Петр Станиславович Волостригов, прежде чем стать первым заместителем председателя Думы ХМАО, прожил весьма тернистый отрезок биографии. К сожалению, СМИ буквально по крупицам собирают информацию о первых руководителях, совершенно упуская из виду персоны тех, кто, собственно, и составляет команду. Команду, обеспечивающую победы. Предлагаем вниманию читателей «СТ» очерк об одном из таких людей, которые рядом, которые делают атмосферу.

Служенье Родине не терпит суеты (Фрагменты из жизни подполковника Петра Волостригова) Игорь КИРИЛЛОВ, Галина МАНАЕВА

И тогда внутри него воцарилась тишина. Тишина нехорошая, звенящая, собирающая пространство в одну точку. В этот раз такой точкой стал пустой зрачок автоматного ствола, он замер аккурат на уровне глаз.

Дембель Войтенко, разжалованный за самоволки из замкомвзвода в рядовые, бросил пост и пьянствовал в караулке. Одуревший от духоты и разведенного спирта, он успел снять только караульный тулуп, оставаясь в бекеше и шапке, принял первый стакан.

Автомат висел у него на животе стволом вверх. Но когда хлопнула входная дверь, Войтенко, повернувшись на стук, перевел ствол в горизонтальное положение. Правая рука солдата легла на флажок предохранителя и перевела его в рабочее положение.

Они встретились - взгляд проверяющего офицера и пустой зрачок автоматного ствола. У пьяного дембеля глаза сделались совершенно одуревшими, и на мокрых пухлых губах забродила неприятная ухмылка.

- Здорово! - едва ли не весело и озорно произнес офицер.

«Если не знаешь, что делать, улыбнись и сделай шаг навстречу» - так учили Петра Волостригова более взрослые ребята дома, в деревне, на улице перед серьезной потасовкой. Как ни странно, именно эти слова любил повторять ему наставник по рукопашному бою в секции самбо.

Шаг навстречу был сделан, и Войтенко, убрав свою правую руку со спускового крючка, по привычке протянул ее проверяющему.

Дальше все произошло в считанные секунды. Солдатам в караулке показалось, что дембель просто вырубился от выпитого спирта и удручающей духоты. Он стал рушиться навзничь, на спину. Ствол автомата сначала перешел в верхнее положение, а затем, скользнув по рукаву бекеши, оказался в руках капитана. И тут же на бетонный пол караулки падает и сам бывший замкомвзвода. Стукнувшись головой, он что-то начинает соображать.

- А-а, товарищ капитан. А я по уставу. Я сначала - выстрел вверх, а потом - стой, кто идет...

- Да вставай, вставай, - говорит капитан ему в ответ.

Начальник караула тоже дембель, но не разжалованный старший сержант.

Ерохин вдруг разбегается и со всего маху бьет Войтенко в челюсть. Тот опрокидывается еще раз навзничь и теперь уже вырубается надолго.

- Товарищ капитан, товарищ капитан, - бормочет Ерохин.

- Караул, в ружье! - рявкает вдруг офицер.

Теперь от его смешливости и дурашливости не остается и следа. Усы торчком, в глаза лучше не смотреть.

Тревожная группа выдвигается на объект. На пост ставят молодого из отдыхающей смены. Ему придется отстоять за себя и за пьяного дембеля. По периметру группа бежит легкой рысью, капитан замыкающим, впереди - начальник караула. В середине ноября здесь, в Заполярье, ударили крепкие морозы, а потому двухкилометровая пробежка лишь отрезвляет и приводит всех в чувство.

После пробежки - построение. Помощник начальника караула уводит тревожную группу, а капитан Волостригов ведет сержанта Ерохина к себе в дежурку. Ерохин что-то бормочет про дембель, про больную мать, про то, что так получилось в первый и последний раз... Не доходя до дежурки, Волостригов останавливается, смотрит на Ерохина, и тот понимает, что если ему сейчас врежут в челюсть, то это будет весьма серьезно, а главное - заслуженно. Но... ничего не происходит.

- Кругом! - снова рявкает капитан. - Бегом - марш!

И Ерохин скачками несется к караульному помещению: «Сдаст - не сдаст, сдаст - не сдаст?». Это жужжание висит над эскадрильей. В штабе на подпись командиру части уже лег приказ о демобилизации, выписываются проездные документы. Одно слово капитана - и Войтенко не миновать дисбата, да и Ерохину не поздоровится. Эти некогда грозные дембеля ходят понурые, курят в умывальнике, во взводе идеальный порядок. И только жужжание продолжает накалять обстановку.

Дневальный объявляет построение. «Дембеля, форма парадная!» - радостно орет он. Все, теперь он «дед».

Когда дембеля уйдут, он нахально завалится на заправленную койку и будет изображать сон, наблюдая вполглаза, как молодежь наводит порядок. А пока - торжественное построение полка.

- Под знамя, смир-р-но!

Капитан Волостригов в числе других офицеров. Несмотря на то что сменился с дежурства и провел не самую веселую ночь в своей жизни - свеж, подтянут, выбрит, как говорится, до синевы.

Последние слова командира, благодарность за службу, торжественный пронос знамени части. Дембеля маршируют с чемоданами за КПП. Здесь стоит автобус, который увезет их на вокзал.

А часть продолжает жить своей жизнью. Командир останавливает капитана Волостригова и совсем уж не по уставу, а запросто, по-домашнему говорит ему:

- Петро, зайдем-ка ко мне, дело есть.

«Знает или не знает?» - проносится в голове у капитана. Но интонация голоса командира, вся его стать и движения располагают к доверию.

Он идет чуть впереди, слегка ссутулившись. Возле своего кабинета командир пропускает капитана вперед. Петр заходит в кабинет и останавливается возле двери. За его спиной - карта района боевых действий.

Комэск снимает шинель и проходит к столу. Закуривает, а потом поверх дыма внимательно смотрит на капитана Волостригова, как бы прощупывая его своим холодным и колючим взглядом.

- Как прошло дежурство? - спрашивает командир. Вопрос как бы повисает в воздухе. - Ну и ладно, прошло и прошло... Я тебя вот зачем пригласил, - говорит командир после нудной и затяжной паузы. - Хочу выдвинуть тебя в секретари партийной организации эскадрильи. Вижу, мужик ты стоящий, власть тебя не испортит, наверх «стучать» уж точно не будешь.

Предложение было достаточно неожиданным. По всем неписаным законам, которые, говорят, были утверждены едва ли не в ЦК, секретарями партийных организаций могли быть только пилоты, в крайнем случае штурманы. Чтобы на эту должность да авиаинженера - такого сроду не было.

- Да у нас ребята вроде все стоящие, - попытался возразить капитан Волостригов. - А порядки вы знаете не хуже меня.

- Знаю, знаю... Ребята у нас, конечно, в основном все стоящие. То-то и оно. Далеко пойдут - в штаб армии, корпуса... Но ты же знаешь точку зрения наших ребят. Забыл прошлогоднее «шальное предложение», когда тебя, еще не прошедшего кандидатский стаж, чуть было не избрали секретарем? Так что давай - вперед!

Пройдет много лет, и неоднократно будет еще Петр Волостригов избираться на эту общественную должность. Будет исполнять обязанности заместителя председателя партийной комиссии. Оттого и проходит восемь лет в капитанах, что и майорам и полковникам спуску не будет давать при рассмотрении их персональных дел.

Но это все потом. А пока командир продолжал довольно тяжелую беседу.

- Соглашайся-соглашайся, а то ведь знаешь - двинут кого-нибудь. Ну, сам понимаешь. Есть у нас такие орлы. Отца и мать при случае не пощадят, не говоря уже о части и командире. Ну а ты - парень ничего. Мог же, к примеру, этих двух дембелей сдать военному дознавателю? Мог.

Тут у Петра внутри все замирает: «Значит, знает. Все знает». И, как бы отвечая на его мысли, командир сказал утвердительно:

- Знаю. Все знаю. Иначе что бы я был за командир? Ну, а если разобраться, может, и было что, а может, и не было, а может, только могло быть. А то, что повел себя как настоящий офицер, а не как баба истеричная, - хвалю. Хотя должен был бы по всем законам всыпать тебе по первое число. Но есть законы писаные, а есть неписаные. Каждый сам выбирает.

Вот с тех пор и засела занозой в душе у капитана эта фраза. Нет, это не было для него открытием или откровением. Он вырос в большой, скромной по достатку семье. Даже горстка сахара в ней считалась лакомством. В школу за пять километров ходил пешком.

Жизнь его была мало похожа на жизнь чистенького мальчика, заканчивающего школу с отличием и без проблем поступающего в Чувашский государственный университет. Хотя так оно и было все на самом деле: и школу закончил с отличием, и в университет поступил. Но какой ценой это все давалось!

К тому же всегда и везде наличие законов писаных и неписаных настигало его. Он-то и в армию пошел, чтобы избежать этого раздвоения. Устав - закон армейской жизни. А тут видишь как все повернулось. Вот и теперь «батя» - комэск говорит о том же самом...

- Ну ладно, что-то мы от главного с тобой в сторону ушли, - вернул его на землю командир. - Принято решение о перебазировке эскадрильи 31-х МиГов на остров Гримбел. До Северного полюса рукой подать. На тебе - системы управления полетом. Сам понимаешь - все должно работать как часы.

Все и работало как часы. В точно назначенное время эскадрилья поднялась с базы и парами пошла на точку. В точном соответствии с «законом подлости» у одного из МиГов отказала навигационная система, а тут еще мороз под пятьдесят. И пришлось лично, «засучив рукава», вернее - сняв рукавицы, голыми руками на пятидесятиградусном морозе устранять неисправность.

Но здесь-то ситуация была однозначной. Она не раздваивалась, а потому поддавалась решению в строгом соответствии с законами физики, математики, природы. Когда закончили операцию и разлили НЗ по кружкам, снова наступила тишина. Минута тишины, когда молчат все радиостанции и все радисты слушают эфир, дабы услышать сигнал SOS, посылаемый теми, кто терпит бедствие.

Но сигнала SOS не поступило, а поступила РД от командования с благодарностью за службу. Также командир отдельно благодарил секретаря парторганизации капитана Петра Волостригова за хорошую организаторскую работу.

А конфликта с вышестоящим начальством все же избежать не удалось. Но один аргумент в споре оказался самым веским: «Офицер находится на боевом задании, в условиях полярной ночи обеспечивает развертывание эскадрильи в непосредственной близости от баз предполагаемого противника. И мы не имеем права в этой обстановке пересматривать решение партийного собрания, выражая тем самым недоверие коммунисту Волостригову».

Говорят, что именно эти слова сыграли решающую роль на каком-то важном совещании. Хотя Петр Станиславович недоумевал: причем здесь выполнение боевого задания? А если бы он тогда не был на боевом задании, то что - можно было бы вопреки уставу все переиграть? Опять же не сходились концы с концами. Опять были писаные и неписаные законы, и нужно было как-то сводить их воедино. Но как? Этого он тогда еще не знал. Хотя и чувствовал, что именно эту проблему ему хотелось бы решить. Причем раз и навсегда. И чтобы сыну его больше бы не пришлось раздваиваться, сталкиваясь в очередной раз с подобной дилеммой.

Так бывает, что какая-нибудь идея, прочно засевшая в душе человека, дает самые неожиданные плоды и служит основой для принятия самого неожиданного решения, которое к тому же резко меняет привычное течение жизни. И только лишь на первый взгляд кажется, что человек начинает заниматься тем, что ему совершенно не свойственно.

А на самом деле он просто логично и последовательно приходит к тому, что на самом деле и является его истинным предназначением на этой земле.

Ну, с чего, скажите на милость, человек с неплохой карьерной перспективой вдруг становится председателем районного Совета? Ну, избрали тебя депутатом - это одно. А вот так, чтобы с головой, на профессиональной основе!

В 1992 году Петр получил новое назначение. Как ни жаль было оставлять ему свой гвардейский истребительный полк имени дважды Героя Советского Союза Б.Ф.Сафонова, свою первую эскадрилью, но - служба есть служба.

В поселке Комсомольском Советского района уже начальник штаба одного из батальонов гарнизона майор Петр Волостригов начал новую страницу в своей жизни.

Вначале все шло как обычно. Построения, дежурства, физподготовка с личным составом. Очень увлекательное было зрелище, когда триста человек ежедневно выбегали на утреннюю зарядку. И не было тут ни «дедов», ни «сачков», а все были молодыми здоровыми хлопцами, играющими мышцами на свежем воздухе.

Да и затем богатырские забавы продолжались. Гиревой спорт, борьба с завязанными глазами. Причем глаза завязывали только майору - серым офицерским шарфом, а боец выбирался, как правило, из числа самых крепких и подготовленных. Но не было случая, чтобы Петр Волостригов кому-либо проиграл. Крепка была закалка!

Но была и другая сторона у этой новой жизни. Начало девяностых годов. Все менялось, все с упоением твердили о свободе, равенстве, демократии. Вот и в Советы начали избирать не по разнарядке, а на альтернативной основе - за кого люди проголосуют. И уже необязательно начальник гарнизона должен был носить депутатский значок.

Поиск единства между писаными и неписаными законами перешел в новое русло.

Этот день был каким-то душным. То там, то здесь в коридорах районного Совета собирались группы депутатов, курили, о чем-то горячо спорили, что-то обсуждали и доказывали друг другу. Затем это кучкование стало проявляться уже в зале заседаний. Одна за другой выдвигались кандидатуры на должность председателя Совета, но ни одна не набирала должного количества голосов.

Майор Волостригов держался особняком, вне групп и группировок. Он был человеком военным и свою задачу понимал просто - делать все, чтобы его сослуживцы не чувствовали себя чужаками на этой сибирской земле. Ему, как одному из руководителей военного подразделения, приходилось, помимо основных, решать еще и много бытовых и хозяйственных задач. Отсюда и знали его на многих промышленных предприятиях Советского и Комсомольского. И в лес-промхозах он был свой человек, и у работников Тюменьтрансгаза.

Свой-то свой, но все же держал дистанцию. Равноудаленно от всех. И вот именно эта позиция позволяла ему в тот день, день выборов председателя райсовета, правильно оценить сложившуюся ситуацию. А ситуация была хуже некуда. Кризис. Ни одна из групп не могла одержать верх. Силы были равны.

И вот тогда внутри него снова воцарилась тишина, нехорошая, зловещая. Лучше, чем кто-либо другой, он понимал, что по закону райсовет может быть распущен. И тогда, поднявшись с места, районный депутат майор Петр Волостригов заявил: «Целый день наблюдая за сегодняшними событиями, я понял - никто из заявленных кандидатур избран не будет. Поэтому я предлагаю свою кандидатуру».

И тишина взорвалась. Взорвалась аплодисментами. Люди были благодарны тому, кто нашел в себе смелость вслух заявить о том, о чем не решался сказать ни один из присутствующих, но не просто заявить, а предложить решение, выход из кризисной ситуации.

Впоследствии так будет не раз. Станет ли Петр Волостригов наводить порядок с бюджетными средствами, добиваться от главы администрации, района регулярного отчета перед депутатами, будет ли решать сложные бытовые проблемы - подход будет один и тот же: если не знаешь, что делать, улыбнись и сделай шаг вперед! Назови вещи своими именами, обозначь корень проблемы и не дай ей перерасти в беду.

Так и пошел он далее по жизни, сводя воедино законы писаные и неписаные, решая главную проблему своей жизни. Если бы однажды снова не наступила тишина.

Она наступила сразу же после того, как он увидел по телевизору, что по зданию Верховного Совета бьют танки. Он, естественно, не мог слышать взрыва, но, как человек военный, очень живо представил себе все, что там творилось. Ему показалось, что он оглох от взрыва. Снаряды, выпущенные по «Белому дому» в октябре 1993 года, взорвали тот хрупкий мир, который строили Петр Волостригов и такие же, как он, романтики, верившие, что мудрые и справедливые законы могут сделать нашу жизнь лучше, а нас всех - счастливее.

«Ты еще не в Лефортово? А мы думали, что ты уже там», - шутили в конце 93-го с Петром Станиславовичем его друзья. Здесь была и горькая ирония, но и уважение к той позиции, которую занял руководитель провинциального Совета по отношению к указу всемогущественного Президента всея Руси.

Выступая по местному телевидению, Петр Волостригов заявил: «Конституция - выше указа президента, и потому указ не может противоречить Основному закону!».

Выпускник заочного юридического отделения полемизировал с высшим законодательным ареопагом страны! Но, наверное, именно в этот момент для него законы перестали делиться на писаные и неписаные. Картина мира сложилась, и никакими артиллерийскими ударами невозможно уже было ее разрушить. И даже когда Советы расформировали и он временно оказался безработным, ни сожаления, ни отчаяния у него не было.

Общество нуждалось в людях с четкой и ясной внутренней картиной мира. Особенно велика была в них потребность во время смуты и больших перемен.

Спустя несколько месяцев после роспуска Советов жители Советского избирают Петра Волостригова депутатом Думы Ханты-Мансийского автономного округа. Вот здесь весь его организаторский талант, человеческие качества раскрылись во всей мере.

А время было интересное. Югра получила статус субъекта РФ. Нужно было заново, с чистого листа, создавать региональное законодательство. Во главе с председателем Думы Сергеем Собяниным Петр Волостригов вместе с коллегами работает над созданием мощной законодательной базы из трехсот законов.

«Она регулирует все стороны жизнедеятельности округа и включает в себя многие отрасли права. Рождение закона - процесс сложный, на его создание уходят месяцы, а то и годы», - скажет после Петр Станиславович в одном из интервью. А пока была сложная, кропотливая работа.

До тонкостей предстояло отработать систему депутатских слушаний, процедуру внесения дополнений, изменений, работу согласительных комиссий...

Дума ХМАО тесно сотрудничает с российскими учеными, недропользователями, предпринимателями, главами городов и районов, местными депутатами, муниципальными служащими, работниками культуры и т.д. Заключается договор с Министерством юстиции. Его предмет - создание идеального законодательства для субъекта Российской Федерации. База - законотворческая деятельность Думы Ханты-Мансийского автономного округа.

Жизнь есть жизнь. Время диктует новые обстоятельства - значит, и законы должны совершенствоваться. Многие из них обновляются, дополняются и работают на конкретного человека. Югорское законодательство уже знают и за рубежом автономии. Окружная Дума поддерживает контакты с коллегами из других областей: ямальцами, тюменцами, новосибирцами.

Свыше 200 законодательных инициатив, улучшающих федеральные законы, направлено окружным законодательным собранием в Государственную Думу. Работа идет дружно, ответственно. Разумеется, не без споров. Однако все четко представляют конечную цель своей деятельности - это интересы избирателей, территории, округа в целом.

Не случайно же рейтинг инвестиционной привлекательности Югры за небольшой отрезок времени поднимается с 67-го на 2-е место. По словам Петра Волостригова, самый дорогой для него закон - Устав Ханты-Мансийского автономного округа, создание которого потребовало много сил.

Не меньше энергии и интеллектуальных усилий отдано формированию блока законов по местному самоуправлению. Благодаря этому найден четкий механизм выстраивания «баланса интересов» между региональным центром и муниципальными образованиями. Такого нет, пожалуй, ни в одном регионе России.

Звание подполковника и погоны с двумя большими звездами он получал, уже работая в окружной Думе. Служба продолжалась - теперь уже в ином качестве. Иные стояли задачи, да и принципиально иными были методы их решения. Много нового пришлось узнать, постигнуть. Здесь была иная служба, и она требовала максимальной собранности, терпения, корректности, а самое главное - знаний, знаний и знаний.

Очень часто, возвращаясь домой, он снова садился за письменный стол, для того чтобы продолжить работу над диссертацией. Давно уже уснули сыновья. Старший выиграл престижную олимпиаду по английскому языку и теперь поедет на стажировку в Соединенные Штаты Америки. А у младшего был трудный день - он ведущий детской передачи на региональном телевидении.

Но все это отодвигается на задний план. И снова наступает тишина. Но теперь она добрая и обволакивающая. Можно сосредоточиться, проанализировать прошедшее заседание Думы. Что-то там было такое, что может пригодиться в работе над монографией. Интересная прозвучала тема, стоит поразмышлять над ней...

Но это уже заботы завтрашнего дня первого заместителя председателя Думы Ханты-Мансийского автономного округа.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.