В июне Петру Михайловичу исполнится 75 лет. На юбилей соберется немного гостей - дети, внуки. В таком же узком кругу отмечали и 50-летие супружеской жизни с Галиной Павловной. Если бы эти даты праздновали на прежнем месте жительства, то пир бы закатили на славу - в Дагестане, где осталось много друзей, добрых соседей, сослуживцев, такие события принято отмечать широко. А здесь, в Сургуте, Селюковы, можно сказать, новоселы - три года назад перебрались сюда: настояли сын с дочерью, чтобы родители жили рядом. Если бы не инсульт, подкосивший здоровье Петра Михайловича, то он бы не согласился на переезд. Выходила его Галина Павловна, и отправились они в дорогу - с теплого юга на сторону северную.

Заводить в таком возрасте приятелей сложно, и потому окружение у Селюковых небольшое. Не любят они выпячивать себя, докучать другим, привлекать к себе внимание. Петр Михайлович - личность геройская. Три медали «За отвагу», ордена Славы, Отечественной войны и другие награды украсили его грудь к окончанию войны. А ему тогда не исполнилось и 21 года.

В такие же майские дни 42-го призвали Селюкова на действительную службу - восемнадцатилетия ждать не стали. На фронт, естественно, сразу не отправили - «зеленые» были ребята, обучить их требовалось военному ремеслу. Сначала в Горьком в учебном центре осваивали «катюши». Занятия проводились ночью, а днем они ничем не отличались от гражданских людей. Военную одежду им не выдали - может быть, опасались рассекретить учебную базу?

Из села Тугулук Ставропольского края их было несколько человек, старались держаться друг друга, ощущать плечо земляка.

Однажды прибыли офицеры, политруки, на груди каждого блестят ордена и медали: фронт они уже прошли. Отобрали несколько десятков человек, в Москву сопроводили. Двое односельчан Петра Михайловича там заболели - их отчислили, и он попросил оставить его с ребятами, попали все в гаубичную артиллерию.

Первое боевое крещение получил под селом Михайловка в Смоленской области.

- Был сильный бой, - вспоминает ветеран. - И потом шли постоянные бои - мы в обороне стояли, это был укрепрайон. Нам комиссары неустанно говорили, что не пустим врага к Москве. В кустах не сидели. Нашего командира отделения связи и разведки убило, и меня, присвоив звание ефрейтора, поставили на его место. В 1943 году началось наступление. Помню, в деревне Горохово, что под Курском, шли сильные бои за высоту 231,1 - много тогда моих товарищей погибло. В сентябре меня ранило, месяца три лежал в госпитале.

После выписки Петр Михайлович попал в запасной полк, а затем два батальона бросили под Витебск, где потрепали их сильно. Отправили после основательного разгрома на формирование. И тут из боя вышла кавалерийская часть - во взвод управления связи перевели молодого ефрейтора. В седле он чувствовал себя уверенно: когда началась война, колхоз формировал резерв скаковых лошадей, готовил брички, подростки тренировали коней, проводили скачки. Так что Петр Михайлович попал, что называется, в свою стихию. Служить в кавалерии считалось почетно, об этом его сверстники мечтали так же страстно, как ребята шестидесятых грезили о космонавтике.

Коня Селюкова звали Семкой, достался ему буланый от командира отделения, которого ранило. Вместе с Семкой прошли они Белоруссию, Польшу, Восточную Пруссию, Померанию. Коню не повезло - его тоже ранило, ветеринары вылечили, но он уже в боях не участвовал, использовали его в последнем эшелоне.

А отмахали они с Семкой не одну сотню верст, и все время далеко впереди от пехоты - разведывали обстановку. Кавалерийский корпус, где воевал П.М.Селюков, был оснащен, как говорится, до зубов, даже танки он имел.

На Эльбе состоялась вошедшая в историю войны встреча с американцами. Петр Михайлович со своим взводом разведки и связи выполнял задачу, поставленную командирами, - переправившись на остров, они установили связь, и затем американские военные чины прибыли на переговоры на нашу территорию.

- Победители - мы, - говорили командиры. - И потому должны условия диктовать.

Об окончании войны они узнали там же, на Эльбе. Радости от того, что все осталось позади, не было предела. Но о возвращении домой думать было рановато...

Был конец мая 1945 года. Шальная пуля в любой момент могла прервать жизнь: фашисты продолжали оказывать сопротивление, но командир полка требовал не ввязываться в перестрелку - жертв и без того было слишком много за четыре года войны. Мирное население контактировало с солдатами.

Вызывают Селюкова в штаб полка, а вместе с ним сержанта Ступникова и Бачурина - все они из 1-го конного разъезда. Подумали, что неспроста приглашают: какое-то задание надо ждать, может быть, в разведку отправят.

- Поедете в Москву, - сообщил комполка. - Сдайте оружие, получите обмундирование и отправляйтесь в штаб фронта.

В штабе 2-го Белорусского фронта, который был расквартирован в одном из немецких городов, собралось порядка четырехсот кавалеристов. Прибыли туда и летчики, танкисты - представители всех родов войск. Строй двадцать на двадцать называли «коробкой». У каждого рода войск была своя «коробка». Началась муштра - все уже были оповещены, что предстоит участвовать в Параде Победы у московского Кремля.

Первый раз парадным строем приветствовали командира дивизии - по случаю вручения генерал-майору звездочки Героя Советского Союза. Ходить они научились красиво, а кавалеристы особенно выделялись: с шашками наголо шли они, клинки сверкали на солнце. Тогда Петр Михайлович впервые увидел легендарного Рокоссовского. Обошел он строй, перекинулся несколькими фразами с фронтовиками. Остановился и рядом с ефрейтором Селюковым, поинтересовался настроением, жизнью.

Потом погрузили всех в эшелон, и поезд начал отсчитывать километры на родину. В Москве первым делом в баню отправили - там все было готово к приему победителей и даже пивом можно было угощаться вволю.

Петр Михайлович спиртным не увлекался, он и ежедневные фронтовые сто граммов водки, которые выдавались на завтрак, выпивал лишь потому, что командиры следили за этим строго. А перед тем, как налить их, нужно было выпить кружку горького отвара из хвои - считалось, что от цинги помогает. Так что водка казалась слаще. Сто граммов полагались и на ужин, когда шла подготовка к параду в Москве. В столовой высшего офицерского училища им. Буденного, где жили кавалеристы, кормили знатно. На столах каждого ежевечерне лежала пачка папирос «Казбек», и всякий раз на ней была одна и та же надпись: «Привет победителям».

Тренировки на плацу под Крымским мостом шли ежедневно, продолжались они шесть часов, перемежались политзанятиями, физподготовкой. Выстраивались строго по шнуру - протягивали его от стоящего в «голове» до замыкающего. В обязательном порядке по росту вставали - свое место знал каждый. Сержант Ступников был невысоким, но отважным - немецкого генерала он пленил. За всеми числились геройские дела.

Кавалеристы выделялись из всех рядов войск не только шашками, но и кубанками. В семейном альбоме Селюковых сохранился снимок, запечатлевший Петра Михайловича с другом - одеты они по всей форме.

Сводная репетиция состоялась на аэродроме, приурочили ее к встрече Знамени Победы, доставленного в столицу. Командовал здесь парадом маршал артиллерии Говоров, а принимал парад Рокоссовский. Несколько раз и на кремлевской площади проводили тренировки. В такие дни поднимались задолго до рассвета. Маршем, печатая шаг, проходили по брусчатке рядом с Мавзолеем - старались особенно не тревожить спящую Москву. Возвращались в казармы строем, когда улицы заполнялись спешащим на работу столичным людом. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля...» - слаженно и мощно звучала любимая тогда всеми песня. Тренировались вместе с офицерами - им ведь тоже предстояло пройти в победном марше.

Накануне Парада Победы всем выдали новенькую форму, вместо кубанок кавалеристы получили фуражки. Одежду подогнали по фигуре. Утром 24 июня всех обыскали, друг друга еще раз перепроверили, командиры отделений тщательно осмотрели всех подчиненных - ни одного боевого патрона не должно было остаться в карабине.

Прибыли на заранее отведенное для 2-го Белорусского фронта место. Было видно, как поднялись на трибуну члены правительства. Прозвучала команда «Смирно!» - и строй замер. Все другие команды выполнялись заученно, шаг был отшлифован, подъем ноги отработан. С развернутым Боевым Красным Знаменем корпуса они прошли по главной площади, печатая шаг. Это был марш победителей. Ежегодные повторы того памятного парада никого не оставляют равнодушным до сих пор. Где-то в том 30-тысячном строю шел и молодой гвардеец П.М.Селюков.

Его служба продолжалась: корпус направили в Польшу, потом перевели на Украину. В 47-м Петра Михайловича демобилизовали. Прежнему воспитаннику детского дома ехать было некуда, поэтому к сестрам в Дагестан двинулся. Там и встретил ту, с которой уже прожил более полувека. Галину Павловну направили под Дербент после окончания медицинского училища, работала она в больнице медсестрой, была акушеркой. Петр Михайлович многие годы трудился на стекольном заводе, двадцать лет был механиком. Оформился на пенсию, наставником ребят - будущих рабочих уговорили его стать. До 65 лет он был действующим «штыком» на трудовом фронте. И все бы было хорошо, но здоровье пошатнулось - не из стали сделан человек.

К сожалению, не довелось почитать мемуары, которые написал Петр Михайлович, посмотреть все реликвии, которые он бережно хранит. Но в руках подержала проездной билет, выданный в 1947 году, который был действителен в течение пяти лет. По нему фронтовик мог отправиться бесплатно в любой конец страны. Использовать его не довелось - не до отдыха было тогда. Прочитала письменные благодарности, которые вручались воину от имени командира корпуса.

Поведал Петр Михайлович о том, что в течение нескольких лет собирают материал для книги «Парад Победы», в которой будут помещены материалы о тех, кого уже нет и кто здравствует ныне. Письмо ему приходило с просьбой сообщить о себе сведения. Он отправил все, что требовалось, и даже стоимость книги оплатил, а она до сих пор не вышла - ссылаются на отсутствие средств. Может быть, отыщутся, ведь в следующем году 55-летний юбилей Парада Победы будет отмечаться.

Кстати, в Сургуте живут всего двое участников памятного события 1945 года. В городском совете ветеранов нам почему-то назвали одну фамилию, и это был не Петр Михайлович. Не успел он еще примелькаться, запомниться. А на той, южной земле, которую пришлось оставить, Селюков был знаменитостью - газеты о нем писали не раз. Будем считать, что слава нашла его и здесь, на новом месте жительства.

Зоя СЕНЬКИНА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.