Один пенсионер, к примеру, писал постоянно: съездит в Сочи или в Ханты-Мансийск - и пишет. Вот так по любому поводу. Но мы ему все равно отвечали, информировали хотя бы, в какую инстанцию направлено его письмо.

Приходилось писать иногда и самому от имени воображаемого рабочего или же писать за какого-нибудь партийного руководителя. Времена были такие.

«Мария Федоровна Щепеткина недавно от своего сына-фронтовика Щепеткина Я.Ф. получила письмо. Тов. Щепеткин сообщает о том, что 27 ноября 1943 года за образцовое выполнение задания командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками награжден правительственной наградой - медалью «За отвагу».

«Письмо с фронта». «Колхозник», № 7-8 за 17 февраля 1944 г.

- Что не нравится в современных СМИ?

- Безответственность. Читатель не может определить, где правда, а где ложь. И потом, очень много идет информации негативного характера, особенно на первых страницах. Раньше было запрещено писать об авариях самолетов, поездов и прочих чрезвычайных происшествиях. Я считаю, это правильно. Зачем лишний раз нервировать человека. Психика и так находится в состоянии постоянного стресса. Почему не писать о положительных моментах? Читая о них, душа у человека радуется. Больше нужно писать о хорошем и правильно это подавать.

А если уж печатать такие неприятные вещи, как криминальная хроника, нельзя упускать и информацию о возмездии. Ведь в большинстве случаев информация, во-первых, обезличена, во-вторых, лишена моральной оценки. Может, я старомоден, но таково мое мнение.

Средства массовой информации должны воспитывать личность, формировать духовную атмосферу общества. Долг журналиста - придерживаться твердой моральной позиции.

Подготовила Лилия СТЕПАНОВА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.