Наша газета уже писала о задержании А.Сухочева по подозрению в совершении хулиганских действий, выраженных в причинении гражданину N. телесных повреждений средней тяжести, и последующем освобождении подозреваемого из-под стражи по решению суда. Нам стали известны некоторые подробности этого дела.

А так как интерес к нему со стороны читателей не ослабевает, о чем свидетельствуют звонки в редакцию, мы вновь вынуждены вернуться к этой теме.

Для начала напомним суть дела. 20 декабря прошлого года гражданин N. со своим другом и двумя девушками на личном «Мерседесе» подъехали в 4 часа утра к одному из домов по ул.Федорова. Пока компания ожидала, когда из дома выйдет их товарищ, на прилегающей к дому дороге появилась еще одна машина.

N. в своих показаниях пишет, что из-за залепившего ветровое стекло его автомобиля снега он не заметил подъехавший джип, а только почувствовал, как тот начал толкать бампером его «Мерседес». Пытаясь разобраться в создавшейся ситуации, он вышел из машины, а затем началась драка с теми, кто приехал на джипе. Кто его бил - он не знает, и лишь со слов своего друга узнал, что одним из этих людей был А.Сухочев.

Такие показания N. и дал 29 мая этого года сотрудникам милиции, расследовавшим это дело.

Сухочев был задержан, и во время очной ставки, проведенной 30 мая этого года N. вновь указал на него, но уже на следующий день написал заявление на имя прокурора об отказе от своих показаний и просил оградить его от давления со стороны милиции, выраженном в принуждении его к даче ложных показаний.

Таким же образом поступил и второй свидетель, который сослался на свое сильное опьянение во время драки и полное отсутствие памяти о том злополучном инциденте.

В чем же согласно заявлений N. выражалось это давление? В том, что, по его словам, сотрудники РУОПа при проведении допроса предупредили его, что в случае, если он откажется дать показания против Сухочева, посадят его в следственный изолятор вместе с уголовниками, что для N., офицера милиции, было бы чревато опасными последствиями.

Кроме того, когда N. был приглашен на следующий день для продолжения допроса, он не явился в назначенное время и был привезен сотрудниками нефтеюганского СОБРа насильно. С ним привезли и двух его друзей, которые находились в тот момент вместе. По их показаниям, во время задержания сотрудники милиции применили по отношению к ним физическое воздействие, надели наручники и нанесли несколько ударов кула-ками, ногами и автоматом. Об этом есть и показания свидетелей, наблюдавших во дворе дома, где живет N., процесс задержания.

Это одна точка зрения на случившееся, теперь изложим вторую.

Следователь СО УВД майор милиции С.Шишов, ведущий это дело, действительно выписал постановление на принудительный привод главного свидетеля и потерпевшего N. и поручил осуществить его сотрудникам ОУП УОП при УВД ХМАО, то есть нефтеюганским СОБРовцам.

Они же в тот момент осуществляли слежку за квартирой N. и его охрану с целью предотвратить воздействие со стороны обвиняемого на главного свидетеля. Увидев, что N., который, по словам его жены и ребенка в то время не был дома, выводит из подъезда какой-то незнакомый мужчина и ведет к машине, где сидит еще один незнакомец, милиционеры посчитали, что N. угрожает опасность и задержали всех троих. Ну а методы задержания подозреваемых у милиции известно какие.

После этого, доставив всех троих к следователю и разобравшись, в чем дело, им принесли извинения и даже, по показаниям одного из следователей, распили дома у N. бутылку «мировой». Инцидент, казалось бы, на этом исчерпан, но заявления от N. и его друга на имя прокурора показали, что это не так.

В результате главные свидетели, ссылаясь на принуждение, от своих показаний отказались, А.Сухочев из-под стражи освобожден.

Я не берусь судить, виноват Сухочев в инкриминируемом ему преступлении или, как теперь стали говорить свидетели, он действительно оказался на месте драки уже после нее и не имеет к ней никакого отношения. В этом у милиции и прокуратуры до сих пор нет единого мнения. Интересно другое.

Как могло случиться, что N., офицер милиции, не запомнил даже номера джипа, что толкал его «Мерседес» бампером?

Почему показания и потерпевших, и свидетелей, и следователей, и сотрудников милиции, осуществлявших принудительную доставку N. и его товарищей, коренным образом отличаются друг от друга, хотя все они были предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний? Оказывалось давление на N. во время прежних допросов или нет, теперь разобраться трудно. Тем более что нефтеюганские сотрудники милиции были в масках, узнать их оказалось невозможным, и они отказываются прибыть в сургутскую прокуратуру для дачи показаний.

Почему люди, которые должны были охранять N., доставили его к следователю в наручниках, хотя их предупреждали, что он офицер милиции, а заодно «навесили» тумаков его другу, о чем есть медицинское освидетельствование потерпевшего? И если даже старшего лейтенанта милиции во время дачи свидетельских показаний, чтобы получить «нужные» сведения, могли пообещать посадить к уголовникам, то что же способны они сделать с простым гражданином? Не напоминают ли такие действия 37-й год?наконец, главный вопрос.

Сотрудники сургутского отдела по борьбе с организованной преступностью уже арестовывали известных в криминальной среде личностей вроде Сухочева. Взять, к примеру, того же Баранова, но они были отпущены по протестам прокуратуры за недоказанностью состава преступления, отсутствием улик или по причине допущенных нарушений во время расследования.

В чем причина этого? Может быть, следственные органы действительно не могут неукоснительно следовать букве закона и допускают такие противоправные методы, как принуждение, запугивание свидетелей и подтасовку фактов? Или милиция не может обеспечить действенную безопасность свидетелей, и те из-за боязни мести со стороны подозреваемых вынуждены менять свои показания?

Сургутские сотрудники РУОПа считают свои действия правильными, о чем уже неоднократно говорили в своих выступлениях на страницах газеты, и обвиняют в мягкотелости прокуратуру. Прокуратура же об этом иного мнения и квалифицирует некоторые действия милиции как противозаконные. Полного согласия между ними в этом вопросе пока не достигнуто. В результате страдает дело.

Владимир ДОБРЫНИН.