Сергей КАРЛОВ

Капитан третьего ранга (в запасе) Михаил Талыбин считает, что в Баренцевом море нашу атомарину смертельно протаранила иностранная подлодка.
Почему трагедия на Северном флоте отозвалась самой тяжелой болью, пожалуй, всего последнего десятилетия? Количеством жертв? Какими-то особыми катастрофическими последствиями? И да, и нет. Хотя были у нас, казалось бы, и пострашнее вещи. Были и, к сожалению, есть. И все-таки гибель «Курска» - это вполне осязаемый символ, некий рубикон, за которым...
Михаил Талыбин сейчас занимается гражданским бизнесом, как он сам говорит, его ООО «СВИТ-С» «двигает пожарную безопасность в городе Сургуте». А восемь лет назад он служил офицером-подводником в том самом Видяево, где совсем недавно базировался «Курск», командир которого волгоградец Геннадий Лячин волею судьбы был не только его сослуживцем, товарищем по оружию, но и старшим наставником, когда Талыбин после училища попал на Северный флот.
Не будь той свистопляски и спекуляций, которые устроили вокруг трагедии с экипажем «Курска» некоторые центральные СМИ, Талыбин никогда не пошел бы ни в «СургутинформТВ», ни в «Сургутскую трибуну», а молча пережил во многом личную утрату. Но в Видяево и сейчас служат его бывшие однокашники, за которых ему стало горько и обидно. Хотя комментарии «желтой» прессы, добивавшейся лишь того, чтобы посильнее «укусить» Путина, по его мнению, привели скорее к обратному результату.
Это все вранье, сказал Талыбин, что якобы пятьдесят процентов офицеров-североморцев возмущены поведением президента, не пожелавшего прилететь с Черного на Баренцево море, чтобы лично руководить спасательной операцией. Нечего делать было там Путину. Ему и без того, как президенту, докладывают обо всем, где бы он ни находился.
Талыбин специально созванивался со своими друзьями-моряками, и они ответили ему, что теперь даже те офицеры, которые не голосовали за Путина во время выборов, поняли, что он - единственная у флота надежда и именно этот человек, обладающий высшей государственной властью, сегодня за них, как, может быть, никто другой.
Еще во времена оные, когда все, включая и американцев, держались на почтительном расстоянии от советских атомных субмарин, фактически господствовавших в просторах мирового океана, с подводниками случалось всякое. Такая у них профессия, любой поход на глубине чреват смертельным риском. И столкновения с чужими подлодками бывали, и различные аварии. Но случай с «Курском» говорит о большем.
Прежде всего о том, что пока жены и дети моряков не падали в полуголодные обмороки, пока офицерам не платили жалкого жалованья, пока они не экономили на элементарных электрических лампочках, выворачивая их из подъездов своих квартир, чтобы в отсеках подлодок было светло, не было и той наглости, с которой, например, командиры американских подлодок, получающие зарплату во много раз большую, чем у самого президента, занимались излюбленным своим хулиганством - опасными маневрами в непосредственной близости от «русских» субмарин.
Хотя окончательные выводы о причинах гибели атомохода, считает Михаил Викторович, можно сделать только после подъема «Курска» с глубины, версию столкновения он и его друзья в Видяево находят основной. Первопричиной первого «малого» хлопка и второго - «большого», услышанного даже норвежскими сейсмологами, послужил таран не чем-либо, а чужой подлодкой, причем удар по «Курску» пришелся в самое уязвимое место, потом уж, вероятно, взорвались торпеды и сдетонировал остальной боезапас.
Не верит он и в журналистский вой о том, что командование Северного флота преступно тянуло время и не докладывало о случившейся трагедии. В подводном состоянии лодка не может иметь никакой связи с берегом. Авария произошла на много часов раньше, чем подводники должны были выйти на очередной запланированный сеанс связи. И только когда «Курск» так и не вышел на связь, сразу же была объявлена тревога. И действия североморцев по спасению затонувшего экипажа Талыбин квалифицирует как правильные и абсолютно грамотные.
Вопреки всему, что с нами происходит с момента развала Союза, мы считали само собой разумеющейся нашу незыблемую мощь на морях и океанах, не замечая мученического по сути терпения тех людей, которые, несмотря ни на что, продолжали и продолжают выполнять свой воинский долг. Ведь и Талыбина из флота заставило уйти не бесквартирье и невозможность прокормить семью на нищенскую офицерскую зарплату, а только списание на берег по состоянию здоровья, что для подводника равносильно «гробу карьере».
Вот почему трагедия с «Курском» - трагедия особая. Хотим мы или не хотим, но Россия - страна, которой уготована роль морской, да и не только, державы. Поэтому, наверное, до сих пор на земле не разразилась последняя глобальная война. И, как показывает история, сознательный наш отказ от «креста своего» или несознательный ведет и неизбежно приведет к катаклизмам мирового масштаба. Пока мы не восстановим утраченного положения нашей воинской элиты, которая в прямом смысле платит кровью за безопасность России, не отдавая нас на заклание никаким чингисханам, гитлерам и хаттабам.
Постскриптум. Под конец разговора бывший морской офицер попросил передать сургутянам личную и самую глубокую благодарность от вдовы командира «Курска» Ирины Лячиной за оказанную моральную и материальную помощь. Родные и близкие погибших моряков поручили ей возглавить комитет жен и матерей, чтобы ни одна из семей, понесших невосполнимую утрату в связи с гибелью атомохода, не осталась без внимания и поддержки.
Вот почтовый адрес комитета: 184372, Мурманская область, Кольский район, н/п Видяево, ул. Заречная, 26, кв.66, Лячиной Ирине Юрьевне.
Фото из семейного архива М.Талыбина.