О чем обычно рассказывает молодая мамаша, недавно вышедшая из роддома? Конечно же, о том, как все было, как она первый раз увидела своего новорожденного, как обращались с нею врачи, как кормили и прочее. Во всяком случае, все мои подруги, имевшие счастье произвести на свет ребенка, первые месяцы только и делали, что повествовали о неизгладимом впечатлении, которое произвел на них роддом.

Но более курьезной и в то же время жутковатой истории, чем та, что поведала мне моя тетка Людмила (ей 26 лет, поэтому обращаюсь к ней на «ты»), я, пожалуй, не слышала.

Совсем недавно, полтора месяца назад, в когалымском роддоме появилась на свет моя племянница Катюша. Располагалась она в животе у мамы не совсем удачно, поэтому Люде делали кесарево сечение. Когда ее, еще не отошедшую от наркоза, привезли в палату, соседки сразу поинтересовались: «Мальчик или девочка?». На что Людмила сказала: «Еще на знаю» - и заснула.

Наутро ей принесли симпатичную крошечную девочку, и радости молодой мамаши не было предела, тем более что она так мечтала о дочке. Старший сын - третьеклассник Миша тоже хотел сестричку. Так что все мечты сбывались, будто по заказу.

Что было начертано на бирочке, где пишут «мальчик» или «девочка», тетка моя почему-то сразу не разобрала, да и не придала этому особого значения: вот она - крошечка дочка, до бирочек ли?

Когда наконец Людмилу выписали домой и все семейные страсти типа: «Я так скучал! И я скучала! Ах, какая славная у нас девочка! Катюшей назовем. Вот и ладненько!» - улеглись, и счастливые папа с мамой, вдоволь налюбовавшись доченькой, сладко спавшей в своей кроватке, сами отправились бай-бай, Люда почему-то вспомнила о бирочке.

Она чмокнула в щеку уже задремавшего мужа и, накинув халат, пошла в другую комнату, где на столике лежали все записочки от любимого Виталия, листочек, содержащий данные о девочке - вес, рост, и бирочка. Людмила достала ее и начала вчитываться в неразборчивый почерк. Мамаша вчитывалась, вчитывалась, и ей казалось, что она сходит с ума. А написано там было всего одно слово, но какое! МАЛЬЧИК!

Муж, смотревший уже, наверное, седьмой сон, никак не мог понять, почему его так трясут, почему жена выглядит бледно-зеленой и почему ему в лицо тычут какой-то невзрачной биркой. Разобравшись, в чем дело, он, к удивлению Людмилы, ни-сколько не обеспокоился: «Ты посмотри, Катька ведь похожа на меня как две капли воды! Какой мальчик, о чем ты говоришь?!». И, не слушая более жену, Виталий спокойненько отправился спать.

Но Людмиле было не до сна, всю ночь она думала о том, что Катя может оказаться не ее дочерью, маленькая Катенька, к которой она уже успела привыкнуть... «Надо идти с утра в роддом, если я этого не сделаю, буду мучиться всю оставшуюся жизнь, - решила моя храбрая тетка. - А вдруг... вдруг девочку у меня отберут!». И она заплакала горько-горько.

Пришло долгожданное утро. Людмила, припудрив синие круги под глазами, подхватив под руку абсолютно равнодушного к ее волнениям мужа и зажав в кулаке злополучную бирку, отправилась на разборки в роддом.

После того, как она буквально влетела в кабинет заведующей, волоча за собой мужа, не привыкшего к такой скорости передвижения, и сообщила всем присутствовавшим (а у заведующей как раз шла летучка: сидели врачи, акушерки) о причине своего появления здесь в столь неподходящее время, каждый, кто случайно заглянул бы в этот момент в кабинет и увидел бы лица и позы людей в белых халатах, узнал бы немую финальную сцену из гоголевского «Ревизора».

Когда заведующая вспомнила волшебное слово «отомри!», все ее подчиненные кинулись искать документацию: кто оперировал, кто вел запись, кого еще «кесарили» в этот день. Хорошо, что «кесарили» всего троих, в результате чего увидели свет две девочки и один мальчик, маму которого оперировали очень долго, почему и хорошо запомнили. Ею оказалась совсем не Люда. По ошибке акушерка, делавшая историческую надпись на бирочках, только на одной из них написала «девочка». Оставшиеся двое, среди которых оказалась и Катюша, по записи выходили мальчиками.

Так что эта роддомовская история для всех, кроме дежурившей в тот день акушерки, завершилась хорошо: все три мамы довольны своими детками, заведующая роддома радуется, что большого скандала Людмила ей не устроила, а Виталий, который чуть ли не на руках нес свою женушку, обессилевшую после бессонной ночи и утренних разборок, домой, всю дорогу ворчал: «Ну я же говорил: моя это дочка, нос мой, глаза мои, даже улыбается, как я, а ты заладила: вдруг отберут, вдруг отберут! Глупая женщина, что и говорить...».

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.