Если зайти в Сургутский краеведческий музей «с черного хода», можно услышать множество веселых и грустных историй о жизни вещей, о том, как они попадают к сотрудникам СКМ...
Вот одна из них. В прошлом году музейщики готовили выставку, которая называлась «Вначале было слово... О православии в Сургутском крае». В разделе о погибшем Троицком храме нашего города у них было фактически только два экспоната - пара кирпичей, которые предоставил музею И.П. Захаров, и колокол. Этого было, конечно, недостаточно, и начались целенаправленные поиски материалов для выставки. Возглавил их Владимир Домрачеев, заведующий экспоцентром музея.
Как известно, Градо-Сургутский Троицкий собор был уничтожен варварски. В свое время он был отдан под клуб, а иконы и вся утварь были отправлены в Петербург: там находилась фирма, перепродававшая за границу церковное имущество. И поскольку собор был одним из самых богатых в крае, все было описано - до последней стекляшки, до последнего гвоздя. Самое ценное отправили с обозом в Питер, а что нельзя было отправить, просто ликвидировали, жгли.
Что-то из больших икон, которые были нарисованы на деревянной основе, в пору разорения храма какими-то путями попало в частные руки. В Сургуте, как выяснилось во время поисков экспонатов для выставки, сохранилась такая икона, спасенная горожанкой от топора. Но ее в музей не передали, даже на выставку дать отказались. «Я рисковала жизнью для того, чтобы сохранить икону, не побоялась НКВД. Икона останется в нашей семье», - сказала владелица.
Поиски возобновились...
Каким образом добывалась информация? Конечно, это было непросто. Хороший музейщик должен быть настоящим детективом, логиком, тактиком и стратегом в одном лице. Конечно, должна быть еще определенная мера «везучести». провидением, везением и кропотливой работой можно объяснить то, что, наконец, эти поиски увенчались успехом.
Несколько икон, написанных на холсте, по всей видимости, находились в верхней части погибшего храма. Может быть, на них просто не обратили внимания при описи. А когда зачищали внутренность собора, соскоблили эти иконы, нанесенные на штукатурку, со стен. Их пытались сжечь в общей куче, но иконы, лежащие под грудой вещей и, видимо, влажные, только скрутило от пламени, покоробило, они лишь слегка обгорели по краям. Потом костер засыпали землей, и четыре иконы «спрятались» в земле. Но, поскольку при их изготовлении применялись натуральные красители, они хорошо сохранились.
На месте сожжения были разбиты огороды. Перекапывая землю, люди эти иконы нашли.
Работники музея совершенно случайно «вышли» на нынешнего владельца икон - через знакомых.
Этот человек передал музею иконы, правда, на временное хранение. Музейщики их обработали специальными составами для сохранности, распрямили, и иконы стали настоящим украшением выставки.
Кстати, сохранились для потомков еще несколько икон. Обоз, нагруженный церковной утварью Троицкого собора, шел через Ханты-Мансийск. Сопровождающие втихомолку кое-что продавали, и таким образом в частные руки попали еще три иконы из храма. Они передавались в семье N. по наследству, и музейщики, разузнав об этом, уговорили владельца передать на выставку одну икону. Она выполнена на оштукатуренном дереве, поэтому требует спецрежима хранения. Музей продлит ее жизнь. Эту икону СКМ подарили.
На выставке о православии были представлены и старые хоругви, которые предоставил Свято-Никольский храм - также по просьбе музейщиков, прослышавших о них. Когда-то по счастливой случайности, в годы гонений на церковь, хоругви были спасены от уничтожения неизвестными людьми. Утверждать, что они из погибшего храма, конечно, специалисты не берутся. Однако очевидно, что это хоругви сургутских храмов или близлежащих, по крайней мере.
Любовь Гризлюк.