Самым большим дефицитом для нас были... резиновые сапоги


Знающие меня подтвердят: плачущей, а тем более рыдающей не видели. Ну не умею. Но из всех правил есть исключения - вот и со мной такой казус случился. 1984 год. Октябрь. Поезд. Буквально через несколько часов незнакомая станция по имени Сургут. Там выходить. А пока смотрю в окно...

И вдруг откуда-то изнутри, из незнакомой даже мне глубины поднимается странная тяжесть, которая поначалу выходит слезинками, потом - слезами, а дальше - поток рыданий, который я не в состоянии остановить. Соседи по купе недоуменно переглядываются, вопрошающе смотрят на мою спутницу, а та сама тоже удивлена, пожимает плечами...

Причину знаю только я. Она донельзя банальна, а тогда это была трагедия. И трагедия заключалась в том, что проносилось за окнами поезда. Чахлые кустарники да деревца, болота до самого горизонта, какая-то серость и убогость. Господи, думала, да как только я решилась променять свой Урал - яркий, богатый такими пейзажами, что ничьей кисти неподвластны, с его горными чистейшими реками, где водятся даже форель и таймень, на этот край с мерзкими серыми болотами и облезлыми жалостливыми деревцами?!

Это первое личное впечатление о Сургуте.

Второе уже нельзя назвать впечатлением. Буквально на следующий день я испытала потрясение. Влюбилась. В Сургут. В тот, каким он был в 1984-м, то есть шестнадцать лет назад.

Я не легкомысленна. Просто это чувство трудно объяснить, когда задают вопрос: а с чего это вдруг влюбилась? Для меня не было лучше города, в котором родилась и который называли маленьким Ленинградом за то, что там тоже белые ночи и строили его по проектам ленинградских архитекторов. Я была очарована Ленинградом, когда, будучи школьницей, ездила туда на каникулы, а потом еще очень много раз бывала там. И теперь, когда приезжаю в нашу Северную Пальмиру, меня снова и снова охватывает чувство приподнятости, очарованности, благодарности тем, кто его созидал.

И вот третьим местом на моем жизненном пути, в которое влюбилась, стал Сургут. Наверное, у нашего северного города, куда я ехала ненадолго, как многие (чего скрывать?), есть та аура, где чувствуешь себя уверенно и спокойно. Впрочем, нет, даже не это главное. Тут нечто более глубокое и, честно признаться, труднообъяснимое. Просто я седьмым чувством поняла, что это место меня приняло, а не отторгнуло. Я не ощущала себя чужой. В этом суть.

Ну скажите, как можно объяснить, допустим, такой факт. Неглубокая еще осень, на улицах Сургута грязи, то есть мокрого песка и больших заплат-луж, буквально по колено. Я - в резиновых сапогах, в которых никогда не ходила, потому как не было надобности, ибо под ногами родного города, сколько себя помню, всегда был асфальт. Ох, как плохо я чувствовала себя в этих сапогах, которые привезла аж из Киева, ибо в здешних магазинах такую дефицитную обувку купить было невозможно, только по великому блату. Но шлепала в них... Причем на дорогу уходило времени немало, ведь приходилось останавливаться перед каждой лужей и мысленно составлять план, как без особого для себя ущерба преодолеть очередное препятствие. Самое удивительное, что наличие данного и массы других неудобств даже не допускало мысли о том, что я в Сургуте ненадолго. Временно все то, что мешает удобно жить, - вот в это верилось крепко.

Через полгода пришлось поехать в родной город для завершения некоторых дел. Конечно, я любила его, но принадлежала уже не ему. Те несколько дней, которые пришлось там провести, показались мне вечностью - скучной, бездельной, тягучей. Я скучала по любимому - кипучему, пульсирующему Сургуту.

У Сургута свой менталитет. «Большая земля» - она была далеко и жила по своим, устоявшимся законам. Казалось, когда бывала там в командировках и отпусках, что мелковато, неинтересно, сонно как-то жила. В сравнении с Сургутом. Возможно, такое мнение складывалось прежде всего потому, что здесь нефти, газа, леса, воды, болот, рек - в общем, всего было так много, в избытке, что ли. По большим меркам кипела-бурлила наша «маленькая земля».

Казалось, что только здесь все крутится и вертится. Правда, бум восторгов от нефтяных фонтанов и газовых факелов уже как бы прошел. Ибо разве можно восхищаться такой расточительностью, когда высоко в небо, как огромная свеча, освещая и обогревая многие километры болот и тайги, устремлялся ценнейший попутный продукт нефтяного промысла - газ? Хотя практически во всех теле- и газетных репортажах непременным атрибутом, по которому сразу узнавали точку на карте, то есть Тюменскую область, были эти факела. Расточительно, но, господи, как это было красиво, особо если летел вечерним рейсом на самолете. Все припадали к иллюминаторам - как видавшие, так и не видавшие такие картинки. Потом о бесхозяйственности стали говорить и писать очень громко и резко, начали наконец-то кубометры переводить в рубли и считать, сколько их горит. Но это уже тема другого разговора.

Как мы привыкаем, когда всего много, и как мы меняемся сами. Менталитет сургутян - он был тогда особый. Правда, причины тоже на то существовали. Как и возможности. Но поначалу я, мягко выражаясь, выглядела просто идиоткой, когда спрашивала: а зачем вам так много? Например, шоколада. Это сегодня куда ни кинь взгляд - магазин или лавочка продуктовая, а тогда их было по пальцам перечесть.

И вот в один из своих первых дней в Сургуте захожу в магазин (на том месте их было три, но только один в капитальном исполнении, «Саймой» он называется) со своей знакомой. Народу можно сказать и тьма, хотя сама-то торговая точка по площади очень невелика. Но двери хлопают туда-сюда, очередь движется быстро. У последних узнаем, что продают... шоколад. Спутница мне говорит, дескать, давай вдвоем встанем - больше возьмем. А сколько ж тебе надо, интересуюсь. Она смотрит на меня круглыми глазами, я такими же - на отходящих от прилавка: и женщины, и мужчины несут сей продукт... упаковками. У меня складывается впечатление, что других видов питания в городе нет.

Правда, на следующий день в этом же магазине мы покупаем несколько упаковок... болгарского лечо. Как и все. Я начинаю про себя думать и искать причину столь масштабных заготовок, ведь не хочется же постоянно выглядеть инопланетянином, тем более что уже решено: я здесь остаюсь навсегда, потому надо учиться жить по-сургутски. Самое простое объяснение, которое нахожу, - впереди зима и продукты в город будет трудно завозить... Ведь моя подруга в том же Свердловске никогда не покупала больше трехсот граммов колбасы, килограмма сахара, а здесь вон в каком количестве запасается.

Все оказалось намного проще: запас есть не просит, а запасаться сургутяне старались всем. Правда, вынося мусор, видела и вздувшиеся банки консервов, и тухлое мясо... Можно было быть уверенным: новый запас уже создан. Что ж поделаешь, если этот, выброшенный, не дождался своего часа. Если кто-то, читая эти строки, скажет, что с ним такого не случалось, что все это ахинея, то либо забыл, либо лукавит. Во всяком случае, все мои знакомые и сослуживцы жили по принципу запаса, который очень скоро стал и моим. Но зато стоило кому-то из приятелей или сослуживцев заикнуться об отсутствии чего-то необходимого, на следующий же день ему это приносили.

Ну, о багажах и посылках, которые мы гнали с «большой земли», будучи там в отпуске, и упоминать не стоит: соленья, варенья, вкусности разные да и предметы обихода - все этим запасались. Даже контейнеры отправляли, к примеру, с мебелью, холодильниками... Здесь сложно со всем этим было, особо новоселам. Пиво ящиками из Тюмени или Свердловска возили - тогда пивзавод только разворачивался. Забавно вспоминать и грустно, ибо все не от жадности шло, а от широты натуры. Теперь этого нет, теперь и менталитет иной. Но у сургутян, а не у города. Для меня он остался прежним - теплым и душевным, самым лучшим городом на свете.

Потому как именно здесь я поняла, что значит жить интересно, полно, с пользой. Это не пустые слова - они самые простые и выразительные. Кому-то для вдохновения, встречи с красотой и для ощущения полноты жизни подавай Венецию, Гавайи, Канары и прочие заморские достопримечательности. Мне достаточно Сургута, его ауры, его души.

Не стану здесь говорить о том, как изменился внешне город, -для многих оно очевидно. Кроме того, по-другому и быть не могло: столько умных голов и умелых рук его созидали. Но ведь душа-то у города очень древняя, и она не изменилась - такое не под силу сделать никому. Изменились мы. Кто-то ностальгирует по прошлому. Зачем? Оно же в нас, с нами, оно никуда не ушло. То хорошее, что было. Именно Сургут дал многим шанс открыть и сохранить в себе это, разрешив остаться, полюбить его и почувствовать свою ему необходимость.

На снимке: улица Просвещения в 1988 году.

Ксения СВЕТЛОВА