Долгое пребывание на ограниченном пространстве сближает людей. Как там в песне поется: «Давай с тобой поговорим, прости, не знаю, как зовут, но открывается другим все то, что близким берегут...». Незнакомым легче рассказать о наболевшем, как бы исповедаться и расстаться, чтобы никогда больше не встретиться. Можно говорить о грустном и смешном - да мало ли о чем!

Например, об особенностях нашей железной дороги. Российские поезда, как известно, парадоксальны. Летом в них жарко, потому что в его начале, оказывается, окна еще «не успели» открыть после зимы. А зимой либо очень холодно, оттого что с лета «позабыли» закрыть их как следует, либо опять же невыносимо жарко, потому, наверное, что проводникам надо чем-то полезным занять себя в дороге. Они так натапливают вагон для того, смеем предположить, чтобы потом до конечной станции от души ругаться с пассажирами, только бы не скучно было.

Как-то мне по возвращении из Екатеринбурга достался как раз вагон, где с зимы окна еще не открывали, к тому же неоптимистичная формулировка на билете, что, мол, места указывает проводник, вылилась-таки в еще более неоптимистичную перспективу провести сутки на верхней полке, а точнее, полке - с ударением на втором слоге, так как атмосфера в вагоне скорее напоминала парилку, вот только веники березовые не раздавали. Но выяснилось, что в пребывании наверху есть и приятные моменты: хотя окно с зимы еще не открыли, но дуло из него, когда поезд двигался, лучше, чем из любого кондиционера. Потому ехала я с комфортом и даже радовалась, что нынче не январь: лучше плохо закрытое окно летом, чем такое же зимой!

Компания в нашей плацкарте подобралась небуйная, я бы даже сказала, почти интеллигентная. Я читала Хмелевскую, пожилой мужчина внизу - газету «Совершенно секретно», его соседка - научно-популярное издание «Комнатные растения», а мой сосед изучал причудливые надписи типа «Здесь лежал Вася» на потолке. Алкогольную продукцию тоже не употребляли, все больше квас да «Спрайт». В такой парилке не до имиджа, тут уж точно: жажда - все. Ну и общение, конечно, потому как чтение вскорости приелось.

Первыми стали общаться тетенька с растениями и преемник Васи. Причем первая, отложив в сторону научное издание, извлекла из-под подушки не менее популярную сейчас книжицу под названием Библия и спросила наугад: «А вы читали Библию? Знаете, очень интересная книга, я сейчас с ней не расстаюсь». Ну все, думаю, сейчас в веру начнет обращать, неоригинально, однако, но для поезда неплохо. Мой соседний дядька свесился вниз: «Правда, интересно? И что она вам дает?». Тут у них завязалась беседа: он ей какой-нибудь каверзный вопрос, а она ему в ответ человеческий перевод из Библии, причем так ловко все объясняет - заслушаешься.

Женщина по внешнему виду, подумала я, должна явно мусульманскую религию исповедовать, а она в христианство ударилась, причем сама не может объяснить, почему пришла к Христу.

Рассказала такую забавную легенду, что, дескать, при огромном стечении народа в Измайловском соборе в Москве (не знаю, есть ли такой) некий шведский проповедник будто сказал, что есть якобы меж вами человек из города Ноябрьска, так в этом городе мэр уж очень нехороший. Хотите верьте, хотите нет, а месяцев через несколько, если этот мэр сам куда-нибудь не денется, то помогут ему люди добрые. А еще, говорит, возведут в Ноябрьске храм превосходный, и пойдет туда народ северный, и вера его будет крепка. Так, заключила она, и случилось: мэр исчез незаметно, храм возвели всем на удивление - вот вам и явление божественного чуда.

Слушать беседу явного атеиста и истинно уверовавшей во Христа было довольно занятно. Обсудили они и все заповеди: не убий, не укради и прочие. Тут мужчина спрашивает: «А курить тоже грешно? В Библии ведь нигде не пишется о том, что курить верующим нельзя». Его собеседница отвечает, что ясное дело - грешно. Вот я, говорит, никогда не курила, троих детей родила и вдруг ни с того ни с сего закурила. Это же Бог мне испытание послал, которое я не выдержала, вот и живу теперь во грехе великом. О том, как курит, она нам рассказывала уже в тамбуре, куда мы втроем отправились «подымить». Слушали мы ее и не знали, то ли плакать, то ли смеяться.

- Почему я курить начала, до сих пор понять не могу, - разоткровенничалась попутчица. - Причем начала-то ведь в деревне, у родителей, куда уехала из Ноябрьска на пару месяцев - по хозяйству помочь. Дочку маленькую с собой взяла. Так, можете себе представить, чтобы пойти покурить в туалет - он у нас в огородах стоит, я затапливала печь в доме, дым из трубы валил, смешивался с сигаретным, так что в воздухе только печной запах и можно было различить. Зайду я в туалет, закурю, смотрю в щелочку - вдруг кто идет, меня прямо трясет всю от страха, вдруг дочка или старушка мама увидят. Не столько курю, сколько боюсь быть разоблаченной - не поймут ведь. Выхожу всегда белая как мел, дочка навстречу: «Ты чего, мама, такая бледная?». Я всякие отговорки придумываю, а сама быстрее лук да укроп жевать, чтобы запах сигареты отбить. Дочка опять удивляется: «Ты, мама, никогда ведь просто так лук не ела. Что с тобой?». А я: «Витаминов не хватает».

Или сижу дома, хочется пойти покурить, а родители в избе. Я им - пойдите, мол, то-то сделайте, они в ответ: так ведь сделали уже. Я злюсь на них, нервничаю - они, бедные, ничего не понимают. Только удивляются, что я в туалет так часто бегаю, к доктору советуют сходить - вдруг с желудком что-то приключилось. В общем, не жизнь, а сплошное мучение. Грешно, понимаю, мучаюсь страшно и сделать ничего не могу.

Рассказчица так артистично повествовала о своих мучениях, прыгала по всему тамбуру - мы просто диву давались, глядя на это представление. Опять же жалко было человека: зачем курит - непонятно. По всему видно: никакого удовлетворения от этого процесса она не испытывает. Наверное, действительно во искушение послано ей это было.

Вообще я впервые в жизни с интересом слушала размышления постороннего человека о Боге. Обычно рассказчики такого рода излишне навязчивы, стремятся правдами и неправдами приобщить вас к вере, а на все вопросы отвечают чересчур витиевато, все тычут пальцем в Библию: читайте и узнаете. Моя же попутчица мудросплетения библейские пересказывала простыми словами, и казалось, все в мире нашем настолько органично, что даже преемник Васи, постоянно норовивший как-то запутать рассказчицу, в итоге сказал: «Слушаю вас и прямо задумываться начинаю, может, тоже Библию почитать...».

Не перестаю восхищаться тем, что в каждом человеке есть нечто необыкновенное и неповторимое. Представьте себе, моя соседка, прежде чем уехать «на севера», работала в свое время агрономом в деревне под Пермью, у нее был самый красивый в районе цветник, отовсюду съезжались люди посмотреть на него, советовались, перенимали опыт. Да разве такой опыт можно перенять? Она разговаривала с цветами, окружала их заботой и любовью. Уезжая в Ноябрьск, не вещи везла с собой, а опять же - цветы, многие раздала хорошим людям.

- Разве плохим я бы доверила свои цветы? - говорит она. - Но все равно буквально через неделю все они завяли, у меня до сих пор ощущение, будто предала я их...
А дома, в Ноябрьске, ее квартира тоже похожа на сад, везде: на подоконниках, на шкафах, в кашпо, свисающих с потолка, - живут цветы. Вот и сейчас в душной темноте под полкой ехали на Север цветочки, а их хозяйка все волновалась, что погибнут, не вынесут дороги.

Кто-то вез в огромных торбах товар на продажу, я с любовью поглаживала пыльный бок своей сумки, где дремали толстенные тома Иоанны Хмелевской. Но каким незначительным казался наш скарб по сравнению с нежнейшими зелеными созданиями, которые ехали в маленький город, где полгода - зима. Но стоит ли ее бояться, если в уютной квартире христианки-татарочки круглый год цветочное лето...

Настасья СЕМЕНОВА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.