После того как «СТ» опубликовала интервью с правозащитником Ларисой Осинной (№45 от 10 марта 2000 года), в редакцию газеты пришла женщина, которая не могла не сказать то, что ее мучает на протяжении четырех месяцев. Ее сын умер в тобольском СИЗО, но мать до сих пор не верит, что он умер своей смертью, ведь ему было всего 33 года.

- Когда нашего сына взяли, - рассказывает Надежда Михайловна, - нам позвонили из милиции, сказали, что его посадили. Мы с мужем не поверили, думали, что кто-то разыгрывает нас, балуется по телефону. Потом пришла женщина, сказала, что нам нужно прийти туда-то, нам все разъяснят. Мы собрали продукты, взяли одежду и пошли. Но было уже поздно: его, в чем он был, увезли в Тобольск. В Тобольске он пробыл месяц, там обессилел.

Несколько строк из письма Ивана родителям, которое он написал им после того, как из тобольского СИЗО его привезли в сургутский ИВС: «Вчера получил передачку от вас, за что огромное спасибо. У меня все пока нормально. Здесь, на ИВС (в Сургуте - ред.), поправился, а то в Тобольске похудел на 18 кг. Поправка, конечно, это от вас, за что душевно вас обоих благодарю и буду обязан до конца жизни...».

В Сургуте его продержали месяц. Стоит отметить, что здоровье Ивана начало ухудшаться. Родители передали в ИВС для него лекарства. Но, как оказалось при встрече, он их не получил. Куда они делись - неизвестно. Конвоир отцу пояснил, что лекарства нужно отдавать врачу. Почему тогда приняли передачу с лекарствами, а раз приняли, то не передали их врачу, если Иван их так и не видел, недоумевают родители.

Ивана снова отправили «по этапу» в Тобольск. Он попал в камеру, где содержалось 33 человека. Уже в следующем письме Иван пишет, что разболелся: «Я заболел, у меня опять что-то с ногами, отказывают, как было в 97-м, ходить не могу. А в медпункт обращаться бесполезно, они все пропускают мимо ушей, хоть сдохни».

Тут еще и телефонный звонок, обеспокоивший родителей. Кто-то неизвестный позвонил домой и сказал: вашего сына водят под руки, он погибает. Отец поехал в Тобольск уговорить сына пройти медицинскую комиссию, чтобы перевести Ивана из Тобольска в Сургут по состоянию здоровья. Иван не согласился, лишь ответил: не делайте из меня инвалида.

Отец вернулся в Сургут. Через день пришла телеграмма, что их сын умер. Что испытали родители, прочитав телеграмму, можно представить. В голове лишь одно: неправда, еще позавчера он сам передвигался, вроде и выглядел неплохо, здесь какая-то ошибка. Но никакой ошибки не было.

В свидетельстве о смерти написано, что Иван умер от ишемической болезни сердца. О том, как он умер, врач рассказал немногое. Якобы утром, часов в шесть, Иван попил чаю и лег отдохнуть. Когда его начали будить, он был уже мертвым. Сокамерники вызвали дежурного, начали делать искусственное дыхание, вызвали «скорую», но было уже поздно.

- Не было у него ишемии, - говорит Надежда Михайловна. - Была сердечная недостаточность, и ноги у него болели. Если бы там были человеческие условия, он бы мог обратиться к врачу, он же знал свой диагноз, неужели бы он не обратился. Не буду ни на кого наговаривать, но мне все же кажется, что он умер не своей смертью. Может, помогли? Кто знает, как там было на самом деле, сыночка не вернуть уже. Мы хотели повторно провести вскрытие в Сургуте, но не решились... Теперь время от времени думаем, почему мы все-таки этого не сделали.

Надежда Михайловна, как всякая мать, попавшая в такую беду, винит себя за то, что с мужем не добились перевода сына из Тобольска в Сургут, что не били тревогу. Странным для родителей кажется тот факт, что, написав в письме о своей болезни и просьбе добиться его перевода в сургутский ИВС, он отказывается пройти медицинскую комиссию. И еще один мучающий вопрос. Почему Иван на последней встрече сказал, что он не выдержит больше нахождения в тюрьме, когда узнал от отца, сколько времени осталось до суда?

- Не приведи Господи никому оказаться в таком положении, в каком оказались мы. Хочу другим матерям сказать, у кого дети... В общем, добивайтесь, чтобы их перевели в Сургут, чаще навещайте их, везите им продукты, лекарства, потому что все, что описывает Лариса Григорьевна, - правда, никто о заключенных там не заботится.

ОТ РЕДАКЦИИ. Надежда Михайловна попросила нас устроить для нее встречу с представителем комитета «За гражданские права» в ХМАО Ларисой Осинной. Что, собственно, мы и сделали. Родители Ивана все-таки решились узнать, от чего и как умер их сын. Комитетом «За гражданские права» будет проведено расследование.

Имена погибшего и его родителей изменены.

Евгений РОДИОНОВ.