Фирма «Сургутавиа» отпраздновала свое 35-летие. Но за звоном фанфар остались неуслышанными многие проблемы, с которыми сталкиваются работники фирмы. Не все ветераны отряда были удостоены внимания администрации «Сургутавиа» в знаменательный день. Уж кто-кто, а председатель профкома Святослав Закладный, отдавший сургутскому небу 32 года жизни, не получил ни слов благодарности, ни тем более приглашения на вечер, посвященный круглой дате.

И это понятно. С тех пор, как Святослав Иванович возглавил профсоюзную организацию летного состава фирмы «Сургутавиа», отношения между профсоюзом и администрацией явно не складываются. Непонятно другое: каким образом Закладный еще остается на профсоюзной работе да, кроме того, умудряется иногда летать командиром на Ан-24. Другой бы давно уже «сгорел», отступил. Закладного под разными предлогами неод-нократно отстраняли от полетов. Два года председатель профкома получал зарплату через суд, своим примером доказывая, что с администрацией предприятия можно бороться не только голодовками и забастовками, но и с помощью исполнительного листа.

Пресловутый тезис о социальном партнерстве Святослав Закладный понимает по-своему: профсоюз тогда будет партнером администрации, когда администрация станет партнером трудового коллектива. В отличие от пригретых начальством профсоюзных боссов, загорающих в теплых странах на организованных «шефами» «профучебах».

Поводом для встречи с председателем профсоюза летного состава фирмы «Сургутавиа» послужило письмо, которое он прислал в редакцию, назвав его весьма красноречиво: «Кому нужны пирровы победы социальной конфронтации?» (для справки: «пирровы победы» - победы, дающиеся ценой неоправданно больших потерь).

«В настоящее время страна переживает тяжелый период государственного и экономического переустройства. В этот момент особо важно социальное партнерство, но не как у Крылова в басне «Волк и ягненок»: «Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать».

Профсоюзные организации, как правило, стараются делать все от них зависящее для того, чтобы уменьшить социальную напряженность, но не везде это удается. Большая часть руководителей понимает попытку мирно решить проблему, как слабость.

В «Сургутавиа» с момента акционирования не складываются деловые отношения между профсоюзными организациями (профсоюза летного состава и профсоюза авиаработников) с руководством. Еще первый генеральный директор г-н Илларионов заявил, что профсоюз ему не нужен. С тех пор делается все, чтобы профсоюз перестал существовать. Профсоюзные взносы не перечисляются на банковские счета, доходит до отказа от перечисления и удержания профсоюзных взносов вообще.

Поступают бесконечные запросы о легитимности, регистрации профорганизаций. Не выполняются условия колдоговора.

Члены профкома ставятся в план полетов в день заседания профкома, что приводит к срыву принятия решений, так как не обеспечивается кворум.

Все это лихорадит коллектив и не способствует увеличению производительности и слаженности в работе.

28 мая 1999 года издан не согласованный с профкомом приказ об изменении основных условий труда (перевод на порейсовую оплату). Летчики лишились ранее установленных доплат: пилоты вертолетов - за количество посадок, а пилоты Ан-24 - за совмещение обязанностей штурманов.

Любые предложения со стороны профкомов встречаются в штыки. При работе комиссии по колдоговору не был представлен финплан, профсоюзы не подписали коллективный договор».

- Святослав Иванович, судя по вашему письму, отношения между администрацией и летным профкомом далеки от «партнерских»...

- Администрацией фирмы «Сургутавиа» коллективный договор выполнен лишь частично. В то же время ежеквартально по требованию администрации профком вынужден предъявлять свою документацию - устав, свидетельство о регистрации, доказывая свою легитимность. Документы о регистрации профсоюзной организации у нас есть, но когда они были предоставлены директору «Сургутавиа» непосредственно, он сказал, что они ему не нужны. А спустя несколько месяцев они понадобились. Мы направили документы юрисконсульту. Только вот с января не перечисляются профвзносы на счет профсоюзной организации. Нам все время пытаются чинить формальные препятствия...

- Из письма за подписью директора фирмы следует, что «ваша организация не вправе предъявлять администрации фирмы какие-либо требования» по исполнению колдоговора, поскольку не является его участником. Что это значит?

- Это не имеет никакого значения. Профсоюз представляет интересы работников. Мы организовывали конференцию трудового коллектива, некоторые члены профкома были делегатами этой конференции. Быть может, организационное упущение профкома в том, что я не поставил свою подпись в тот момент, когда заключался колдоговор. Но в то время наша организация являлась юридическим лицом, и я присутствовал как представитель организации на конференции. У дирекции «Сургутавиа» тогда не возникало никаких сомнений по поводу легитимности профсоюзной организации.

Теперь, когда прошло два года, у господина Мартиросова возникли такие сомнения.

- Лично к вам администрацией предпринимались какие-то действия «репрессивного характера»?

- Ну, я не обделен вниманием со стороны фирмы. Начиная с того момента, как меня выбрали председателем профкома, я, наверное, имею самый низкий средний заработок в эскадрилье Ан-24 фирмы «Сургутавиа». Ежегодно меня как-нибудь «выделяют». Или обстоятельства удивительным образом складываются против меня. Однажды руководство «Тюменьавиатранса» пошло на объединение двух эскадрилий в одну, ссылаясь на то, что так рациональнее. В итоге я оказался ненужным и как заместитель командира эскадрильи, и как пилот-инструктор - мне объяснили, что все вакансии заняты. Что поделать, так сложились обстоятельства.

Длилось это очень долго. Приезжали правовые инспекторы, и меня все же восстановили на работе.

- Часто вас отстраняли от работы?

- Могу сказать, что за последние три года у меня налет такой же, как у простого пилота за два года. В этом году за полгода у меня всего 50 часов налета. Один раз меня отстраняли за то, что я вернулся на базу - неправильно прослушал информацию о погоде. Я не летал три месяца. Если бы это случилось с другим, то вопрос решился бы максимум за три дня. Последний раз меня отстранили 26 мая этого года, и по сей день я не летаю. Для обычного летчика проблема разрешилась бы в течение суток.

Сначала был издан приказ о моем дисциплинарном наказании. Приказ был направлен в профком, потом отозван из профкома. Далее два с половиной месяца я не летал, и мне предъявили уже новое «обвинение» - в том, что я нарушил технологию предполетной подготовки. Хотя нарушение еще нужно доказывать. Лично я считаю, что нарушения не было. Но пока идет «расследование», я должен сидеть на земле. «Расследование» идет в одной плоскости - исходя из презумпции моей виновности.

- То есть у администрации есть повод усомниться в вашем профессионализме как летчика?

- Я не поехал на последнюю квалификационную комиссию, которая, оказывается, есть в «Тюменьавиатрансе» (хотя, насколько я информирован, все квалификационные комиссии при акционерных авиакомпаниях отменены). В принципе я не против показать свои знания, слава Богу, 32 года отлетал. Но нет приказа об отстранении, направления тоже нет. Все-таки я съездил в Тюмень, но выяснилось, что нет ни билетов, ни программы - неизвестно, как готовиться.

Подобные комиссии я проходил неоднократно. В 1969 году на одной из таких комиссий «опальному» командиру (он отказался летать сверх санитарной нормы, вот его и направили) задали вопрос: «Что такое фокус крыла?». Когда он ответил, что это точка приложения приращения подъемной силы, члены комиссии остановили его и сказали, что это слишком невнятно. Когда обратились к первоисточнику, то выяснилось, что в учебнике именно так и написано - слово в слово.

То есть все эти комиссии не так уж просто проходить. Но я желал бы пройти такую комиссию где угодно, только не в «Тюменьавиатрансе».

- Вы зарплату так и получаете по суду?

- По суду я получал зарплату почти два года. Нормально стал получать зарплату только с момента выхода указа о том, что при задержке зарплаты свыше 2-х месяцев ответственность несет администрация. причем через Аккобанк, хотя заявление об открытии счета в этом банке я не писал.

- Неужели нельзя найти компромисс с администрацией фирмы? Вряд ли она заинтересована в конфронтации.

- Мы не заинтересованы в том, чтобы дальше обострять взаимоотношения с администрацией «Сургутавиа» и становиться героями «классовой борьбы». Но один раз мне поступило одно интересное предложение. Точнее, предположение: «Вы у нас работать не будете».

На компромисс нужно идти обеим сторонам. Если нет возможности выполнить колдоговор, то нужно вести переговоры. Но такие переговоры со стороны администрации «Сургутавиа» почему-то не ведутся.

- Что за ситуация сложилась с бортпроводниками? Говорят, подключилась прокуратура?

- Бортпроводников с большим стажем работы, которые из-за своего возраста или по каким-то другим показателям не понравились администрации «Сургутавиа», сначала выводят из состава бригад Ту-154 на Ан-24, а затем переводят на 20-часовую норму налета вместо 67-часовой. Бортпроводница Валентина Зубчевская подтвердила, что на тех, кто достиг возраста 35-40 лет, начались натуральные гонения. Самой Зубчевской вынесли выговор, который она сумела опротестовать в суде. Ее пытались списать по здоровью, но она дошла до Москвы и доказала, что еще может летать. Потом у нее начались нервотрепки.

Зубчевскую вместе с другими перевели на Ан-24, исходя из «большой численности службы» и «небольшим объемом работ», однако в то же время на работу принимались молоденькие девочки. Случись это в Канаде или в США, администрации авиакомпании не поздоровилось бы.

- В своем письме вы пишете, что люди из вашей компании ищут возможность перейти в «Когалым-авиа». Чем вы можете это подтвердить?

- За последний квартал в авиакомпанию «Когалымавиа» перешли три опытнейших командира воздушного судна. Это хорошо подготовленные, квалифицированные пилоты Ту-154 Безверхов, Касьяненко, Пономарев. Туда же ушли пилоты Ан-24 Французов, Лапин и Сидоров, кстати, они переучились на Ту-134..

- Вас поддерживает коллектив?

- Если бы не поддерживал, то давно бы переизбрал меня.

Записал Алексей Носиков.