Не на манжетах
Светлана СЕВАСТЬЯНОВА
Я не люблю бывать в больницах. А кто же любит, согласитесь вы, болеть никто не любит. Но болеть это одна неприятность, а посещение больниц - другая. Я всякий раз, пытаясь попасть на прием к тому или иному врачу (слава Богу, это случается крайне редко), говорила себе, стоит написать об этом, обратить на это внимание, разобраться, что в больничной системе не так, но все как-то откладывала: негативные эмоции утихали со временем, забывались. До следующего посещения.
Но сейчас они, эти эмоции, не забываются - они накапливаются, и радости от этого, сами понимаете, мало. А дело все в том, что сейчас мы с мужем ждем прибавления семейства.
Ожидание это изначально наполняло меня счастьем и спокойствием, и поход в больницу для того, чтобы встать, как положено, на учет, я откладывала очень долго. И не только из-за нелюбви к больницам, но и оттого, что все перемены в моем организме протекали как-то незаметно для общего состояния здоровья: меня не мутило, как это обычно у беременных, и вообще никаких неприятных ощущений не возникало. Я чувствовала себя преотлично и физически, и морально. Никаких тебе нервных срывов, стрессов ни дома, ни на работе. Так продолжалось три месяца - до тех пор, пока я, наконец, не уговорила себя отправиться в больницу. Тем более что уже познавшие счастье материнства знакомые говорили: с беременными в медучреждениях обращаются замечательно, дескать, ни в очереди не будешь сидеть, ни талончиков пресловутых рано поутру добывать. Любят, в общем, в больницах беременных.
Надо сказать, что в женской консультации, действительно, к дамам в интересном положении относятся очень хорошо и душевно. Иногда, правда, общение с курирующим меня врачом-гинекологом немного обескураживает, но это мелочи. Ну сами судите, как можно не улыбнуться ее непосредственности, когда, заполняя мою карту беременной и спрашивая, кем работает мой муж, она, реагируя на мой ответ, спрашивает:
- А чего это он такую профессию выбрал?
Я немного теряюсь, она же, спохватившись, добавляет:
- Простите, это, конечно, не мое дело, но он, наверное, не будет на этом останавливаться?
- Не будет, - покорно киваю я головой.
Жалуюсь на головные боли, они случались и раньше, поэтому я просто прошу подобрать мне какие-то лекарства, которые в моем положении употреблять не вредно. Она выписывает длинный перечень чего-то, причем одно наименование меня немного смущает, интересуюсь:
- А это зачем?
- Но у тебя же токсикоз...
Пытаюсь заметить, что головные боли вряд ли связаны с токсикозом, мол, и раньше случалось. Но она все равно убежденно твердит, что это токсикоз - и все тут. Выписанным рецептом я так и не воспользовалась.
Дальше гинеколог дает мне указания посетить до следующего приема у нее терапевта, лора и окулиста. К терапевту записываюсь в удобное для меня время - ухожу с работы, как всегда веря, что поход к врачу займет именно столько времени, на сколько я рассчитываю. У кабинета участкового терапевта сидят несколько человек. Я говорю, что у меня такое-то время, они в ответ: мы здесь все по очереди. Покорно занимаю очередь, сижу в многолюдном коридоре, прислушиваюсь к кашляющим людям, обсуждающим, какая у кого температура, и размышляю, не вредно ли мне долго находиться среди нездоровых сограждан. Стараюсь убедить себя, что не вредно. Наконец, минут через сорок попадаю в кабинет к терапевту. эта очень благожелательно настроенная женщина интересуется, чем я болела в детстве, и прочее, никаких попыток осмотреть меня не делает. Я, логически мысля, что коли уж попала к своему терапевту в кои-то веки, заикаюсь о своих головных болях.
- Это у вас мигрень, - ласково говорит она, и на душе становится спокойнее. Потом продолжает заполнять мои карты: терапевтическую и беременной женщины. Мы немного беседуем о том, как много писать ей приходится за день. После чего мило прощаемся, весьма довольные друг другом. Я же вновь размышляю о том, почему мне сорок минут надо ждать приема в коридоре только для того, чтобы терапевт пять минут писал, что я ни на что не жалуюсь? Пожалев о зря потраченном времени, бегу на работу.
В коридоре встречаю знакомую, она тоже ждет ребенка, пришла на УЗИ, вид у нее не очень довольный жизнью. Интересуюсь, в чем дело. Оказывается, она в данный момент бегает по всей больнице в надежде попасть в туалет. Здание многоэтажное, туалет для посетителей работает только на четвертом этаже, но сейчас в нем уже минут десять идет уборка, и невозмутимая женщина из-за двери отвечает, что когда закончит - тогда и откроет. Логично, в общем-то. Правда, на мой взгляд, нет никакой логики в том, что на остальных этажах туалеты не работают. Точнее работают, но только для персонала. Радуюсь за персонал и огорчаюсь за знакомую, которой пришлось бегать по всей больнице и на каждом этаже слышать: идите на четвертый, здесь, мол, только для своих.
Через несколько дней спешу на прием к окулисту. По записи я должна попасть к нему в 11.50, прихожу в 11.30 к регистратуре, прошу карточку. Девушка в окошке говорит:
- Поднимайтесь на второй этаж, сейчас мы карточку туда принесем.
Поднимаюсь, людей перед кабинетом почти нет, передо мной одна женщина. Ну, думаю, замечательно, освобожусь минут через двадцать. Когда, спустя какое-то время, подходит мой черед, окулист сообщает, что карточки моей нет, надо сходить в регистратуру, сказать, чтобы принесли. Говорю, что должны были принести, она: карточки нет, может, забыли, спуститесь вниз. Спускаюсь, обращаюсь к той же девушке, интересуюсь судьбой карточки. Она: посидите немного, уже отнесли. Поднимаюсь снова, сижу, наблюдая, как заходят к врачу те, кто занял очередь после меня. Снова захожу в кабинет. Карточки нет. Советуют спуститься еще раз и не нервничать, мол, беременная же. Спускаюсь опять, шагая к лестнице по коридору, ощущаю на себе сочувственные взгляды людей, ожидающих приема к другим врачам. В регистратуре уже другая «девушка»:
- Посиди немного, карточки все унесли. Сначала на верхние этажи, потом вниз, скоро и твою принесут.
Возвращаюсь обратно. Это глупо, конечно, но хочется плакать, стараюсь сдержаться и уговариваю себя успокоиться. С горем пополам удается. Выждав какое-то время, снова иду в регистратуру и, стараясь говорить спокойно, интересуюсь, посмотрев на часы:
- Вы считаете, что карточку с первого на второй этаж можно нести с 11.30 до 12.30?
Посовещавшись между собой, «девушки» в регистратуре советуют мне посидеть еще немного в коридоре и высказывают предположение, что карточку занесли не в тот кабинет. Возвращаюсь, разъяренная, еле сдерживая слезы. Из кабинета окулиста выглядывают:
- Девушка, которая без карточки, зайдите!
Захожу. Окулист - мне:
- Ты не нервничай, сейчас я на отдельном листке напишу, а потом пусть в регистратуре подклеят, нам еще не раз за эти несколько месяцев встречаться придется.
В это время из регистратуры приносят мою карточку, в ней закладка - 418-й кабинет. Я не понимаю, как можно так напутать: отправлять человека, называя кабинет на втором, и тут же нести карту на четвертый. Ошиблись, говорят. Звучит трогательно. Интересно, почему при опечатках в газете все, и медики в том числе, воинственно настаивают на опровержении? На чем в данном случае должна настаивать я?
На прощание окулист интересуется:
- Ты где работаешь?
- Корреспондентом в «Сургутской трибуне», - не сдерживаюсь и добавляю: - Хочу вот собрать информацию для материала.
- Собирай, - отвечает она, - а то вы славитесь недостоверной информацией.
- Ну, теперь будем печатать достоверную.
Я шла в редакцию, и в голове моей кружился целый рой вопросов. Почему до постановки на учет по беременности я ни разу за первые три месяца так не нервничала: все и на работе, и дома как-то по-иному относились ко мне, добрее, внимательнее? Почему всякий раз, возвращаясь из больницы, я чувствую себя настолько плохо? И нужны ли мне эти посещения, ведь у меня ничего не болит, я отлично себя чувствую, зачем мне эти слезы и ощущение какой-то униженности, опустошенности? Почему они, медики, верят в то, что они работают, когда носят с этажа на этаж карточки, и вместе с тем забывают о том, что пациенты тоже работают и для того, чтобы попасть к врачу, отпрашиваются с работы и ждут час и больше, когда, наконец, карточка дойдет до нужного врача? Что бы изменилось, если бы мне выдали ее сразу на руки? Только то, что вовремя зашла на прием, вернула карту в регистратуру и в хорошем настроении ушла на работу. Ведь никому даже в голову не пришло извиниться за эту ошибку. Дескать, с кем не бывает.
Неужели, уж коль беременным необходимо «пройти» всех врачей, нельзя как-то по-иному организовать прием, чтобы было удобно всем? Ведь никаких указаний, жизненно важных для меня и моего будущего ребенка, я после посещения врачей не получила. Они только фиксировали, что я ни на что не жалуюсь. А теперь мне надо будет выбрать день, чтобы прийти в больницу в 7.30 и взять талончик к лору, потом - еще раз уже непосредственно на прием. И подождать, пока он зафиксирует, что я опять же ни на что не жалуюсь. Поразительно продуктивные выходят у меня отношения с больницей.
И еще один вопрос. Почему большинство медиков и медперсонала, с кем я общалась за этот недолгий период в больнице, обращаются ко мне на «ты», ведь это же элементарные правила общения? Я же им не «тыкаю», понимая, что мы не настолько близко знакомы, чтобы общаться таким образом. Меня это «ты» коробит. И невольно вспоминается чей-то рассказ о том, что у него был учитель, который ко всем, даже ученикам младших классов, обращался строго на «вы». А когда у него спросили, почему он это делает, ответил: когда говоришь человеку «ты», легко можно за какой-то проступок или просто шалость обозвать его, например, дураком, оскорбить, в общем, задеть; а когда говоришь «вы» даже ребенку, это создает дистанцию, останавливает, сдерживает, заставляет задуматься.
Хорошее объяснение, на мой взгляд. Надо задумываться о том, как мы общаемся друг с другом. Но пока я больше озабочена тем, что до появления моего чада на свет еще долго и все это время мне надо будет ходить в первую муниципальную поликлинику. А стоит ли овчинка выделки?