12 мая в Сургут из Чечни вернулся сводный отряд УВД ХМАО. Нам не терпелось получить самую подробную информацию о трехмесячной жизни и работе наших ребят в этой разрушенной республике. С большим трудом удалось отыскать находящегося в отпуске Сергея Петровича Дубского, возглавлявшего отряд. Его эксклюзивное интервью нашей газете мы и представляем вашему вниманию.

- Вспомните самые первые дни своего пребывания в Грозном. как вас встретил город? Чувствовали ли вы необходимость своего пребывания там?

- Город был практически полностью разрушен. Даже наш отряд разместился в полуразрушенном здании бывшей школы-интерната для глухонемых детей. Порядка никакого. Сами судите, если там пенсии-то начали выдавать только с 8 мая этого года. Как люди жили - уму непостижимо. Всего в Октябрьском районе на момент нашего приезда проживало 200 человек - все остальные укрывались в горах, в соседних республиках, лагерях для беженцев. Потом только постепенно люди стали возвращаться в свои жилища, пытались как-то заново обустроиться. Многие устроились в подвалах. Отстраиваться заново начали лишь в частном секторе. Поначалу жители относились к нам недоверчиво. Мы для них были новые люди - они не знали, чего от нас ожидать. Но постепенно все уладилось, местные стали нам больше доверять, обращаться за помощью. Кстати, интересно отметить, что больше всего в работе нам помогали именно мирные жители-чеченцы. Они подсказывали, где нужно искать бандитов, когда они намереваются прийти в город, указывали на переодетых боевиков, проживающих в городе под видом мирных граждан. Русские же грозненцы с такой информацией к нам не подходили: боялись расправы со стороны боевиков и ваххабитов.

- Похоже, горожане заинтересованы в уничтожении бандформирований, если даже сами чеченцы готовы сдать своих земляков?

- Люди устали от войны, от нестабильности. 8-10 лет там нет нормальной власти. Люди-то там в основном самые обычные - не убийцы, не звери - и прекрасно видят, что никто из приходящих к власти о них и не думает. Знают, что деньги, отправляемые на восстановление Чечни, идут на строительство шикарных вилл Удугова, Басаева. Сам видел эти дворцы, оборудованные по последнему слову техники. А обычные граждане как жили в бедности, так и живут. Большинство из них не желают отделения от России. Это показали и президентские выборы. Вся Чечня дружно проголосовала за Путина. Люди надеются на федеральную власть. Многие из них уходят в ополченцы и воюют с боевиками. То есть там идет гражданская война. Это естественно, что чеченцы «сдают» своих же, потому что боевики просто на людей уже не похожи. Не передать словами, с какой жестокостью они расправляются не только с русскими, но и со своими сородичами. Например, покидая Грозный, бандиты без разбору забирали людей в рабство, заставляли их рыть окопы, удовлетворять свои прихоти. Если кто не повиновался, его убивали на месте, не разбирая, чеченец он или русский. При перестрелке мирные жители спрятались в бомбоубежище, и боевики, зная это, просто взорвали помещение, а ведь там были и старики, и дети... Никаких родственных связей ваххабиты не признают. К нашему приезду город был буквально завален трупами. Сотрудники временного отдела без передыху занимались их опознанием и захоронением совместно с МЧС.

- Удалось ли опознать или всех хоронили в братской могиле?

- Большинство опознали с помощью местного же населения, некоторых пришлось хоронить так. Могилы старались делать отдельно для каждого убитого. Славян хоронили на отдельном, православном, кладбище, чеченцев - на мусульманском.

- К моменту вашего прибытия боевые действия на территории Грозного уже прекратились?

- мы занимались лишь зачисткой Октябрьского района, разминировали город, отлавливали оставшихся боевиков. Задачей отряда милиции было не ведение боевых действий, а наведение правового порядка на территории города. Тем не менее обстрелы временами продолжались. Естественно, боевики знали, в каком здании мы находимся, и обстрел его проходил неоднократно. Особо тяжелые дни пришлись на ночь после президентских выборов и на следующий день после православной Пасхи. Так они нам показывали свое неприятие, отрицание. К счастью, никто не пострадал, здание было специально оборудовано пулене-пробиваемым материалом (мешки с песком), никто из наших сотрудников даже не был ранен.

- Почему обстрелы пришлись на следующий день после знаменательных событий, а не в день выборов и Пасхи?

- Потому что в те дни город усиленно охранялся, они просто не могли прорваться. А вот ночью, несмотря на комендантский час, бандиты каким-то образом, по только им известным тропкам, пробирались в город.

- Удалось поймать бандитов, обстреливавших милиционеров?

- Нет, не удалось. Дело в том, что в течение комендантского часа, который длился ежедневно с 20.00 до 6.00, мы не имели права выйти на улицу. Нас обстреливали, а мы могли лишь укрываться.

- А вообще хоть одного боевика удалось поймать не из тех, кто обстреливал?

- Да, и не одного. Например, в апреле задержали трех бандитов из банды Гилаева. Потом арестовали двух женщин одного из бандформирований. Многие из них возвращались в город под видом мирных жителей. Занимались похищением людей, наркоторговлей, нелегальной переработкой нефти. Так, только на территории Октябрьского района мы раскрыли 37 подпольных заводов по переработке нефти. Некоторые, правда, и в самом деле хотели начать мирную жизнь. Смотришь так на горожан и не знаешь - может быть, кто-то из них боевик. А как определишь? Только если кто выдаст. Но это ведь не всегда происходило. Например, кавказцы высоко ценят родственные отношения. И если у этого головореза полгорода - родственники, то, конечно, никто его не выдаст. Трудность в выявлении заключалась еще и в том, что практически у каждого второго жителя не было документов и все архивы за время обстрелов сгорели. Приходилось выписывать всем временные справки, привлекать свидетелей, чтобы выяснить, на самом ли деле этот человек является тем, за кого себя выдает. Неразберихи при этом много возникало.

- Как пытаются боевики дискредитировать федеральную власть, наводящую порядок в Чечне?

- Устраивают, например, ночью налеты, вынуждая федеральные силы отвечать ответным огнем. При этом, естественно, гибнет и мирное население. А потом боевики через свои средства массовой информации говорят, что «федералы» убивают мирное население. Но люди-то не дураки - понимают, что к чему.

- Финансирует ли российское правительство строительство новых домов в Грозном на месте разрушенных, ведь людям негде жить?

- Пока что ни о каком строительстве речи быть не может. Несмотря на то что Грозный уже объявлен мирным городом, ситуация настолько зыбкая, что начать строить было бы безумием. Вдруг не сегодня-завтра опять начнутся обстрелы?!

- А гуманитарная помощь поступает?

- Да, с этим дело обстоит благополучно. Правда, приходится следить за порядком во время распределения этой гуманитарной помощи. Например, при раздаче пайков, если нет дежурных на пункте выдачи, русских оставляют практически без пайков, всячески ущемляют их, преимущество - чеченцам. Кроме того, при проверке списков получателей выясняется, что там фигурируют «мертвые души». Например, какая-то семья подала заявку на 12 человек, нуждающихся в пайке, а реально в ней лишь пять человек. Значит, кормят ваххабитов. Приходилось регулярно перепроверять все данные. Но надо сказать, что взаимовыручка среди народа развита. Друг другу все помогали как могли.

- Насколько верны слухи о том, что ваххабиты насилуют девушек и женщин из мирного населения?

- Это, можно сказать, обычное дело. Но только жители с такими жалобами к нам никогда не обращались. Для кавказских женщин пережить такое - большой позор. Настоящее горе, исковерканная судьба. Многие из них после этого накладывают на себя руки. Например, во время нашего пребывания молодая девушка выбросилась из окна дома. Устанавливая причины происшедшего, мы выяснили у ее родителей, что ночью к ним ворвались чеченцы-боевики. Что было дальше - ясно.

- Обычное явление для Чечни и близлежащих районов - похищение людей...

- Этим здесь занимаются еще с 1995 года. Кстати, торговля людьми, продажа их в рабство - такой же прибыльный бизнес на Кавказе, как и продажа наркотиков. Подобные дела нам приходилось рассматривать потоком. За примером далеко ходить не надо. У одного из сотрудников нашего отряда в Грозном жил брат. Но с 1995 года от него не было никаких вестей - пропал. Уже на месте по своим источникам удалось выяснить, что его брат находится в рабстве в Дагестане. Сформировав небольшую группу, мы отправились в эту соседнюю республику. Брата удалось выкрасть, и он, кстати, вместе с нашими бойцами приехал в наш округ, сейчас находится в Нижневартовске.

- Есть ли среди ваххабитов русские?

- Имеются. Мы задержали одного такого русского, принявшего ислам. Но он странный какой-то, на нормального человека не похож. Такое чувство, что попал под чье-то мощное влияние, как зомби. Но вообще-то русских боевики не жалуют. 23 февраля вырезали полностью семью Черняевых в Грозном. Чуть позже ворвались в дом к пожилой семейной паре. Муж - чеченец, жена - русская. Женщину расстреляли сразу же, а мужа избили до полусмерти только за то, что с русской жил. Но хочу оговориться, что такое неприятие свойственно только боевикам. В основной своей массе чеченцы более-менее терпимы к славянам.

- Когда вы впервые поняли, что попали в «горячую точку»?

- С первого же дня. Но еще больше ощутили это, когда первым из отряда был контужен сургутянин. Дело в том, что, несмотря на разруху и войну, в республике процветает наркоторговля. Боевики, да частично и мирное население, занимаются сбором и вывозом из Чечни в Россию наркотических средств. Наш боец пытался задержать наркосбытчиков и во время проведения операции наткнулся на «растяжку» (закопанная неглубоко в землю граната с торчащими на поверхности усиками). Был контужен. Вскоре после этого случая мы задержали русского наркоторговца, жителя Нижневартовска, - тоже вывозил героин. Неприятно это, в общем.

- Для всего округа стала трагедией гибель сотрудника Нижневартовского ОМОНа Андрея Козореза. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом происшествии.

- Омоновцев ХМАО привлекали к сопровождению и охране вновь прибывших подразделений. Возвращалась наша колонна по другой дороге, которая была заминирована. Под колонной взорвались три фугаса. Это стало сигналом для боевиков, и они открыли огонь. Произошло это в нескольких километрах от Грозного. Омоновцы тут же связались с Ханкалой, и оттуда уже через полчаса прибыли силы временного отдела и авиация. Через два часа перестрелка закончилась. Андрей погиб, девять человек ранены. У одного из раненых нижневартовцев извлекли осколок только на днях, уже в Нижневартовске. Операция прошла удачно.

- Были раненые среди сотрудников других городов округа?

- Да, и не один. Вспоминается случай, происшедший с сотрудником Нефтеюганского ОВД, который при проведении отрядом зачистки на территории Октябрьского района попал под обстрел. Отстреливаясь, наступил на «растяжку». И за те шесть секунд, пока граната не взорвалась, он успел лишь оттолкнуть подальше оказавшегося рядом товарища. Сам спастись не успел, получил ранение.

- Судя по вашим рассказам в наших ребятах проявился настоящий героизм, мужество. А были случаи дезертирства, бегства?

- Всего в Грозном работали четыре отдела внутренних дел. В нашем отряде случаев дезертирства и предательства не было. Лишь один неприятный инцидент произошел через несколько дней после нашего прибытия в Чечню, когда два представителя нашего отдела подали рапорт об уходе из милиции. Обоих ближайшим рейсом отправили домой. Больше они в УВД не служат. Но это лишь позорное исключение. За мужество и героизм 30 процентов сотрудников отряда представлены к правительственным наградам. Ходатайства об этом уже направлены в УВД округа. В основном это омоновцы, принимавшие непосредственное участие в зачистках. В эту же группу входят милиционеры, получившие ранения. Кстати, надо отметить, что ни один из наших сотрудников не был ранен по случайности или по глупости - например, при неосторожном обращении с оружием. Все получили ранения в ходе выполнения боевых задач.

- Кроме ранений физических бывают и психологические надломы. Та обстановка, в которой пришлось работать сотрудникам УВД ХМАО в Чечне, не вызвала психических срывов у сотрудников? Как прошла адаптация?

- Знаете, у нас было так много работы, что в конце дня все думали лишь о том, как бы доплестись до койки и уснуть. Все мысли сумасшедшие возникают лишь от безделья. А мы там не бездельничали. Приходилось решать задачи в экстремальных условиях. Думали о том, как технику спасать в сезон дождей, когда грязи было по колено. Думали, как в живых остаться. Как обеспечить безопасность своих товарищей, как местным жителям помочь. И ребята показали себя с лучшей стороны. Очень я благодарен, например, нашему водительскому составу. У нас была пожарная машина, на которую здесь-то запчастей не найдешь, не то что там. И как-то эти ребята ухитрялись ставить ее на ход с помощью подручных материалов. Такие вещи вытворяли с техникой - просто нереальные. Вручную разобрали неразборный автокран, потому что под мостом проехать не смог, а потом вручную же его собрали. Здесь расскажи кому - не поверят. Если сейчас начну перечислять всех, боюсь кого-нибудь забыть, обидеть. Все ребята - молодцы. И никого там никто не делил, что это наши, сургутские, а это лянторские. Все были свои, родные.

- В марте в Чечню приезжал министр внутренних дел Рушайло. Вы с ним общались?

- Ну, как общались? Он приезжал для проверки ситуации, а не для общения. Задавал вопросы по обстановке. Единственное, что я мог бы ему предложить, и уже написал соответствующее письмо в МВД России, что три месяца - это слишком много для прохождения службы в Чечне. Оптимальный вариант - два месяца. Слишком сильно устаешь. Просто невыносимо становится.

- Еще раз в Чечню поедете?

- Нет, больше не хочу.

Анфиса ГАЛИМОВА.

Фото из архива Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.