В период подготовки материалов о ТЭПП мне выпала удача встретиться с психологом, работающим на телефоне доверия в Московском центре помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» Татьяной Терской.

Судя по ее рассказу, этот телефон доверия несколько отличается от наших, да и круг абонентов достаточно специфичен.

- Центр «Сестры», - рассказала она, - существует уже пятый год. Он был открыт благодаря полученному гранту и изначально действовал как некоммерческая благотворительная общественная организация.

Хотя мы оказываем помощь всем, кто обращается, т.е. придерживаемся принципа «никакой дискриминации», наш телефон доверия специализированный, предназначенный главным образом для жертв сексуального насилия.

Не все знают, что такое сексуальное изнасилование. Оно не имеет ничего общего с сексом как таковым, это даже не партнерские отношения. Сексуальное изнасилование - отношения, которые происходят помимо воли хотя бы одного человека. В их основе - стремление насильника самоутвердиться за счет жертвы.

К несчастью, человек легко воспринимает подобные внушения и даже находит им внутренние подтверждения. Появляется глобальное чувство вины, страха, собственной неполноценности; изнасилованной кажется, что у нее на лбу написано о происшедшем.

Однако к нам обращаются не только молодые и красивые и не только женщины. Изнасилован может быть любой - все мы с вами живем в одной и той же стране и ходим по одним и тем же улицам.

Кстати, чаще всего насилие происходит не на улице, а дома - у жертвы или у насильника, и последним в каждом третьем случае оказывается знакомый человек. Этот факт, как правило, вызывает удивление у всех - у жертвы, у ее знакомых, у милиции, даже у психологов. То есть насильником в большинстве случаев является не маньяк, а самый обыкновенный человек. Знакомый может стать насильником, так как у него внезапно возникло желание подавить доверяющего ему человека, желание самоутвердиться таким образом. А зачем куда-то выходить, если можно осуществить это желание тут же, в безопасных условиях, в отношении близкого человека, тем более что жертве скорее всего никто не поверит, если, конечно, она вообще решится кому-нибудь об этом рассказать.

Большинство случаев изнасилования четко сконструировано, насильник действует с определенным расчетом. Спонтанные изнасилования и изнасилования, совершенные людьми с психическими отклонениями, редки. Если бы насилия совершали только маньяки, этой проблемы практически не существовало бы. Проблема как раз в том, что факт насилия есть, а делается вид, что его не было.

Жертвам не верят, и они сами начинают относиться к происшедшему не как к изнасилованию. Но ведь оно оставляет очень четкий негативный след на психике потерпевшей и ее последующей личной жизни. У женщины с непроработанным психологически изнасилованием не складываются интимные отношения, семейная жизнь. По ночам жертву мучают кошмары, она не может расслабиться в отношениях с партнером, долго живет с тяжелым сердцем, с чувством стыда.

Однажды к нам позвонила 75-летняя женщина, которую изнасиловали в 18 лет. Она жила с этим всю жизнь, и консультант был первым человеком, которому она призналась в том, что когда-то ее изнасиловали. Эта женщина дважды была замужем, но не смогла обрести душевный покой и построить нормальные отношения с мужьями, в результате чего на склоне лет оказалась в полном одиночестве. Все, что у нее есть, - это груз жизненных обид и неосуществленная мечта о человеке, который сам догадался бы, что ей нужно, и понял бы ее в определенном плане без всякой подсказки с ее стороны.

Порой женщины обращаются к нам с совершенно иной проблемой, например, родительская гиперопека. Дочери тридцать лет, а мама следит за каждым ее шагом, потому что когда-то в юности ее дочь изнасиловали, «испортили», и теперь мать всячески оберегает то, что осталось от любимой дочери. То есть в конечном итоге проблема гиперопеки лишь следствие более ранней психологической травмы.

Чаще всего разговор начинается именно с какой-то проблемы. Позвонившие нам женщины не сразу начинают рассказывать о своих переживаниях - у нас народ вообще не приучен говорить о чувствах. Но телефон доверия тем и отличается от приватной беседы, что речь идет главным образом не о событиях, а о психической реакции на них. Хотя выражение «миром правят чувства» по праву можно назвать законом природы, которому подвластен и человек.

У меня был один очень сложный случай. Я работала с девушкой, у которой был глубочайший запрет на чувства. Когда я спрашивала ее, что вы чувствовали, она буквально впадала в транс. Тогда я дала ей домашнее задание выписать из любого словаря названия чувств и их толкование, но она не смогла его выполнить, так как не поняла, что ей нужно выписывать.

Вы спрашиваете, звонят ли нам насильники? Нет. Они редко чувствуют себя виноватыми и, даже находясь в местах заключения, искренне считают, что жертвы их спровоцировали. Насильниками, кстати, часто становятся люди, сами перенесшие насилие в детстве.

Хотя однажды в центр позвонила женщина, изнасиловавшая своего мужа. Сначала я подумала, что она шутит, но она описала, как это сделала, и сказала, что теперь просто не знает, как жить дальше, и испытывает глубочайшее чувство стыда.

Помогаем ли мы обрести душевный покой? Наверное, да. Иначе существовал ли бы центр пятый год, тем более в статусе благотворительной организации? Если бы наша деятельность не была эффективной, просто не нужно было бы ею заниматься.

Наш телефон доверия хорошо известен. В течение последнего года о центре «Сестры» писали многие издания, в том числе «Космополитен», «ELLE», «Домашний очаг», «Московский комсомолец».

В Москве наш кризисный центр не единственный, есть и другие организации. Это, например, «Анна» - центр, занимающийся домашним насилием. Туда обращаются женщины, которых избивают мужья; дети, страдающие от побоев родителей. Там есть даже убежище для жертв домашнего насилия. Другой центр - «АнтиСПИД» принимает звонки от больных и от тех, кто боится заразиться (очень много обращений от гомосексуалистов, риск заражения которых наиболее велик). ОЗОН - общество защиты от насилия - работает главным образом с детьми, пострадавшими от насилия.

С этими кризисными центрами, а также с американскими организациями подобного рода мы поддерживаем постоянную связь, обмениваемся опытом, информацией.