Cтарость по энциклопедическому словарю - «возрастной период от 75 до 90 лет» (дальше - долгожители). «Старый, что малый», - гласит пословица. И правда, есть у них что-то общее. Прежде всего - беспомощность. Только у ребенка она с каждым годом, месяцем уменьшается, а у старика возрастает.

И еще старики обидчивы, как дети. Но детские обиды нас почти умиляют, а стариковские раздражают. Ребенка спешим успокоить, приласкать, загладить обиду. Знаем ведь, что он не виноват, что это - от незрелости, несмышленности. На стариковские же обиды, считаем, лучше всего не обращать внимания.

Старость по существу своему трагична. Хотя бы из-за того, что в этом возрасте впервые по-настоящему осознаешь непреложность закона природы: человек смертен. Знаешь это, конечно, давно, может быть, даже с детства. Но осознаешь не как абстрактную истину, а как реальность, постояв, и не раз, у гроба сверстника, вычеркивая один за другим номера телефонов, по которым уже никогда не придется звонить, ощутив где-то у самого сердца железную хватку спазма.

Большинство стариков - это вдовцы и вдовы, ведь редко кому удается, как в сказке со счастливым концом, жить долго и умереть в один день... Старость неизбежно чертит вокруг человека круги одиночества. И чем дальше, тем уже и уже становится круг. За чертой остается работа, к которой привык, которую любил, потом постепенно весь лежащий окрест божий мир. И вот уже стал доступен только ближайший квартал или скверик, вот уже не выйдешь и за ворота...

Конечно, против уныния старости должно бороться. И как - вроде бы известно.

- Найдите себе хобби! - учат психологи.

- Будьте активны физически, занимайтесь посильным трудом! - рекомендуют врачи.

- Прибавляйте не годы к жизни, а жизнь к годам! - формулируют задачу геронтологи.

Но... кто-то не умеет найти себе занятие, кто-то и рад бы, да немощи не позволяют: ослабели руки, хуже видят глаза, дрожат ноги. И наступает момент, когда даже самое простое, привычное: сходить потихоньку в ближайший магазин, погулять с внуками, похлопотать у плиты - уже не под силу.

И тогда единственным окном в мир, единственным делом и смыслом жизни становится общение с близкими людьми, дочерьми, сыновьями, зятьями, невестками... Чего бы, кажется, проще? Ан нет, оказывается, сложно. Помните коронную фразу старого Форсайта из «Саги о Форсайтах»: «Мне никто ничего не рассказывает»? Послушайте, о чем говорят старушки, сидящие на скамейках у подъездов. Да о том же самом! «Придут с работы, и все молчком, все молчком».

Ах, как хочется, чтобы молодые рассказывали, советовались, посвящали в свои дела и планы! И это ведь не просто старческое любопытство, это желание быть в курсе дел семьи, вообще всей жизни, кипящей за домашними стенами. А молодым некогда рассказывать, да и вроде бы незачем. У них одна забота набегает на другую, у них свой темп, свои резоны. Они на одной орбите этого семейного микрокосмоса, старики - на другой.

Видно, сколько бы ни знали счастливых исключений, закономерным остается существование некоей зоны непонимания между старшими и младшими поколениями. Но только очень уж мало значат в личных отношениях общие закономерности! Как каждый влюбленный впервые открывает радость и муки любви, так каждый старый человек, ощутив барьер между собой и детьми, воспринимает это как павшую только на него одного несправедливость.

Старые люди любят давать советы, «учить жить». Может быть, это как-то генетически в них заложено, обусловлено самой природой, позаботившейся о том, чтобы не пропадал зря, не терялся опыт поколений. Но она позаботилась ведь и о том, чтобы у молодых срабатывал инстинкт отталкивания от старого и тяготения к новому, непривычному, не-
опробированному.

Две эти линии в их борении и сочетании - путь прогресса. Но на площадке квартиры, в замкнутом семейном кругу сколько из-за этого обид, трагедий! И особенно сейчас, когда так стремительно девальвируется прежний опыт, так много перемен и в нас самих, и вокруг нас.

- Хочешь, я научу тебя быстро считать в уме? - спрашивает дедушка, счастливый возможностью преподать редкий урок.

- Зачем? - удивляется внук. - У меня есть микрокалькулятор...

- Как ты картошку чистишь? - хмурится 80-летняя мама, наблюдая за дочерью. - Столько срезаешь!


У мамы стойкая привычка голодных лет, она и оладьи из картофельных очистков не забыла. А у дочери другое знание: «Так нитраты же! Надо толще срезать!». И обкромсанная картофелина резко шлепается в кастрюлю.

Сколько же таких «нестыковок», чуть не каждый день! Молодые за недосугом могут о них забывать, старые на досуге припоминают, ведут им счет... Видимо, этим старики хотят подчеркнуть свою нужность: ведь говорят же, живет только тот, в ком нуждаются. Набраться бы терпения, не отвергать эту помощь! Увидеть «глазами души», чем она продиктована, найти в ней, часто суетливой, навязчивой, все же золотую крупинку опыта. Не будем отрицать - это трудно. Но не труднее, чем старому человеку удержаться от советов, комментариев, поучений.

Впрочем, быть учителем - великий соблазн для людей всех возрастов... Прислушайтесь, как маленькая девочка, усадив своих кукол, строгим голосом внушает им то, что самой ей внушает мама, что она слышала от воспитательницы в детском саду. Как старшие братья и сестры поучают младших! А мы, люди зрелые, разве всегда умеем удержаться от осуждения того, что не в нашем вкусе, разве никогда не меряем других своей меркой? Вспомним об этом и будем снисходительнее...

Характерный диалог двух старушек в автобусе:

- Ну, как у вас с невесткой?

- Да никак. Говорит, будто телеграмму посылает, лишнее слово боится сказать. «Доброе утро, вас к телефону, спасибо, пожалуйста» - вот и весь наш разговор...

- Это еще ничего, бывает хуже.

Действительно, бывает. В поезде 84-летняя старушка признается: «Невестка в немой блокаде держит меня. Ни звука не издает».

Немая блокада... Какое точное определение! Ведь действительно речь, - это наши пути, наши мосты к другим людям. Закрыт путь, разведены мосты, и человек оказывается словно на необитаемом острове или в одиночной камере.

У психологов, изучающих проблемы речи, есть термин «речевой поступок». Потому что словом можно приласкать, причинить боль, ввести в заблуждение, побудить что-то делать, чего-то не делать. Но молчание - это тоже поступок. И какой! В молчании старый человек читает пренебрежение к себе, в лучшем случае - безучастность, равнодушие.

- О чем говорить? - недоумевают молодые. - Ведь они, старики, так отстали от сегодняшнего дня, такие мы разные...

Да, многое уже вне поля зрения старого человека. Но есть необъятное царство жизни душевной. Есть мир эмоций, а он такой же, каким был сто, тысячу лет назад. Да и необязательно искать высокие материи, поговорите о любых пустяках! Ну хоть о погоде... Слово многозначное, оно, как музыка, вызывает у каждого свои ассоциации.

- Никогда не было такой ранней весны, - скажете вы, выглянув в окно. И подумаете о сапогах для ребенка, о том, что надо бы купить ему новую курточку, что пора, пожалуй, мыть окна...

- Нет, была, - ответит старушка. - Вот в сорок седьмом или нет, помню, в сорок восьмом... И улыбнется, и задумается, и просветлеет лицом, потому что коротенький этот разговор унесет ее на мгновение в давнюю молодую весну - с сиренью, с черемухой, с первым, может быть, объяснением в любви...

Говорят, что самая большая радость - это ожидание радости, «завтрашняя радость». Старики лишены волнующего предвкушения счастья, им завтрашний день ничего не обещает...

У Анны Ахматовой есть пронзительные строки:

Что войны, что чума?

Конец им виден скорый,

Их приговор

Почти произнесен.

Но кто нас защитит

От ужаса, который

Был бегом времени

Когда-то наречен?

Действительно, кто защитит? Пятилетний внук своим поцелуем? Самые близкие люди добрым словом? У старости есть не только потери, есть и приобретения: она лучше знает цену любви, преданности, даже простого внимания и заботы, даже сочувственного взгляда. Немногое может стать для нее очень многим. Не откажите же старым людям в этой милости.

Рамазан БАШКИРОВ.