Вопроса нет: жилищно-коммунальному хозяйству реформа нужна, как человеку воздух. Только какая реформа? За чей счет его реформировать? И вообще, что она представляет собой, эта реформа? Многие из нас не имеют о ней даже приблизительного представления. Вот об этом, а также о ходе и перспективах реформы ЖКХ не где-то, а у нас, в Сургуте, мы беседовали с руководителем департамента ЖКХ Виктором Афониным.
- Виктор Константинович, как, на ваш взгляд, идет реформирование ЖКХ в нашем городе? Есть ли, в конце концов, хотя бы какие-то признаки того, что это происходит?
- Я не буду говорить о реформе в целом по России, так как в других областях и регионах совершенно другая обстановка. На мой взгляд, все годы, что произносят это слово, 99 процентов людей не представляют, что это такое. Реформа - это прежде всего политический вопрос, решение «сверху».
Цель реформы в том, чтобы население получало качественные услуги по минимальной стоимости. Это лозунг. На самом деле надо четко представлять, насколько возможно этого достичь. С начала преобразований времени прошло достаточно, можно более-менее объективно оценить обстановку и подвести какие-то итоги. В первую очередь реформа родила рынок коммунальных услуг, определила их как товар. В результате появилась конкуренция в сфере ЖКХ. Мы исключили такие понятия, как муниципальные РЭУ и ЖЭУ. Им было совершенно без разницы, как работать, - деньги получали в любом случае. Попадался заинтересованный начальник - ЖЭУ работало хорошо, нет - плохо. Улучшать работу и экономить средства не было никакого стимула, так как все сидели на бюджетных деньгах, на окладе, не зависящем от результатов работы.
Мы решили уйти от такого положения. В системе «ЖКУ-товар» предприятия получают работу через систему муниципального заказа. Название и другие виды деятельности предприятия, которыми они занимаются, не играют роли. Главное - это фирмы, отобранные на конкурсной основе и готовые выполнять ЖКУ.
- Насколько выгодной оказалась замена муниципальных ЖЭУ частными фирмами?
- Очень выгодной. Раньше случись любой сбой в бюджете - выплата зарплаты работникам становилась проблемой. А если у предприятия есть другие виды деятельности, то и финансы поступают несколькими потоками. Кроме того, по результатам прошлого года только по жилищному фонду мы сэкономили более 13 млн. рублей бюджетных средств. Эти деньги пошли на благоустроительные работы территорий, подъездов и капитальный ремонт жилфонда. Не могу сказать, что появился качественный рывок в плане улучшения обслуживания, но хуже точно не стало. Отрасль после этих перестановок сократилась вдвое. Если раньше она насчитывала около 10 тысяч работников, то сейчас - пять с хвостиком. И я бы не сказал, что повысился уровень безработицы. Во всяком случае, таких данных не имею. Многие люди перешли в эти организации, кто-то получил компенсационные выплаты и уволился. Эксперимент идет. Пока, считаю, успешно.
- А что станет в ходе эксперимента с другими муниципальными организациями?
- То, что раньше считалось благом, сейчас стало большой проблемой. Например, были построены огромные базы, создан целый ряд ремонтно-строительных предприятий. Теперь это вошло в противоречие с муниципальным заказом. Базы пустуют. Они рассчитаны на большой объем работ, которого никто дать не может. Их будут продавать, чтобы бюджет смог поиметь хоть какую-то выгоду. Мы не можем гарантировать муниципальным предприятиям 100-процентный заказ. Поэтому «Спецремстрой» в новых условиях обанкротился, ПУРР акционировалось. В отрасли не должны работать нерентабельные предприятия.
- Сможете ли вы безболезненно заменить то или иное предприятие, если население будет недовольно его услугами?
- Однозначно. За возможность получить этот заказ борются многие. У нас готовы работать предприятия из Москвы, Санкт-Петербурга, Сочи, Краснодара. В прошлом году, например, проводился конкурс по капремонту конструктивных элементов зданий и благоустройству. Участие приняли 113 (!) организаций. Это при том, что разыгрывалась относительно небольшая сумма - менее 120 млн. рублей. Сейчас работа, имеющая надежный источник финансирования, - дефицит. Ведь говорить об интенсификации промышленности в целом по России не приходится - это просто красивые слова.
- Какие шаги в реформе коммунального хозяйства планируете предпринять в ближайшее время?
- Следующий этап, который мы хотим реконструировать, - ДЕЗы. В этой сфере тоже должна появиться конкуренция. Нужны такие же конкурсы на управление тем или иным микрорайоном. Как первая ласточка такого шага - товарищества собственников жилья, мини-управляющие компании. Сейчас их семь, и они управляют 161 тыс. кв. м жилья - это 16 домов. У нас на балансе чуть меньше
5 млн. кв. м площадей, из них более 3 процентов ТСЖ уже взяли на себя. И тенденция продолжается. Это также позволит удешевить ЖКУ и повысить качество. Пока есть некоторые законодательные аспекты, связанные с владением: ДЕЗ управляет муниципальной собственностью. А вопрос передачи этой собственности частной организации не отработан, но первые шаги мы все же предпринимаем.
Мы хотели бы сделать ДЕЗы предприятиями, самостоятельно зарабатывающими деньги, пусть и муниципальными. Ведь сейчас у ДЕЗов по большому счету экономической заинтересованности в результатах своего труда нет. В среднем каждая дирекция обслуживает 1,5 млн. кв. м жилья, и система построена таким образом, что неважно, сэкономил ДЕЗ деньги или нет, то есть ему ничего не остается, все уходит в бюджет. У ТСЖ в аналогичной ситуации деньги остаются на руках, и они вправе сами на собрании решить, что с ними делать - положить в карман или построить детскую площадку.
В оплате ЖКУ у нас пункта «управление» нет. В тариф, конечно, это заложено, но строчка спрятана и не совсем правильно обоснована. Это развращает людей, которые получают деньги, с одной стороны. С другой - такое положение создает непонимание у горожан, которые эти деньги платят. Но ведь управление тоже стоит денег. И если мы хотим, чтобы домом управляли, мы должны почувствовать, каково это - заботиться о вывозе и утилизации мусора, об уборке мест общего пользования...
Сейчас мы переводим коммунальное хозяйство от командно-административных форм к рыночному способу управления. И, когда этот перевод состоится, а это уже недалекое будущее, предприятиям отрасли станет невыгодно работать неэффективно и управлять некачественно.
- Теперь давайте перейдем к больному вопросу - тарифам. Насколько реально утверждение, что мы платим больше, чем позволяют наши доходы?
- По этому поводу активно тиражируется мнение, что реформа легла на плечи самых незащищенных слоев населения. Этот миф надо сразу развеять. По социологическим исследованиям, в Сургуте к категории низкооплачиваемых слоев относится 6-8 процентов населения. Это порядка 20 тысяч человек. Для этих людей существует система субсидий, то есть те, кто получает мало и не может тянуть на себе груз квартплаты, могут получать субсидии. В городе человек получает право на субсидию, если расходы по квартплате превышают 18 процентов суммарного дохода семьи. Неправда, что люди не обращаются, потому что надо собрать массу справок. Надо взять справку о зарплате всех членов семьи с места работы и их паспорта, после чего прийти в отделение РКЦ по месту жительства, где субсидию быстро оформят. В прошлом году за ней обратились 3700 семей из 95 тысяч. Это меньше четырех процентов.
То, что у нас очень немного малоимущих, - это факт. Основная часть сургутян тратит на жилищно-коммунальные услуги в среднем 5,3 процента от дохода семьи - малость, о которой даже не стоит говорить.
- А как насчет пенсионеров? Доходы этой многочисленной категории населения явно не позволяют жить на широкую ногу. Для них коммунальные платежи порой неподъемны.
- Давайте сразу развеем миф о бедных пенсионерах, которые у нас живут. Из 46 тысяч живущих в Сургуте пенсионеров, официально зарегистрированных, 35 процентов продолжают работать. Фактически эта цифра намного больше. Часто пенсионеры - это здоровые, молодые, сильные люди. Я тоже через пять лет уйду на пенсию. Да, стану числиться пенсионером, но буду работать, и, к примеру, моя зарплата перевалит за несколько десятков тысяч рублей. Не секрет, что многие наши пенсионеры давно живут на юге, а в Сургуте получают пенсию и сдают в аренду квартиру. Доходы у них немаленькие. Поэтому надо четко разделить пенсионера «северного» и живущего на «большой земле». 80-летняя бабушка из Подмосковья и здоровая 50-летняя женщина, которая еще может работать на трех работах - случаев таких много, - это разные положения, хотя обе имеют пенсионное удостоверение.
- Но пропорции оплаты меняются, и это все равно отражается на доходах семьи.
- Государство определило, что россиянин уже в 2004 году должен платить 100 процентов за ЖКУ. Это не прихоть Афонина или Сидорова. Надо понять суть вопроса. Мы знаем, что Сургут стал дотационным и мы получаем из округа часть бюджетных денег. Округ своим постановлением ограничил размер оплаты ЖКУ населением в этом году до 90 процентов и выделяет средства из этого расчета. Там говорят: «Хотите, чтобы люди платили меньше, - пожалуйста. Но ищите другие источники финансирования». Город с сегодняшним бюджетом не может дать людям возможность платить меньше 90 процентов.
Мы как платили в среднем 10-12 процентов от своего дохода, так и продолжаем платить. То есть соотношение «квартплата - доход семьи» не меняется уже несколько десятков лет. Но о чем мы всегда забываем, так это о возможности выбора. Никто не заставляет вас жить в квартире, которую вы не тянете финансово. К этому у нас не привыкли. Мне, дескать, дали четырехкомнатную квартиру, и я там буду жить один. Не по карману? Ну так продай ее и купи однокомнатную, которую сможешь оплатить. Он же не покупает килограмм или буханку хлеба, если ему не надо столько - протухнет, засохнет. Квартиру из разряда товара мы почему-то в основной своей массе исключаем. Как и тот момент, что жить надо по средствам. Нет, рассуждает владелец четырехкомнатной, буду тянуть, буду платить за сверхсоциальную норму, но не уйду. А вы, власти, дескать, сделайте так, чтобы я эту квартиру мог содержать.
Мы же не платим за буханку хлеба половину ее стоимости. Мы платим за товар, и это нормально. Но почему-то та же самая ситуация болезненно воспринимается именно в сфере ЖКХ. Ведь никто не возмущается так громко, когда поднимают стоимость на авиа- и железнодорожные перевозки, продукты, другие услуги. А ЖКУ как-то выделили из общего контекста жизни.
- Много разговоров ведется вокруг снижения тарифов любыми путями. Виктор Константинович, что вы думаете по этому поводу?
- Тут возникает вопрос: мало и надежно - это суть одинаковые вещи? Стоит ли снижать оплату в ущерб качеству? Если брать 22 муниципальных образования округа, то мы находимся по размеру оплаты где-то в середине. Самый высокий тариф в Ханты-Мансийске, где платят раза в полтора больше нас. Конечно, среди этих образований только треть - города, а остальное - сельские местности, с которыми нас сравнивать нельзя. Получается, что показатель у нас не самый плохой. Цель снизить все тарифы не находит у меня отклика и понимания. Товар должен стоить столько, сколько он стоит. Под микроскопом смотрите, аудиторские комиссии вызывайте откуда угодно... Но ниже себестоимости опускать нельзя. Кстати, тарифы на содержание жилфонда - 11,06 руб. за кв. м площади - не менялись два года. А в эту строчку заложена и зарплата дворников, и сантехников, и других обслуживающих работников. Они ведь тоже хотят получать нормальную зарплату.
- Как рассчитывают тарифы?
- Тарифы меняются по распоряжению мэра города. ЖКХ не вправе этого делать. Существует четкий регламент. Допустим, организация, которая занимается продажей услуг ЖКХ (например, «Горводоканал»), формирует свой проект тарифов. Дальше проект передается на анализ в департамент ЖКХ, где наши экономические службы его анализируют. Затем все расчеты передаются в департамент по экономической политике. Там уже смотрят их обоснованность с другой точки зрения - с позиции горожанина, то есть «это лишнее, от этой машины можно отказаться». Проект возвращается со всеми замечаниями и предложениями в департамент ЖКХ. Потом все расчеты и обоснования поступают в комиссию по ценообразованию в сфере ЖКХ, куда входят как профессионалы ЖКХ, так и представители других сфер, которых можно назвать представителями общественности, так как они совершенно не заинтересованы в повышении. Комиссия принимает решение - рекомендовать проект к утверждению или нет. После чего готовится распоряжение мэра. Цепочка получается длинная. Поэтому, когда мне говорят, что стоимость коммунальных услуг имеет тенденцию к завышению, я совершенно с этим не согласен.
Если вас интересует, почему за ту или иную услугу вы платите именно такую сумму, берите свою расчетку и заходите в любой пункт РКЦ. Чтобы ответить на ваш вопрос, допустим, почему за мусоропровод получилась именно такая цифра, понадобится несколько минут. Вам дадут полную раскладку обоснования начисленной суммы. Можно, конечно, распечатку ежемесячной квартплаты сделать еще больше и расписать каждый пункт - тогда горожане будут получать целую папку бумаг. Кстати, в РКЦ даже ходить необязательно - в каждой распечатке есть номер телефона. Звони - и тебе ответят на любой вопрос по квартплате.
- Напоследок не очень приятный вопрос: есть мнение, что в сфере ЖКХ крутятся огромные суммы денег. Даже, мол, в Тюмени коммунальщики строят свой поселок на бюджетные деньги. Вы можете это как-то прокомментировать?
- Конечно, всем известен миф о больших деньгах. Могу сказать, что бюджет этого года очень простой: 30 млн. рублей выделено на благоустройство территории и 41 млн. - это выборочный капитальный ремонт жилищного фонда. То есть отрасль имеет на подготовку к зиме, на ремонт кровель, продолжение благоустроительных работ всего 71 млн. рублей. Плюс 15 млн. в этом году нам дали из округа на продолжение работ по водозабору пос. Гидростроителей. Для сравнения: в прошлом году 52 млн. руб. отдельной строчкой выделялось на сети, 53 млн. - на завершение работ по очистным сооружениям, 78 млн. - на выборочный капитальный ремонт жилфонда, а еще 42 млн. - на благоустроительные работы.
По поводу поселка. В Тюмени есть район под названием «Три сосны». Вся стройка затевалась как возможность для сургутян переехать на «большую землю». С этой целью была принята программа переселения северян. Отвели землю и начали строить коттеджи. В связи с этим упоминались фамилии Ульбекова и его главного инженера. Я специально этим вопросом интересовался. Ульбеков говорит, что их проверяли по всем возможным и невозможным линиям - злоупотреблений никаких не нашли. На сегодня у меня никаких документов из прокуратуры, налоговой инспекции или налоговой полиции, связанных с этой стройкой, нет. Своих расследований я не проводил. Но поселок есть. И основной его застройщик - «ГТС», поэтому естественно, что коммунальщиков там - львиная доля.
Наверное, справедливо было бы признать, что коттеджи, которые обозначают домами руководителей, выглядят получше, чем остальные. У них более высокая степень готовности. Но по 2002 году могу с уверенностью сказать, что ни одной бюджетной копейки никуда не ушло. И еще хотел бы ответить на мнение, прозвучавшее в одном из опросов «СТ», - мол, все работники департамента ЖКХ ездят на служебных иномарках. За себя могу ответить - у меня «Волга». Как, впрочем, и у моих замов. Поэтому, если очень интересно, подъезжайте к нашему зданию, ищите. Готов даже немедленно уйти в отставку, если обнаружите, что я скрыл какую-то дорогую машину, купленную на бюджетные деньги для департамента ЖКХ.

Подготовила Наталья Быкова.