Как ни странно, всю жизнь мне здорово везло, просто-таки, я бы сказал, чудовищно везло. Не знаю, что будет дальше и какой стороной повернется ко мне Фортуна, когда я отпишу эти строки.

Только ленивый в девяносто третьем мог не поступить на журфак. Проходной балл остановился на отметке 11 из результатов трех экзаменов. Но никуда я так сильно не готовился к вступительным испытаниям, как в Уральский государственный университет. У меня к тому времени был некоторый опыт поступления в учебные заведения. После школы я провалился на вступительных экзаменах в Уральский политехнический институт, за что до сих пор воздаю хвалу Аллаху. Без подготовки поступил в автодорожный техникум и через три года созрел для журфака.

Собеседование на творческом конкурсе, как и первая женщина, не забудется никогда. Я взлетаю на четвертый этаж, как на крыльях, уверенный в своем сочинении, в неотразимости красивого черного костюма, взятого во временное пользование у приятеля. Правда, пиджачок был несколько великоват в плечах, а на рукаве пришита лейблочка производителя - что-то типа ценника. Но она была очень красивая, поэтому мой приятель ни за что не хотел ее отпарывать.

Вокруг столько пацанов и девчонок - море! Конкуренты, и почти каждый старается что-то из себя изобразить. Кто-то ходит с таким важным видом, будто он сын академика, девчонки, сбившись в кучу, поют песни. Из-за двери появляется человек (о, великий Будда, дай мне спокойствие!) и выкрикивает чью-то фамилию. Не мою. Потом появляется сдавший. Ну что? Как? Что спрашивали? Что поставили?

С приближением обеда нервное напряжение возрастает. Хочется есть, но страх от того, что тебя не будет, когда выкрикнут твою фамилию, еще сильнее.

Паника усиливается, когда из-за двери выходит заплаканная девушка и сообщает, что она не прошла только потому, что не смогла ответить на вопрос, почему в этот день на ней надето красное платье.

Наконец (спасибо тебе, могучий Один, повелитель варягов!) прозвучала моя фамилия. Ноги становятся ватными. Огненным пунктиром засветилась прямая между двумя точками - мною и дверью аудитории. Все по краям этой линии тут же превратилось в серые размытые пятна, которые издавали невнятное гудение.

Три человека, что смотрят на меня, решат мою судьбу. Один начинает говорить, что сочинение, которое я написал, мягко говоря, не из лучших. Не хватает мастерства, не выработан стиль, а сам все листает, листает мою работу. А там видны такие красные помарочки, почеркано много, и вдруг (помоги мне, Господи!) я вижу, что в конце сочинения стоит «ДВА». Меня сразу прорвало. Я заговорил много, обильно, красиво. По-моему, никогда в жизни я не говорил так убедительно. Мне просто необходимо было учиться на журфаке. Это цель моей жизни - стать журналистом. Я им рожден. Я журналист по определению и т.п.

Стали разбирать мои публикации. Они оказались достаточно неплохими (о, великий Бахус!). Мы еще поговорили, и я, довольный, унес «четверку». С «двойки» вытянуть на «четверку» - такого в моей практике еще не было. Наоборот - было, а так - нет.

Для справедливости необходимо добавить, что в параллельной приемной комиссии сидел отец моего друга. Я вообще никому не говорил, что собираюсь поступать на журфак, «дабы не сглазить». Я знал, что он есть среди вершителей судеб, но никоим образом на него не рассчитывал, надеясь только на собственные силы. Но мы столкнулись нос к носу, когда он вышел покурить. Мы не виделись с год, и отец моего друга здорово удивился нашей встрече. Спросил, зачем я ЗДЕСЬ. А я нехотя ответил: «Да так, поступаю». Получилось эффектно.

Не знаю, насколько сильное давление он оказал на председателя моей приемной комиссии, но очень хочется верить, что не приставлял дуло пистолета к виску коллеги.

Учиться оказалось труднее, чем я думал. Легче оказалось не учиться. Триумф от поступления явно затягивался. «Отмечания» знакомств и дней рождения проходили чуть ли не каждый день. В перерывах между студенческими вечеринками, заканчивавшимися далеко за полночь, мы даже умудрялись учиться. И что самое странное - мы ходили почти НА ВСЕ ПАРЫ!

В общем, все стало только налаживаться, как вдруг (о, Зевс всемогущий!), будто снег на голову, свалилась сессия. Это было нечто ужасное, страшное, безумное. За одну ночь приходилось изучать курс античной философии, на следующую - прочитывать шестисотстраничные хрестоматии по зарубежной литературе. Спасибо здоровому организму, который не погиб от перегрузки.

Уже на втором курсе я понял, что очень трудно заработать деньги на стезе екатеринбургской журналистики. Пашешь, пашешь, как папа Карло, строгаешь свои статьи-буратины, а денег нет как нет. Нужно кучу времени работать бесплатно, и уж потом тебя (возможно!) примут в штат, и тогда уж тебе хватит на кировскую булочку с полусладким чаем.

На третьем курсе лекции проносились в моей голове синим туманом. Устав от тяжелого рабочего дня, я, тренируя силу воли, специально садился за первую парту и таращил глаза на преподавателя, дав себе клятву, что ни за что не пропущу ни одного его слова. Однако уже через пять минут голова устало падала на руки: «Черт возьми, где я? Черт возьми, где я это уже слышал? Черт возьми, сколько можно?».

И только одному Мамоне известно, каким образом мне с такой посещаемостью удалось сдать все свои «хвосты».

Найдется у меня доброе словечко для студенческой общаги. Это идеальное место для знакомств, встреч и, не побоюсь этого слова, дружбы. Тот студент, что не жил в общаге, - не настоящий студент. Он не прочувствовал всех прелестей этой радостной фазы жизни. А вот тот, что в трехместной комнате, где живет пять человек, смог выжить и сдать сессию, тот, что со злым лицом спешит утром в буфет за минералкой, а вечером, сидя на учебнике стилистики, обняв одной рукой девушку, а другой - бутылку пива, ведет спор о преимуществе синекдохи перед метонимией, тот, что всю ночь проводит душеспасительные беседы на полу в коридоре с соседями из ближних комнат, - тот и есть истинный СТУДЕНТ, имя нарицательное.

И если такие люди, мужественные и стойкие, поселяются в одной комнате, между ними возникает дружба. Почти всегда. Отсутствие холодной, горячей воды, душа, света, электричества и тепла (зимой) здорово укрепляют ее. Вот так и учатся студенты-журналисты. Как тут не подружиться!

Степан БОРИСОВ