Володя Карабатов - обыкновенный парень. Но именно он вместе с напарником Виктором Илюшкиным два месяца назад спас нашу страну от катастрофической ситуации, грозившей многомиллионными (в денежном измерении) потерями.
Это было во время их службы в Чечне. Сводный отряд УВД ХМАО охранял правопорядок в Октябрьском районе Грозного, а двое сургутских кинологов служили в приграничной с Дагестаном зоне близ Моздока - охраняли железнодорожный мост. Каждый день проводили досмотр железнодорожного полотна - не заминировали ли его за ночь боевики. Когда-то этот мост уже был взорван, останки его валялись в ущелье. Охраняли уже новый, выстроенный не так давно.
И однажды июльским утром, когда ребята, как всегда, в 6 часов пошли проверять вверенный им участок, в одной из труб разрушенного моста обнаружили четыре снаряда. Тут же приехала местная ФСБ, и обоих сургутян-кинологов повезли в Грозный для осмотра железнодорожного полотна. Прошла информация, что дорога, возможно, заминирована. От невыносимой жары собаки уже не в состоянии были ничего нюхать, еле плелись за хозяевами по полотну. Никаких признаков того, что дорога заминирована, не было. Земля под рельсами как нетронутая, даже поросль на ней. И вдруг Виктор Илюшкин заметил маленький проводок. По нему в 350 метрах нашли десять фугасов, заложенных в газовые баллоны.
Как выяснилось позже, в этот день по этой железной дороге должен был пройти бронепоезд, для него и предназначалась взрывчатка. Ущерб от взрыва, не считая поезда, составил бы несколько миллионов рублей. Моментально появилось НТВ, еще какие-то центральные СМИ. Родные потом рассказывали, что видели Володю и Витю по телевизору. Оказывается, они герои. Полгорода обсуждало этот случай. Кемеровское начальство, под началом которого служили сургутские кинологи, получили ордена, а нашим ребятам вручили медали.
Но подробнее рассказать хотелось бы про одного из милиционеров - Владимира Карабатова.
Пришел он в милицию совершенно случайно. В 90-м году после армии с одноклассником ехали в машине и попали в ДТП, а гаишник, приехавший оформлять это ДТП, тоже оказался их бывшим одноклассником. Он-то и сагитировал обоих парней пойти работать в ГАИ. Так Владимир и стал милиционером. Вроде понравилось - семь лет проработал в ГАИ Верхнего Уфалея Челябинской области.
Потом все тот же друг, с которым они несколько лет назад попали в ДТП, переехал на Север. Позвал сюда и Володю. А он парень рисковый - отчего бы не перевестись в новый незнакомый город. Попробовал. Получилось. Так и стал жить здесь. И тоже вроде все как-то складно пошло.
С детства Владимир любил животных, особенно собак. А тут как раз кинологов не хватало. Набирали тогда в эту службу всех, кто хоть как-то когда-то с собаками работал и умел общаться. От ГИБДД тогда Карабатов и вызвался.
- Возьмешь себе собаку?
- Возьму, - отвечает.
Так у него поселился в доме четырехлетний русский спаниель Шкет (в переводе с украинского арго «шкет» - маленький вор). Собака уже тогда числилась за ГИБДД - работала по обнаружению наркотиков. С ней вместе и прикомандировали Владимира к ОБНОну. Стояли они вместе на постах ГАИ, выявляя в день до четырех случаев незаконного хранения наркотических средств, потом была поездка в Ханты-Мансийск на чемпионат мира по биатлону - проводили со Шкетом «зачистку» спортсменов. Полтора года назад предложили взять еще одну собаку - овчарку Джерри и обучить ее на поиск взрывчатых веществ. Для ускоренного обучения специально ездили с четвероногим напарником в Ростов.
Кстати, вместе с Владимиром на эти ростовские курсы отправился и Виктор Илюшкин со своей собакой Оливией, а проще Лялей. Именно с этим напарником они и попали в Чечню, но тогда даже не подозревали, что их ждет впереди. И в Ростов-то обоих кинологов направили для подготовки к боевым действиям. Правда, вернувшись в Сургут, узнали, что первый сводный отряд уже отправился в Чеченскую республику четыре дня назад. Пришлось еще три месяца ждать своей очереди.
- Неужели вы на самом деле хотели ехать в Чечню? - удивленно спрашиваю Владимира.
- Как вам сказать... Мне просто сказали, что надо ехать. Да и как могу не поехать, если специально готовился к этой поездке в Ростове? И потом, какой тогда смысл мне было идти служить в милицию?
В период ожидания второго заезда Владимир вместе с Виктором отрабатывали полученные навыки здесь - выезжали на разминирование школ. Практически все сообщения о заминировании оказывались ложными, только один раз взрывчатка была подложена настоящая. Было это в Сайгатино. Поступило сообщение, что в поселке курсирует «ГАЗель», начиненная взрывчаткой. Действительно, машину эту нашли и при обыске обнаружили взрывчатое вещество, эквивалентное 400 граммам тротила.
Потом бывали случаи, когда находили взрывчатку при досмотрах обычных автомобилей, которые проводят сотрудники ГИБДД. Так попался взрывник, работавший в службе геологии. В его машине нашли взрывные снаряды. Затем при повторном обыске в его квартире были также обнаружены патроны и взрывчатка, два снаряда с гексогеном, 18 детонаторов. Говорил, что хранил все это «добро» просто для себя. Еще у одного товарища в автомобиле, тоже взрывника, нашли шнур из чистого гексогена.
Затем была командировка со Шкетом и Джерри в Салым на границу ХМАО. Шкет выявил случай перевозки крупной партии наркотиков. Первый раз задержали грузовик, в камере которого находилось пиво, а под пивом - коробка, до краев наполненная марихуаной. Именно из Салыма и отозвали Владимира - пора ехать выполнять свой гражданский долг в Чечне.
Вместе с Илюшкиным прибыли в Моздок, откуда тотчас были направлены для несения службы на Герзельский мост под командование Кемеровского сводного отряда милиции. Жили там на блокпосту.
- Как-то странно было сначала оказаться на настоящей войне, -рассказывает Володя. - Тем более что милиционеров готовят для охраны общественного порядка в мирное, а не военное время. Поначалу даже не могли понять, что нужно беречь свою жизнь. Ходили так же свободно, как по Сургуту. Когда начался первый обстрел, мы даже не поняли, что происходит. Оглянулись назад, а спецназовцев, которые нас должны защищать, уже нет. Мы с Витей смотрим, что от выстрелов погибают мирные люди на площади. Мы бегом на площадь, уводим людей из зоны обстрела. И потом только поняли, что сами в это время были живой мишенью для стрелка. Быстро, конечно, поняли, насколько все это серьезно. Все время ходили и под ноги себе смотрели - как бы на «растяжку» не наступить. От малейшего свиста все как один падали на пол и хватались за оружие. До сих пор Чечня снится в страшных снах.
Страдали в этой ситуации и собаки, которых тоже никто никогда не приучал к обстрелу, к взрывам. Шкет при каждом выстреле бросался на руки хозяину и весь дрожал. Что-то произошло с ним непоправимое в этой, может быть, последней в его жизни командировке. Собаку постоянно трясет, она не воспринимает команды. Сейчас Шкета списали за непригодность к службе. Сначала вообще хотели усыпить отслужившего пса. Володя не дал собаку. К счастью, нашлась женщина-кинолог. Она-то и забрала инвалида к себе, ухаживает за ним.
А Володе вместо Шкета подарили нового щенка. Принесли и сказали, что кличка у него Максик. Что это за кличка такая - Максик? Баксик звучнее, решил новый хозяин. Теперь Бакс, как раньше Шкет, живет в его квартире. А вторая его подопечная - Джерри проживает в питомнике УВД. Ужасно ревнивая и агрессивная собака. В милицию ее привели бывшие хозяева - не надо нам, говорят, этой собаки, что хотите с ней, то и делайте. И из Джерри сделали профессионального искателя взрывчатки.
Наверное, ее когда-нибудь, и, скорее всего, очень даже скоро, постигнет та же участь, что и Шкета, но тут уже ничего не поделаешь. Служебная собака должна служить. И только.

Анжелика ШЕВЧЕНКО, пресс-служба ГИБДД.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.