Есть у православных дни особого поминовения усопших, и среди них - Троицкая суббота, или Радоница, когда длинные вереницы людей с раннего утра устремляются на кладбища, чтобы навестить могилы дорогих усопших - последнее их прибежище в этом мире. Сургутяне идут с цветами и угощением, оставив свои машины далеко у дороги, и не всегда автоинспекция в состоянии управиться с многочисленным потоком движения. В этот день на кладбище и на подходах к нему бойко торгуют цветами и снедью, вином и водкой. Ближайший день особого поминовения усопших - Димитриевская родительская суббота, 6 ноября.

Сургут - город своеобразный во всех отношениях, и кладбище его сильно отличается от мест захоронения на «большой земле». Прежде всего - размерами. Пятьдесят с лишним гектаров занимает ныне действующее Чернореченское, и это не предел: в департаменте по землепользованию, природопользованию и экологии городской администрации лежит бумага с просьбой отвести очередные зеленые гектары под кладбищенские кварталы.

Ежегодно полторы тысячи сургутян обретают здесь место своего последнего упокоения. Причем Чернореченское кладбище стремительно «молодеет». Чистые юные лица глядят с многочисленных портретов, словно прошла по нашей крошечной земле какая-то кровавая война. Если раньше молодые умирали вследствие болезни или несчастного случая, то сейчас поколение двадцатилетних «выкашивает» наркомания.

- Каждый день, - рассказывал мне водитель катафалка, - мы хороним несколько наркоманов. Иногда в свидетельстве о смерти не стоит этот диагноз - «отек легких», но наметанным глазом сразу видно, от чего умерли парень или девушка.

Чернореченское давно выросло из своих пределов, разрастаясь с пугающей горожан быстротой. Все новые и новые гектары, очищенные от леса, поджидают постояльцев.

Что скрывать, нынешние обычаи большинства населения предусматривают непременное для поминок распитие вина и водки в сопровождении плотной закуски. Пустые бутылки, разовые стаканчики, пакеты обильно усеивают кладбищенскую землю вперемешку с искусственными цветами. Издалека Чернореченское, этот город мертвых, благодаря обилию ярких «цветов» имеет вполне приятный и даже веселый вид, но этот взгляд обманчив. На самом кладбище жуткое впечатление производит не только выскобленная до песка, безродная - ни единой травинки - земля, но и сами эти кощунственно веселые искусственные цветы.

Зимой и весной здешняя земля густо усыпана пеплом: чтобы вырыть необходимые полтора-два метра в промерзшей северной земле, копатели предварительно жгут на этом месте автомобильные покрышки. Черный пепел и копоть превращают уже построенные памятники в некое подобие ада на этой грешной земле, заставляя содрогаться живых и оскорбляя память умерших.

Кладбищенские рабочие подсыпают торфом оголенную бульдозерами землю, сеют траву, высаживают тоненькие прутики деревьев. Заботятся о кладбище, хоронят, занимаются здесь благоустройством и тысячей других всевозможных дел работники муниципального коммунального предприятия. Директор предприятия Федор Станиславович Жуков оказался человеком не просто предприимчивым, но и радеющим за свое нелегкое дело.

Нелегкое - потому что сегодняшние похороны даже по самым скромным меркам выливаются в значительную сумму, а в Сургуте на исходе века появились не только богатые люди с месячным доходом в пятьсот тысяч рублей (да-да, вы правильно прочитали - пятьсот тысяч!), которые в состоянии заказать для умершего родственника хрустальный гроб ценой в тридцать с лишним тысяч рублей. В нынешнем Сургуте, некогда городе равных для всех возможностей, много людей по-настоящему нищих, тех, что не могут справить покойному и сосновый «ящик». Много безродных, бомжей, уходящих в мир иной, не заботясь о том, каким он будет, этот последний неблизкий путь.

А пока они здесь, среди живых, то, не скрываясь, ходят среди могил, зорко высматривая оставленные родственниками умершего выпивку, снедь, папиросы. Частенько благообразные старушки присоединяются к похоронной процессии, чтобы «профессионально» оплакать покойного, посочувствовать его родным и получить за это подаяние или какую-никакую денежку: наши бабушки привыкли обходиться малым.

Власти города разработали в соответствии с погребальным законом Российской Федерации (таковой появился, в общем-то, недавно, в 1996 году) гарантийный минимум ритуальных услуг. МКП выроет могилу, предоставит обитый дешевой тканью гроб, катафалк, оформит документы. Сургутское предприятие входит в Российскую ассоциацию похоронных услуг, участвует в различных ярмарках, в том числе и международных.

Самая большая забота Ф.С.Жукова, занявшего кресло директора три года назад, - привести Чернореченское кладбище в надлежащий вид, то есть к тому умиротворению и покою, какой и надлежит ему иметь. И еще - воспитать у сургутян культуру содержания могил и поведения в этом священном месте. Прежде всего директора волнует количество мусора, который остается после родительской субботы. поверьте, это очень серьезный и дорогостоящий вопрос - опорожнить все полторы сотни контейнеров для мусора.

В этом году силами предприятия высажено около двух тысяч деревьев, засыпаны торфом и озеленены несколько гектаров земли. На будущий год Чернореченское собираются огородить по периметру, устроить внутриквартальные ограждения. Расположенный по соседству с кладбищем карьер окончательно засыплют и на этом месте построят что-нибудь нужное, например, автостоянку.

Высокая стоимость, дефицит кладбищенской земли вынудили предприятие Федора Жукова ввести на Чернореченском особые требования к захоронениям: не устраивать внутренних ограждений вокруг положенных покойному пяти квадратных метров. Однако сургутяне никак не могут смириться с ломкой национальных традиций и всячески стараются оградить родные могилы, словно тысячи тонн металла на российских кладбищах способны защитить больше, чем память.

Кроме единственного действующего Чернореченского, в Сургуте три закрытых для погребения кладбища: одно - на Черном мысу, у Свято-Никольской церкви, второе - в лесопарке за Саймой и третье - старое, сургутское - у морга. Они ни у кого не стоят на балансе, и состояние их плачевное, особенно Саймовского. Как бы ни мешали кладбища, оказавшиеся в центре разросшегося города, существуют определенные правила и сроки их закрытия. В данном случае должно пройти не менее двадцати лет со времени последнего захоронения, прежде чем этой землей можно будет вновь пользоваться, а между тем на закрытых кладбищах потихоньку самовольно продолжают хоронить. Есть предложения превратить в лесопарк самое старое из них, сургутское, установить здесь стелу с именами сургутян-старожилов - кто-нибудь к ним прислушается?

Это большая городская проблема - оставаться ли кладбищу действующим на протяжении многих лет. В больших городах она решается проще: спустя определенный срок допускается новое захоронение на месте старого. Однако смерть пожинает среди сургутян настолько обильную жатву, что никакие сроки не выдержат. Десятки тысяч сургутян упокоились здесь за последние годы. Тысячи живых приходят сюда навестить их, в большинстве своем не ведая, что покойному нужна не выпивка, а молитва за упокой души.

Давно назрел вопрос строительства на Чернореченском кладбище православной церкви или хотя бы часовни, как это издавна ведется на Руси. В Тобольске в двадцатые годы уходящего столетия единственным незакрытым и не разрушенным большевиками остался храм на городском кладбище. Именно здесь прежде всего смущается и смягчается душа неверующего, именно здесь впервые посещают всякого из нас мысли о бренности и суете земного существования. Каждый смутно чувствует необходимость что-то сделать для ушедшего дорогого человека, не всегда осознавая, что это не памятник и не цветы, что молитва за мертвых - молитва за собственное спасение.

«Любовь к отеческим гробам, любовь к родному пепелищу ...» - эти пушкинские строки и двести лет спустя близки русскому духу. И кто знает, возможно, путь к Вере для многих сургутян начался бы с этой кладбищенской церкви...

Алла ЯРОШКО.

Вото Леонида Березницкого.